Александр Носков – Луга и окрестности. Из истории населенных мест Лужского района (страница 22)
Следует воспользоваться случаем и рассказать о некоторых страницах из истории д. Заплотье.
Одна из дочерей прадеда А. С. Пушкина, знаменитого «арапа Петра Великого» Абрама Петровича Ганнибала, Анна Абрамовна (1741 – ок. 1788), как уже говорилось выше, была замужем за помещиком сельца Заплотье и оз. Верхутино Лужского уезда генерал-майором Семеном Степановичем Нееловым (1714–1781), став после смерти последнего владелицей одной из частей имения. Другую часть унаследовала сестра Семена Степановича – Елизавета, жена секунд-майора Конона Лукича Поскочина. Еще при жизни С. С. Неелова при сельце находилась скромная усадьба с регулярным садом. Его планировка представляет собой один из немногих образцов садово-паркового искусства, относящихся к помещичьим усадьбам пристоличной глубинки первой половины – середины XVIII в. Парк выдержан в стиле регулярных садов, идущих от петровского времени. Усадебные постройки располагались за южной границей паркового прямоугольника.
Семен Степанович Неелов похоронен в Верхутине, у церкви Живоначальной Троицы.
Многие из детей С. С. Неелова и А. П. Ганнибал были связаны с лужскими местами. В частности, Крестина (Христина) Семеновна (1760–?) в 1833 г. переселилась из своей псковской усадьбы в г. Лугу. Екатерина Семеновна (1766–?) владела сельцом Большое Замошье, которое по меньшей мере до конца 1890-х гг. оставалось за Нееловыми. В Лужском земском суде служили Павел и Петр Семеновичи Нееловы. О Влешковичах мы уже говорили ранее.
Прямых указаний на принадлежность Заплотья потомкам А. П. Ганнибал не обнаружено, но вот что замечательно: по изысканиям А. М. Бессоновой, правнучка Анны Абрамовны – Анна Дмитриевна Неелова – родилась в 1832 г. в с. Верхутино Лужского уезда и крещена 23 ноября этого же года в здешней Троицкой церкви, причем в числе восприемников был «лужский помещик» Петр Семенович Неелов. Вероятно, что одновременно с усадьбой «Живописной» помещиков Целепи, по крайней мере, до начала 1830-х гг. при сельце находилась и другая, старая усадьба, которая перешла от Поскочиных к их родственникам Нееловым. Во всяком случае, верхутинский погост до середины XIX в. оставался связанным с потомками А. П. Ганнибала.
Могила героя Отечественной войны 1812 г. Д. В. Лялина. 1989 г.
К числу примечательностей бывшего Верхутинского погоста относится кладбище, расположенное к востоку от шоссе, при выезде из д. Заполье в сторону пос. Оредеж. Здесь, кроме захоронений уже знакомых нам А. М. Дурдина, князей Елецких, С. С. Неелова, находятся могила героя Отечественной войны 1812 г. Дмитрия Васильевича Лялина.
Деревня Заполье Заклинской вол. находится справа от шоссе Луга – Новгород, у развилки с дорогой на Сырец и Щепы (старым участком Новгородской трассы).
Название Заполье – один из наиболее распространенных местных топонимов. Между тем его значение остается неясным современным жителям. Иной читатель может сказать: что же тут неясного? Заполье – значит, за полем, то есть деревня, поставленная на краю какого-то поля, и ничего неясного здесь нет! Можно, конечно, согласиться и с этим мнением, но на самом деле в названии «Заполье» скрывается суть, уходящая корнями в практику древнего земледелия, бытовавшую именно на скудных почвах лесной зоны русского Северо-Запада.
К XVI в. в Полужье окончательно сложилась своеобразная система земледелия, о которой популярно рассказано в одной из книг историка русского крестьянского быта – А. А. Шенникова. «Как известно, – пишет историк, – земледелие постепенно снижает плодородие почвы… Чтобы земледелие было устойчивым и не доводило почву до полного истощения, требуется постоянное восстановление плодородия почвы. Российские крестьяне вплоть до начала нынешнего столетия имели возможность применять для этого только два способа: удобрение и перелог… Единственным удобрением был навоз, которого постоянно недоставало». Нехватка навоза вызывалась слабым развитием крестьянского скотоводства, включая трудности зимнего стойлового содержания скота, низкий уровень кормовой базы, бездорожье, затрудняющее вывоз навоза на поля, и т. п. «Поэтому приходилось применять другое средство восстановления плодородия – перелог. Перелогом называется периодическое оставление поля без посевов… с зарастанием его дикой растительностью. За время перелога плодородие постепенно восстанавливается без удобрений… Участок, расчищенный из-под леса после очередного перелога, засевался и давал без удобрения урожай непрерывно в течение не более 3–4 лет, после чего почва истощалась и поле снова запускалось в перелог лет на 50… Пока поле лежит в перелоге, урожай надо получить с других полей. Поэтому при применении перелогов требуется огромное количество земли… Очевидно, земледелие с перелогами возможно только в очень малонаселенной местности».
Действительно, как отмечает исследователь, крестьяне Новгородской округи до XVI в. «жили в разбросанных по необозримым лесам мелких, часто односемейных деревнях».
В XVI в. в переложную систему земледелия внедряется лесопольно-паровой способ, при котором участок между периодами перелога засевался не непрерывно, в течение ряда лет, «а периодически, обычно через каждые два года он на третий год оставался под паром, то есть вспаханным, но не засеянным и без зарастания дикой растительностью». Тем самым было положено начало трехпольному паровому севообороту.
В XVI в. сеть деревень стала выглядеть особенно плотной, и «для переложных систем земледелия становилось тесно. Поэтому начинает развиваться комбинированная система: на дальних полях продолжали применяться перелоги без удобрений, а ближайшие к селениям поля эксплуатировались с упомянутым трехпольным паровым севооборотом, без перелогов, но уже с удобрениями». Эту ближнюю, удобряемую пашню называли «удворной». Дальняя лесная пашня с перелогами и без удобрений, продолжающая быть главной в крестьянском хозяйстве, получила название запольной. На этом основании мы полагаем возможным считать название Заполье топонимом, связанным с описанием земельных угодий и, конкретно, с запольными пашнями. На этом основании Заполье можно отнести к той же группе топонимов, что и Заклинье, Захонье.
Находящаяся на территории современной Заклинской вол. д. Заполье входила в приход Вычелобокской Покровской церкви. Об имевшейся в ней часовне сохранились следующие сведения: «В часовне, стоящей в версте от деревни Заполья есть икона Св. Николая, явившаяся здесь 9 мая. Служится здесь молебен с водосвятием, и крестьяне верят, что кто в этот день не бывает у службы, с тем непременно случится несчастье. Икона считается чудотворной и привлекает много богомольцев».
Деревня Заполье Приозерной вол. лежит на правом берегу р. Тесовой, справа от дороги Луга – Любань. Климентовская церковь расположена напротив деревенских построек, по другую сторону дороги. Здесь, при слиянии рек Рыденки и Тесовой, «находился один из немногочисленных городков Новгородской земли, упомянутый в летописи под 1233 и 1241 гг.» (С. Кузьмин). Городок назывался Тесов, возможно от р. Тесовой, и был центром Климентовского Тесовского погоста-округи.
Заполье. Климентовский Тесовский погост по гравюре Антониса Хутеериса. 1611 г.
Заполье. Церковь во имя Св. Климента, папы Римского. 1910-е гг.
В рассказе о д. Бережок мы уже говорили о находившемся в древнем Тесове женском Успенском монастыре «близко погоста». В дальнейшем название Тесово перенесено на местность, протянувшуюся от городка вверх по р. Тесовой. Еще в 1920-х гг. среди здешних жителей бытовала поговорка: «Где Коржово и Донец, там и Тесову конец». Коржово и Донец – селения, известные с 1566 г.
Размещенная на погосте Климентовская церковь возникла одновременно с городком или незадолго до него. Деревянная тесовская церковь показана на одной из гравюр секретаря голландского посольства Антониса Хутеериса. Об ее авторе известно следующее.
В зимнюю пору 1615–1616 гг. в сельце Дидерине, находившемся к югу от оз. Ильмень, между городами Осташковым и Старой Руссой, состоялись переговоры между русской и шведской сторонами о заключении перемирия. «В переговорах участвовали в качестве посредников английская и нидерландская делегации… Один из членов последней, А. Хутеерис, издал дневник своей поездки, иллюстрированный гравюрами, выполненными по его рисункам… Он проехал от Нарвы до Новгорода, объехал вокруг озера Ильмень с остановкой в районе переговоров, снова посетил Новгород и оттуда уехал в Финляндию. От Нарвы до Новгорода он ехал через укрепленное селение Тесово» (А. А. Шенников). Дополним цитату, сказав, что этот путь Хутеерис проделал по Ивангородской дороге, то есть через Щупоголово, Почепово, Тесовский Ям (совр. пос. Ям-Тесово) с заездом в Тесов городок и далее через Кипино и Каменные Поляны.
Мрачные картины разворачивались перед взорами Хутеериса. Бедствия смутного времени и пятилетняя оккупация шведами новгородских земель совершенно разорили местность. «Хутеерис вообще не видел живых русских крестьян… Крестьяне все сплошь либо вымерли с голоду, либо погибли при боевых действиях, либо прятались в лесах и партизанили. В избах лежали уже в течение нескольких лет кости разложившихся трупов, так что спутники А. Хутеериса, устраиваясь в пустых избах на ночлег, выбрасывали эти кости на улицу. Селения были сильно разрушены шведскими солдатами, постепенно разбиравшими постройки на дрова» (А. А. Шенников). Одна из этих страшных картин представлена Хутеерисом на рисунке одной из увиденных им новгородских деревень, возможно, что и в окрестностях Тесова. На рисунке показаны греющиеся у костра шведские солдаты. Костер разведен из жердей разобранных оград. На санях лежат мертвые тела. У левой группы изб заметны валяющиеся на снегу человеческие кости.