Александр Носков – Луга и окрестности. Из истории населенных мест Лужского района (страница 17)
О дворцовом парке в Раптях его исследователи пишут: «Название „маленький Версаль“ можно отнести к нему лишь с большой натяжкой. Их сближает очарование открытости свободы большого пространства, столь непривычное для русских дворянских усадеб с их традиционными аллеями, дорожками, куртинами, рощами и полянами, тягой к пейзажности» (Н. В. Мурашова, Л. П. Мыслина).
Имеющиеся в нашем распоряжении фотографии начала XX в. с парковыми видами усадьбы в Раптях позволяют сказать, что, к сожалению, ни одну из имеющихся попыток реконструкции ее парковой композиции нельзя назвать удачной, отвечающей ее реальному характеру. Она меньше всего напоминала нечто похожее на вытянутый прямоугольник парадного двора-курдонера, ибо сам дворец был пусть главной, но все же частью гигантской композиции с широкими площадями террас и зеркальной гладью озера. Изящество рисунка парковых дорожек, куртин, балюстрад, береговых линий симметрично расположенных прудов словно переносили гостей усадьбы в эпоху, воспетую полотнами А. Ватто и О. Фрагонара.
Однако за пределами дворцово-парковой композиции это была типично русская усадьба с хозяйственным комплексом, фруктовым садом, в окружении лугов и пашен. При усадьбе имелись и фазанник, использовавшийся, говоря по-современному, в целях охотничьего гостевого туризма, и пресловутая плантация ландышей, организованная не столько для коммерческого выращивания «целого моря цветов», сколько ради получения ценного лекарственного сырья для нужд столичной фармацевтики.
Комплекс служебных и хозяйственных построек в основном размещался на месте старой, некогда отцовской усадьбы, находившейся к северу от дворца, от которой до наших дней сохранились многие строения: старый усадебный дом, позже перестроенный под оранжерейный корпус, гостевой дом садовника, приспособленный Половцовым-младшим под кухню, соединенную подземным ходом с дворцом, и т. д.
По данным Н. В. Мурашовой и Л. П. Мыслиной, среди построек старой усадьбы была также и часовня, построенная отцом будущего преобразователя усадьбы – Александром Андреевичем Половцовым. При этом сообщается, что он предпринял это строительство, заботясь о жене, которая «была глубоко верующим человеком, а в Череменецкий монастырь не во всякую погоду можно было добраться». В этом сообщении не учтены, по крайней мере, два обстоятельства. Первое то, что Рапти входили в приход вовсе не Череменецкого монастыря, а Тихвинской церкви в с. Романщина, находящейся от них в большей доступности, чем монастырь. Во-вторых, часовня, как мы знаем, не предназначена для совершения Таинства причастия, ввиду отсутствия в ней алтаря со Святым Престолом, следовательно, она мало подходит для проявления религиозного чувства «глубоко верующего человека». Надо думать, что А. А. Половцов-старший устроил у себя в имении все-таки домовую церковь, которая была упразднена после его смерти в 1892 г.
Сам Александр Андреевич Половцов (1805–1897), во многом уступая в известности своему знаменитому сыну, все же представляет определенный исторический интерес. Будучи военным инженером, он участвовал в Русско-турецкой войне 1828–1830 гг. и вскоре по ее окончании вышел в отставку. В начале 1840-х гг. он был назначен членом комиссии по устройству железной дороги между Москвой и Петербургом, позже инспектировал строительство православных церквей в западных губерниях.
В 1830 г. Александр Андреевич Половцов женился на Аграфене Федоровне, урожденной Татищевой (1811–1877), представительнице старинного, хорошо известного в русской истории дворянского рода. В 1849 г. Александр Андреевич становится владельцем усадьбы и деревни Рапти, перешедших к нему за карточные долги от П. Г. Базанина, предки которого владели этим имением начиная с XVII в. С 1849 по 1857 г. А. А. Половцов-старший являлся предводителем лужского уездного дворянства, затем, после отмены крепостного права, его избрали лужским мировым посредником. «Ему пришлось много ездить по уезду, рассматривать и улаживать взаимные жалобы и притязания помещиков и крестьян, проводить волостные сходы, утверждать уставные грамоты… Становление новых органов местного самоуправления было трудным ввиду недостаточной подготовленности как крестьян, так и дворян к помещичьей деятельности… Дело было трудное, не все с ним справлялись, но ему это удалось» (Н. В. Мурашова, Л. П. Мыслина). Стоит отметить, что при усадьбе Половцовым-старшим была устроена школа для крестьянских детей.
Через год после смерти жены Александр Андреевич продает имение в Раптях своему сыну, чтобы тот смог без лишних препятствий осуществить свой грандиозный замысел по преобразованию обычного по тем временам «дворянского гнезда» в блистательную загородную резиденцию.
Дворец в Раптях – это архитектурное чудо – был взорван немцами при их бегстве из поселка. Сегодня о дворце напоминают остатки руин, среди которых до сих пор впечатляет монументальная подпорная стена с крыльями пандусов и маршами центральной лестницы.
Пос. Дзержинского. Остатки особняка А. А. Половцова. 2008 г.
Название Рапти не кануло в небытие. Сегодня его носит местное ЗАО, являющееся одним из образцовых сельских хозяйств Ленинградской области и лучших на российском Северо-Западе. Развивается социальная инфраструктура поселка. Это дает повод надеяться, что территория бывшей усадьбы Половцова, жемчужина садово-паркового искусства, обретет свой достойный облик.
Часовня в сельце Ропти, как в досоветское время назывался поселок им. Дзержинского, относилась к Тихвинской церкви в с. Романщина. Известия о ней доходят по меньшей мере с середины XIX в. В «Историко-статистических сведениях о Санкт-Петербургской епархии» читаем, что приписанные к Тихвинской церкви с. Романщина «часовни находится в Роптях, в Бору и в Штрешеве». Крестный ход в деревне Ропти совершался 8 (21) июня, в день памяти вмч. Феодора Стратилата.
Пос. Дзержинского. Часовня бывшего сельца Рапти. 1970-е гг. Рисунок Ю. В. Андреева
Уроженец, знаток и талантливый рассказчик о примечательностях здешних мест, собиратель, оказавший существенную помощь в подготовке многих краеведческих публикаций, включая эти очерки, – Юрий Васильевич Андреев – поделился с нами сведениями о роптинской часовне:
«Часовня находилась недалеко от центра поселка, у западной границы бывшей усадьбы Половцовых. Стояла она на возвышенном месте, на современной Боровой улице между домами № 6 и № 8, ныне это место используется для проезда.
Часовня была такой, каких много можно было встретить по лужским деревням: деревянная, скромных размеров, обшитая тесом, поставленная на больших камнях-валунах. Часовня вкруговую была обсажена сиренью. Здесь же росло несколько елей. Я застал только две из них, а сейчас место, где стояла часовня, «охраняет» лишь одна, последняя ель. Исчезнет она – и навсегда затеряется это место среди соседних построек.
Я хорошо помню внутренний вид часовни с иконостасом, другими предметами убранства. В часовне отпевали усопших, и до похорон здесь находились их тела. Часовню снесли в хрущевские времена, тогда по всему району было закрыто много церквей, снесены десятки часовен…».
Ю. В. Андреев также предоставил свой выполненный масляными красками рисунок с ее изображением, какой она была в начале 1960-х гг., то есть незадолго до уничтожения. На рисунке часовня в бывших Роптях показана с двускатной кровлей, галереей по западному фасаду, куда ведет узкое под навесом крыльцо. В окружении елей она выглядит заповедной, сказочной избушкой, «преданьем старины глубокой».
Деревня Долговка находится при слиянии рек Ящеры и Долгуши, к востоку от Киевского шоссе, не доезжая 17 км до г. Луги со стороны Санкт-Петербурга.
Долговка – замечательное место, достойное того, чтобы стать предметом специального исторического очерка. Морской офицер и мемуарист Владимир Броневский (1784–1835), автор изданной в 1828 г. книги «Путешествие от Триэста до С.-Петербурга в 1810 г.», пишет в ней: «Долговка – деревня на берегу реки Ящеры, выстроена наподобие деревень на Московской дороге. Здесь живет 124-летний старик, который помнит Петра Великого и который рассказал нам, как сам государь назначил, где строить дорогу, и сам трудился при поставлении вех для просеки сквозь непроходимый лес, которого теперь не приметно». Уникальное свидетельство. Если верить ему, то история Киевского шоссе в своем первоначальном варианте, через Нижнюю Долговку, восходит к инициативе и прямому участию основателя С.-Петербурга.
Известно письмо матери А. С. Пушкина Надежды Осиповны к своей дочери, Ольге Сергеевне Павлищевой, от 1 октября 1829 г. с упоминанием Долговки. Комментируя это письмо, современный ученый-пушкинист Вадим Старк пишет, что во время поездок по Белорусскому тракту на ст. Долговка всегда обедал император Александр I, который потом отправлялся на ночлег в д. Романщино в 10 верстах от Луги – имение бывшего морского министра маркиза И. И. Траверсе. Со ст. Долговка связано судебное дело 1821 г., рассматривавшееся в лужском уездном суде о взыскании с Н. О. Пушкиной долга ее отца, Осипа Абрамовича Ганнибала, в сумме 1551 руб. 96,5 коп. долговским крестьянам за содержание лошадей. Дело в том, что однажды О. А. Ганнибал для продолжения своего пути испросил казенных лошадей взамен нуждавшихся в отдыхе его собственных, фактически бросив их на попечение долговских крестьян. Решение вопроса в пользу последних потребовало едва ли не именного царского указа.