Александр Никонов – Ковчег острова Альмендралехо. Приключенческий роман (страница 14)

– Хорошо, когда и где? – перешёл к делу Берн.

– Конечно же, в баре у нашего офиса, – со смешком ответил Ремпель.

Бен уже сидел за столиком в баре и грыз свой длиннющий мундштук из сандалового дерева. Увидев Шелли, он встал и вместо рукопожатия хлопнул его по плечу.

– Красотки на вечеринке были? – спросил Бёрн, когда они сели и заказали по чашке кофе.

– Конечно, были, но они почему-то всегда достаются другим, поэтому сегодня ночью я спал, юноша, один.

– Это хорошо.

– Почему?

– Потому что ты мог бы перепутать сон с явью и сейчас рассказать мне, как ты хорошо провёл время. Ну, выкладывай, что у тебя.

Ремпель протянул Бёрну письмо.

– На, почитай.

Письмо было большим, на трёх листах бумаги, но Шелл добросовестно его прочитал: «Уважаемый сэр, пишет вам капитан одного из судов, который уже много лет ходит в плавание по океанам. Не называю вам ни своего имени, ни адреса. Вы поймёте причину этого, когда я вам изложу некоторые необычные факты, с которыми я столкнулся во время плавания. Человек я одинокий, сэр, и немножко нелюдимый по некоторым причинам. Я часто не сплю по ночам и потому помногу провожу время вне вахты на палубе, чтобы как-то освежиться и подумать над теми событиями, которые сопровождали меня в жизни.

Однажды я увидел в океане странный остров, он был большим, даже очень большим. По моему глазомеру размерами он не мог быть меньше двух километров в длину. На первый взгляд кажется, что в этом нет ничего необычного, ведь в океане множество островов, и какому моряку пристало этому удивляться. Но дело в том, что ни по каким лоциям и картам в этих местах НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НИКАКИХ ОСТРОВОВ. – Именно эти слова в письме были подчёркнуты. – Пожалуй, я не удивился бы, если бы вдруг появился новый остров – мало ли что случается в природе, но этот остров ДВИГАЛСЯ. Он то обгонял наше судно, то двигался параллельным курсом, то отставал, то снова нагонял. На этом острове была растительность, небольшие возвышенности и, как мне показалось, даже какие-то строения. Дважды мне показалось, что там сверкнули огни.

Сэр, это можно было бы принять за мой сон, за миражи или морское привидение, если бы это не повторялось несколько раз. К тому же, этот странный призрачный остров являлся мне В РАЗЛИЧНЫХ ЧАСТЯХ ИНДИЙСКОГО И ТИХОГО ОКЕАНОВ южнее и западнее Австралии. Вы можете принять меня за сумасшедшего, сэр, я и сам так думал какое-то время и ни с кем не делился своими странными наблюдениями и открытиями. Я даже ходил к своему судовому врачу, но он сказал, что такое случается от переутомления.

Я так думал бы и дальше, сэр, но однажды я разговорился с одним из моряков нашего судна, и он признался мне, что тоже видел нечто подобное и считал это наваждением и следствием своей усталости. Признаюсь, сэр, что я пишу вам это письмо ещё по одной причине. Много лет назад во время моего дальнего плавания у меня трагически погибла жена Линда. Её похоронили без меня. Но однажды мне показалось, что с высокого мыса этого острова мне махала косынкой моя погибшая жена. Сэр, я здравомыслящий человек и понимаю, что покойники не могут оживать, но в моем мозгу засела мысль, что вместо моей жены могли похоронить совершенно другого человека, а моя дорогая Линда каким-то образом могла попасть на этот остров. Ведь ту женщину, которую нашли в море, была так обезображена, что её могли принять за кого угодно, в том числе и за мою жену.

Я пишу это письмо, сэр, только с одной надеждой, что вы опубликуете его и найдутся люди, которые либо подтвердят, либо опровергнут всё изложенное мною в письме. В случае если вы опубликуете моё письмо в вашей газете, я, сэр, обязательно сообщу вам своё имя и адрес».

Когда Бёрн прочитал письмо, Бен спросил:

– Ну, что скажешь?

Шелл пожал плечами и после некоторого раздумья ответил:

– В этом письме что-то есть.

– Да? – удивился Ремпель, – а, по-моему, это бред сумасшедшего.

– Тогда зачем ты принёс мне это письмо?

– Ну, вдруг тебе пригодится, – ответил Ремпель, отхлебнув глоток кофе и зарядив свой мундштук очередной сигаретой. – Я, конечно, не верю в эту чепуху, но что-то тут действительно есть. Правда, я не пойму, что же именно. Тут океан, а господин Черрик тоже пропал в океане. Правда, плавучий остров… Какой-то фантаст уже пытался создать его в своих мечтах, но… Ну как ты представляешь себе это морское чудовище в несколько километров длины!

– И что, публиковать это письмо не будешь? – спросил Шелл.

– Да ты что, Шелл! Меня босс уволит в тот же момент, когда я предложу это сделать. У нас же серьёзная газета, а не бульварный листок.

Подумав, детектив сказал:

– А если его поместить как раз в каком-нибудь бульварном листке, а? У тебя есть какие-нибудь знакомые?

– Зачем, Шелл? Тебе нужна ненужная головная боль или мужская менструация? Мне не нужна.

Бёрн снова задумался.

– Странно, что этот неизвестный капитан отправил письмо именно в вашу газету. Ты так не считаешь? Ведь если бы человек просто хотел прославиться, да ещё и заработать, он послал бы письмо в какую-нибудь бульварную газетёнку и имя свое назвал бы. А тут…

– Ну, может, ему захотелось поинтриговать, заинтересовать, чтобы потом содрать гонорар побольше. Ты же знаешь, Шелл, как много на свете разных чудиков.

– Ну, хорошо, – сказал Бёрн, вставая и натягивая свой черный берет на голову. – Тогда я беру это письмо. Так, Бен?

– Хорошо, оно мне больше не нужно. Так как, встретимся вечером?

– О кей.

* * *

Редактор мелкой бульварной газетёнки, собирающей сплетни даже с ветра, сидел в обшарпанном кресле за квадратным столом и пил из банки пиво. Вот он в очередной раз отрыгнул и спросил вошедшего недовольным голосом:

– Тебя кто впустил?

– Извините, там, – Бёрн ткнул пальцем на дверь, – никого нет.

– Ну и что же, – зарычал хозяин. – Если в приёмной никого нет, так можно входить без стука?

– Извините, но я и стучал.

Редактор поднял голову, прислушался к треску старого вентилятора, который пытался освободить помещение от тяжёлого запаха табака и пива, и промычал под нос:

– Ах, да… Так чего тебе надо, дружище?

– Мне? – спросил Бёрн, – да вобщем-то ничего. – Редактор раскрыл рот от удивления и снова икнул. – Я думал, что ваше издание заинтересует один материал, но, видно, я не туда попал. Извините…

Бёрн развернулся, чтобы уйти, но редактор сквозь мутную пелену мозгового тумана вдруг вспомнил, что секретарша его ушла только потому, что он не платил ей последние три месяца, и остановил посетителя:

– Эй, дружище, подожди. Садись. – Редактор показал на стул посетителей, который с кривыми толстыми ножками тоже напоминал пьяного хозяина. Шелл вернулся и осторожно присел на скрипящий стул. Редактор протянул свою пухлую руку и сказал без всякого энтузиазма: – Ну, давай посмотрим, что у тебя есть. Кстати, ты кто?

– Я свободный журналист, – ответил Шелл, отдавая редактору заранее написанную статью со своими комментариями на основе письма неизвестного капитана.

Влив в рот очередной глоток пива, редактор беглым взглядом стал просматривать напечатанное, и по мере того как он проглатывал текст, выражение его лица менялось: сначала оно было скучным и брезгливым, как у человека, собирающего на помойке грязные, но необходимые вещи, затем на нём появилась мина охотничьего пса, учуявшего добычу, потом оно вытянулось и засияло от предвкушения счастья. Шелл осторожно наблюдал за этими метаморфозами на лице толстяка и про себя усмехался, думая, проглотит или нет редактор эту сенсацию, но он уже понимал, что сидящий перед ним толстый троглодит уже поднёс её к своей пасти.

Редактор тоже понимал, что в его руках сенсация, на которой можно заработать большие деньги, нет, не просто большие, а очень большие. Ведь если этот материал по-умному раскрутить, газета будет жить как минимум месяца два. Понимает ли это болван, сидящий перед ним. Он взглянул на напряжённое, испуганное и настороженное лицо Бёрна, небрежно бросил на стол статью и скучающим голосом спросил:

– И сколько ты хочешь за этот бред, дружище? – Бёрн промолчал, словно раздумывая. – И где, кстати, это письмо. Может, ты его выдумал.

Бёрн протянул руку, чтобы взять свой материал и обозначая намерение уйти, но редактор его остановил:

– Ну-ну, не надо уж так сразу. Так какие твои условия?

– Я хотел бы сначала услышать ваши, сэр, – ответил Шелл.

Редактор постучал своими жирными пальцами по столу, раздумывая несколько секунд, снова посмотрел на своего посетителя, одетого в неряшливую и поношенную одежду, и, наконец, выдавил из себя его стоимость:

– То, что ты мне принёс, дружище, не стоит больше восьмисот долларов.

Берн снова протянул руку за материалом, редактор снисходительно усмехнулся и сказал:

– Ну, хорошо, дам тебе тысячу двести. И поверь, больше тебе никто не даст. Ты как, согласен? Если нет, можешь идти, куда хочешь.

Шелл про себя усмехнулся и, немного помявшись для виду, согласился. Если бы этот болван понимал, что его совсем не интересуют деньги, что заботит его только то, как подаст материал газета этого кретина, и откликнуться ли на него другие, более серьёзные издания, а ещё лучше кто-нибудь из очевидцев. Взяв деньги и оставив свой телефон, Бёрн вышел из редакции и, вдохнув относительно свежего, по сравнению с прокуренной редакторской каморкой, городского воздуха, направился к своей машине, оставленной за углом.