Александр Николаев – Лучший частный детектив (страница 95)
— Вроде та же самая.
— Похоже. Но стопроцентной уверенности нет, — Вера поднесла фотографию к лампе. — Что-то здесь… Вот только что?
— А что ты ищешь, позволь узнать…
— Ну, меня что-то настораживает. Так бывает, когда смотришь и не видишь. А оно есть. Понимаешь?
— Пока нет, — Ражнёв взял фотографии. — Эта старше, лет на пятнадцать. Вот и бижутерия выдаёт возраст. Такие бусы в юности не носят.
— Да-да, бижутерия… — Вера вырвала карточку из рук Толика. — Я тоже обратила внимание… Так. — Она вздохнула, вскочила на ноги и победно воскликнула. — Поняла! Вот оно… доказательство!
На среднем пальце правой руки этой женщины красовался перстень, изображающий… белую черепаху. Перстень выделялся довольно ярким пятном в глазнице лупы на фоне чёрно-белой картинки. Именно этот перстень, да, нет сомнений, Вера самолично лицезрела у Пригожиной на ухоженной загорелой руке.
— Итак, получается…
— Что же теперь делать? — вопросительный взгляд Толика начал раздражать Веру.
…Она сидела, поджав ноги. В этой позе была похожа на маленькую девочку. И внутреннее состояние было схожим. Да, маленькая девочка, которой не хватает смелости и веры в собственные силы. Толик, сидящий за кухонным столом напротив, засмотрелся, остановив взгляд на прикрывавшей глаза Вериной чёлке. Она ощутила неуместность момента, решительным движением смахнула волосы с лица, а также ту неуверенность, которая грозила подавить решимость, столь необходимую в этой непростой ситуации.
— Надо срочно искать Егора! — почти крикнула Валуева и вскочила с целью решать проблему сейчас же, безотлагательно.
Выслеживать что-то или кого-то в психбольнице — решение довольно рискованное. Ражнёв и Вера, уже в сложившемся тендеме, не могли отказаться от, как им теперь казалось, единственной возможности довести дело до конца. А потому успех столь рискованной операции теперь зависел от зоркости журналистского глаза и оперативного вмешательства специалистов.
…У Пригожиной было ночное дежурство, она обходила больных, которым требовалась её неотложная помощь, и, в конце концов, вошла в палату к Дине. Плотно прикрыла за собой дверь и затем в течение получаса что-то монотонно ей вещала.
— Вот видите, опять внушает свои разрушительные мантры. И так постоянно во время её дежурства, — очки Степана Аркадьевича даже запотели от волнения.
Доктор переживал за жизнь девушки, хотя угрозы из уст Пригожиной звучали собственно в его адрес…Кроме того, до сих пор не объявился Егор, чья жизнь могла быть также в опасности.
Вера предложила было с утра осмотреть квартиру подозреваемой. И довольно решительно требовала действий со стороны милиции. Но Ражнёв пояснил, что оснований для ордера нет, а без него обыскивать квартиру незаконно. Все их свидетельства: фотография, перстень, телефонная запись, — всего лишь косвенные улики. Надо набраться терпения и отыскать неопровержимые факты…
Последующий день также не дал существенных результатов. В «засаде сидел» Ражнёв. Он вообще почти никого не видел. Степан Аркадьевич был очень занят оформлением каких-то бумаг, потом оказывал помощь одному из буйных пациентов, и, в конце концов, Толик попросту заснул. Правда, потом признался в этом проколе Вере. На этой почве у них возникла перепалка. Но ведь он и так занимался делом сверхурочно, упрекать его долго Валуева не стала.
— Одна деталь всё же есть. Я подобрал листок, выпавший из папки доктора. Вот. Почитай, — безусловно, Ражнёв был профессионалом.
«Жизнь и смерть взаимозависимы: физически смерть уничтожает нас, но идея смерти спасает нас. Сознание смерти обостряет чувство жизни и радикально меняет взгляд на неё; оно дает нам толчок к переходу из модуса существования, основанного на отвлечениях, успокоениях и мелких тревогах, в более подлинный. Истории людей, у которых после конфронтации со смертью произошли значительные личностные изменения, несут недвусмысленное и важное сообщение для психотерапии. Дело за техниками, которые позволили бы психотерапевтам использовать этот терапевтический ресурс для всех пациентов, вне зависимости от их жизненных коллизий или наступления смертельной болезни.
…Мы испытываем ужас (или тревогу) в связи с перспективой потерять себя и стать ничем. Эта тревога не может быть локализована. Говоря словами Ролло Мэя, «она атакует нас со всех сторон одновременно». Страху, который нельзя ни понять, ни локализовать, противостоять невозможно, и от этого он становится еще страшнее: он порождает чувство беспомощности, неизменно вызывающее дальнейшую тревогу».
Листок был альбомный формата А-4. Текст был написан аккуратным почерком. «Женским, — подумала Вера. — Безупречно ровные строки. И такие однокалиберные буковки свидетельствуют о любви к порядку, столь свойственной круглым отличницам».
Прочитав текст, она призадумалась. Смысл достаточно претенциозный. Возможно, это цитаты из специальной литературы или… из научного исследования…
Позже Степан Аркадьевич подтвердил, что листок принадлежит Пригожиной. В его папке оказался случайно, мог просто выпасть из её вороха бумаг, а он подобрал и машинально положил и оставил у себя.
— Если я не ошибаюсь, — доктор сделал паузу и продолжил, — это выдержки из книги Ирвина Ялома «Экзистенциальная психотерапия».
Уже дома, анализируя прочитанное, Вера подытожила. Ключевыми мыслями здесь являются две: 1.
Прослушав запись, сделанную доктором во время терапевтических сеансов Пригожиной, Вера совместила написанное и услышанное. Определённая взаимосвязь была очевидна.
Да уж, не случайно Степан Аркадьевич назвал установки Пригожиной, адресованные Дине, мантрами. Тексты сомнительного содержания звучали зловеще и, конечно, на слабую психику больного человека могли оказать мощное воздействие.
• Постоянно изучай себя — свои слабые и сильные стороны. Прими себя такой, какая ты есть. В слабости тоже есть свои плюсы. Не суди окружающих. У любого есть достоинства и недостатки. Разберись сначала в себе, прежде чем судить поступки других. Ты можешь обнаружить столько «чёрных дыр» в себе, что поймёшь, насколько жизнь необратима.
• Из душевных глубин выведи на самую поверхность свои самые тёмные пятна. Постарайся с этим разобраться, не обманывая себя, называя неприглядные вещи своими именами. Если справишься, то тобой овладеет страх.
• Не думай, что страх можно побороть верой. Что такое вера? Ожидание чуда, которому в жизни места быть не может. А страх реален, а потому сильней.
• Всегда используй самокритику, ведущую к саморазрушению, ненависти к себе и недооценки себя. Это тёмные чувства, которые способны душить и высасывать энергию подобно вампиру. Вместе с этим выдавливаются тёмные стороны личности.
• Развитие личности может проходить скачкообразно, не так стремительно, как бы хотелось. Прояви терпение. У каждого свой путь.
• Сохраняй связь с другими людьми, в первую очередь со мной. Будь зависима от моих слов, это приблизит тебя к продуктивному общению, ведь лишь я тебя понимаю как никто другой.
«Какой-то винегрет! Согласна с доктором. Перемешано белое с чёрным, получается что-то среднее, а серое в глаза не бросается. Этого Пригожина и добивается, — давить на сознание, а для посторонних создать иллюзию позитивного воздействия».
Глава VI
— Вера, а тебе не кажется, что не стоит продолжать копаться в этом деле? Это опасно.
— Что опасно? Ты же всё время иронизируешь по поводу психологии, считаешь психологов чудаками, не веришь в реальную их полезность.
— Я же не про психологов. Здесь криминал.
— Так это в поле моих профессиональных интересов. Дина и Егор в опасности. И как я могу быть в стороне? А психология здесь напрямую задействована. Знаешь, я прочитала, что Юнг считал исследование психики наукой будущего. Для него актуальная проблема человечества заключалась не столько в угрозе перенаселения или ядерной катастрофе, сколько в опасности психической эпидемии. Таким образом, в судьбе человечества решающим фактором оказывается не сам человек, а его психика. Еще конкретнее: этот «решающий фактор» сфокусирован и сконцентрирован в бессознательной психике, являющейся реальной угрозой. У него так сказано: «Мир висит на тонкой нити, и эта нить — психика человека», — Вера захлопнула энциклопедию.
— Это моя психика уже висит на тонкой нити, — Борис был подчёркнуто серьёзен.
— Но ведь у меня есть Ражнёв, он защитит.
— Утешила. У тебя есть я, твой законный муж.
— Ну что ты переживаешь? Это моя работа. Всё, как говорится, под контролем.
Именно в этот момент зазвонил телефон. Вера вздрогнула и торопливо схватила трубку.
— Убили!! Он мёртв! Я же вас предупреждала!!! — Роза Витальевна кричала неузнаваемым голосом.
— Что случилось? Скажите внятно. Кто убит?!
— Степан Аркадьевич мёртв! Сейчас обнаружила. Сразу вам звоню.
— Вы уверены, что он мёртв?
— Лежит на полу, не дышит.
— Вызывайте срочно милицию и скорую!
— Уже. Вызвала, — в трубке раздались рыдания, а Вера бросила телефон и начала быстро собираться.