Александр Николаев – Лучший частный детектив (страница 66)

Я быстро сбежал по ступеням перехода и устремился за ним. За крайним домом у «Макдоналдса» было многолюдно, дороги уходили в разные стороны, и невозможно было определить, по какой из них скрылся безумец. Мне ничего не оставалось, как сесть в машину и уехать прочь. Но я дал себе слово, что узнаю всё, что связано с этим человеком и, прежде всего, так ли он ненормален, как это кажется окружающим.

По сути, то, чем я собирался заняться, являлось самостоятельным детективным расследованием. Вторжение в чужую жизнь без санкции специальных органов всегда незаконно и даже опасно, поскольку должно вызывать естественное противодействие со стороны исследуемого лица. Все мы существуем под прикрытием мнимой уверенности в том, что наша собственная вселенная, существующая в сознании, недоступна взглядам со стороны. И стоит только усомниться в этой безопасности, почувствовать, что кто-то пытается вторгнуться в наш внутренний мир, как мы моментально становимся на защиту своего права на личную жизнь. Причём в зависимости от ситуации и особенностей характера человека, эта защита может носить достаточно агрессивный и даже опасный характер.

Понимая всё это, я решил быть крайне осторожным и по возможности деликатным, если только последнее определение можно было употребить в данном случае. Начать я решил с визита к психиатру.

Большой город всегда связан с наличием стрессовых ситуаций в жизни человека. И далеко не каждый в состоянии справиться с ними самостоятельно. Для этих целей в последние годы появилось довольно много частных кабинетов, где можно было получить психологическую поддержку. Мне она никогда не требовалась — я, слава Богу, сам решаю свои проблемы, но меня всегда интересовало то, как должен выглядеть человек, перед которым посторонние люди готовы показать изнанку собственной жизни. Каким он должен быть? Насколько при этом уровень его интеллекта и культуры должен превышать мой собственный? Лично для меня непростые вопросы, на которые я по сей день так и не смог отыскать приемлемые ответы. Те же психологи, с которыми меня случайно сталкивала судьба, вызывали скорее недоумение, чем желание раскрыть перед ними душу. Впрочем, мне нужен был психиатр, а не психолог, а это несколько иной аспект изучения человеческого сознания.

Просмотрев в газете ряд объявлений, я, в конце концов, остановился на одном из них. В нём сообщалось, что доктор медицины Орест Павлович Бенедиктов, специалист в области психологии и психиатрии, принимает по такому-то адресу с восемнадцати до двадцати часов по средам и пятницам. Всезнающий Google подтвердил квалификацию профессора Бенедиктова и, кроме того, предложил список написанных им монографий и учебников.

Меня привлекли в этом человеке не столько учёная степень и удачное сочетание имени, отчества и фамилии, сколько то, что он практиковал в области психиатрии. Всегда для ускорения и положительного завершения дела лучше обратиться к профессионалу, чем пытаться самому разобраться в сложной проблеме, тем более в такой, которая связана с внутренним миром человека. Я набрал номер, значащийся в объявлении, и договорился с ассистентом о встрече на завтра.

Офис профессора Бенедиктова находился в одной из башен торгово-развлекательного комплекса, расположенного у моста в центре города. Аренда помещений здесь стоила недёшево, поэтому можно было предположить, что дела у доктора медицины шли неплохо. На звонок дверь открыла симпатичная девушка в белых брюках и такой же кофточке с зелёными вставками. На бейдже значилось: «Виктория». Приветливо улыбаясь, она пригласила войти, предложила кофе и сказала, что Орест Павлович примет меня вовремя. Кофе был неплох, из скрытых колонок лилась ненавязчивая мелодия, а девушка за столом приятно оживляла умеренно строгий интерьер помещения.

Доктор Бенедиктов оказался ухоженным мужчиной лет шестидесяти. Короткая причёска практически не тронутых сединой волос, умный взгляд серых глаз за стёклами очков в тонкой оправе, в меру жёсткие черты лица. Он встал из-за стола при моём появлении и приветливо улыбнулся:

— Добрый день! Прошу садиться!

— Добрый день! Спасибо!

Я сел в удобное кресло напротив. Хозяин кабинета занял свое место и представился. Я в свою очередь назвал себя.

— Чем могу служить, Игорь Александрович?

— Да, собственно, Орест Павлович, мне нужна ваша консультация, как эксперта в области психиатрии.

— У вас проблемы по этой части?

— Нет. Слава Богу, нет.

— Это уже хорошо. Спрашивайте, я к вашим услугам.

Я задумался, подыскивая подходящую форму вопроса, и, наконец, произнёс:

— Орест Павлович, скажите, пожалуйста, безумие может быть временным? То есть я хочу знать, может ли человек быть безумным большую часть суток, а, скажем, четыре часа пребывать в нормальном состоянии или близком к нему?

Профессор удивлённо поднял брови:

— Непростой вопрос… Я могу знать, почему вы интересуетесь этим?

Я коротко улыбнулся:

— Видите ли, моя профессия — журналист. Я работаю на удалённом доступе по контракту с различными изданиями, то есть являюсь фрилансером, как сейчас принято говорить. В настоящее время меня по определённым причинам интересует тема человеческого безумия, по которой я и хотел бы получить консультацию у вас как специалиста в этой непростой сфере знаний.

— Ну, хорошо… Скажите, а вы когда-нибудь задумывались о том, что такое «безумие» вообще?

— Нет, как-то не приходилось, не было повода.

— А теперь он появился?

— Да, теперь повод появился. И, я повторю свой вопрос в несколько иной постановке: что такое безумие и может ли оно проявляться не постоянно, а время от времени?

— В отношении определения не вижу проблемы. Стоит открыть Википедию, и вы сразу же узнаете, что безумие, или сумасшествие по современной терминологии, это всего лишь отклонение от нормы поведения в социальной среде. Можно сказать также, что это нестандартная реакция человека на стандартные раздражители. Причины, лежащие в основе таких отклонений, могут быть самые разные. Как видите, всё довольно просто.

— Да, действительно просто. Хотя на мой непрофессиональный взгляд отклонение от нормы может быть, как в одну, так и в другую сторону.

— Да, вы правильно рассуждаете. Но во втором случае мы говорим уже не о безумии, а о гениальности, которая, строго говоря, тоже есть отклонение от нормы.

— Но, простите, в таком случае, что же такое — «норма поведения»? Существует ли общепринятое её определение?

— Существует, но достаточно расплывчатое. И это естественно: то, что в одной культуре считается нормой, в другой может быть неприемлемым и нормой уже не является. Одни народы почитают безумцев как святых, другие — держат их в клетках. И вообще, Игорь Александрович, должен заметить, вы коснулись столь интересной и обширной темы, что только перечень направлений исследований в ней займёт немало времени.

— Я это уже понял и хотел бы получить пояснения ко второй части своего вопроса: возможно ли дискретное проявление безумия?

Профессор размял кисти рук, потёр виски и ответил:

— Видите ли, Игорь Александрович, отклонений от психической нормы, в том смысле как мы это понимаем в практической медицине, очень много. Я уверен, что даже специалисты не обо всех формах имеют достаточное представление. Каждый год в психиатрии появляются новые факты, обобщения, гипотезы. Поэтому, полагаясь только лишь на свой опыт и знания, могу предположить, что такое в принципе может быть.

— Этот переход от безумия к нормальному восприятию жизни может произойти у больного самопроизвольно, сам по себе, или же только в результате врачебной помощи?

— Скорее всего, подобное может случиться в результате целенаправленного вмешательства квалифицированных врачей. Хотя и возможность случая в этом деле никоим образом нельзя сбрасывать со счетов.

— Хорошо, допустим, что безумец по каким-то причинам вдруг выходит из аномального состояния, в котором находился достаточно долго и приобрёл за это время несвойственные здоровому человеку качества. Ему непременно должно броситься в глаза своё несоответствие жизненным стандартам. Разве он не будет стремиться избавиться от этих качеств и стать полноценным членом общества?

Орест Павлович усмехнулся:

— Следуя вашей логике среднестатистического человека, да, он будет стараться как можно быстрее вернуться в русло обычной жизни. Но это только в том случае, если тот, о ком мы говорим, вдруг стал абсолютно нормален. Бывают же случаи, когда человек влюбляется в свою непохожесть на других, в свою ненормальность, превозносит и даже гипертрофирует её. Любование ею и совершенствование, если можно так выразиться, становится смыслом его жизни. Увы, такое не редкость в человеческом обществе. Я мог бы привести много подобных примеров как из истории, так и из личной практики.

— Скажите, эта «влюблённость» в собственную ненормальность может принимать уродливый характер?

— Да, безусловно. Чаще всего так и бывает.

— Она может быть опасной для окружающих?

— Весьма вероятно, хотя и не всегда. Игорь Александрович, может, вы всё-таки расскажете мне, о ком или о чём идёт речь?

Я задумался. С одной стороны, можно было бы рассказать о своих сомнениях в отношении Бегущего Человека, но с другой, мне хотелось самому разобраться в этой истории. Это так же приятно, как выиграть партию в шахматы у достойного противника без подсказок со стороны обступивших тебя болельщиков.