Александр Николаев – Лучший частный детектив (страница 36)

— Вот послушайте: «…Мне показалось разумным не передавать эту книгу Вам, как он просит, а надёжно спрятать её в таком месте, представление о котором в скором времени будете иметь лишь Вы одна. Увы, я совершенно нездоров, как ни прискорбно это сознавать, и мне трудно гадать, как долго я ещё буду пребывать в этом мире.

Вам ведь, наверное, приходилось бывать в доме Вюрглера на Бассейной, где Ваш друг не только снимал жильё, но и даже имел собственную лабораторию, в которой при поощрительстве хозяина дома занимался своей чертовщиной. Их, видимо, связывала общая тяга к сверхъестественным явлениям. Недаром ведь в народе о владельце дома ходили странные слухи, будто бы он не кто иной, как чернокнижник и колдун.

Я тоже несколько раз навещал Серафима Павловича в этом доме, удивляясь каждый раз способу проникновения в его святая святых. Взгляните внимательно на фотографии, которые я высылаю Вам вместе с тетрадью. Наверное, они пробудят в Вашей душе воспоминания о том времени».

Из этого отрывка можно понять, что в доме некоего Вюрглера находилась тайная лаборатория Броцкого, проникнуть в которую непросто, и, скорее всего, люк находится там. Кто знает, где находился этот дом?

— Я знаю, — аккуратно подняла руку Даша, — он и сейчас находится на улице, которая, кстати, носит имя Писаржевского. Это так называемый «Дом с рептилиями». Там на стенах ограды сидят большие такие каменные лягушки, зелёные.

— Точно, припоминаю, есть такой домик. А что там сейчас располагается?

— Какой-то институт, если не ошибаюсь, — внёс я свою лепту в поиск истины, — думаю, что зайти туда не составит проблемы: я — журналист, ты — сотрудник полиции.

— А как же я?

— А ты, Дашенька, на время визита станешь, например, представителем полиции по связям с общественностью. Это первое, что приходит мне в голову. Тебя устроит такая должность?

— Да, устроит, — улыбнулась девушка.

— Ну, вот и прекрасно! Но я помню, что этот домик имеет неслабые размеры, и в этом смысле у меня вопрос: где будем искать личную лабораторию нашего алхимика? Скорее всего, сейчас эта комната, если только она сохранилась, выполняет иную функцию.

— Ребята, — вмешалась Даша, — не забывайте, что я ведь работаю в областном архиве. Как-то совершенно случайно мне попался на глаза небольшой картонный ящик с надписью «Эмиль Яковлевич Вюрглер». Я вскрыла его. Там было всего лишь несколько бумаг: прошение о разрешении построить дом, разрешение на это, что-то ещё и, главное, чертежи дома. Мне несложно будет завтра зайти на работу, сославшись на то, что я оставила в ящике своего стола какую-то необходимую в отпуске вещь, и вынести эти чертежи. Потом я верну их на место.

— Прекрасно, так и поступим, а дальше решим, что делать, — подвёл итог Лёшка. — А что, коллеги, не могли бы вы просветить меня в отношении этих герметических знаний: что это такое, и в чём фишка? Почему ими так интересовался наш подопечный?

— Это не проблема, — ответил я, — но предлагаю для начала заварить свежий чай и вспомнить о том, что я принёс неплохой тортик.

— Отлично! — оживился Успенцев, обожавший сладкое. — Давайте так и сделаем. Как, Даша, нет возражений?

— Нет, — улыбнулась она, — я с радостью забуду на время о диете.

— Дашенька, помилуй, ну зачем тебе при такой фигуре какая-то диета?

— Наверное, затем, что, к сожалению, это два взаимоувязанных понятия: диета и фигура.

— О, прими мои соболезнования.

— Спасибо, но в моём случае это не так страшно, как может показаться. Иногда я позволяю себе расслабиться, а сегодня, как мне кажется, именно тот день, когда это следует сделать.

Вечер прошёл в разговорах о том, сколько таинственного и необычного кроется в окружающем мире. Даша оказалась интересным собеседником, умным, с хорошим чувством юмора. Видно было, что ей уютно в компании молодых мужчин, готовых прийти на помощь, защитить от неприятностей.

Мне даже захотелось рассказать ей о наших приключениях минувшим летом в Бельбекской долине, но, подумав, решил не делать этого. Я давно дал себе обещание непременно изложить эту историю о волчьей семье, живущей где-то в глубине укутанных паутиной седого времени гор, хранящих тайну исчезнувшего княжества Феодоро. Пока, к сожалению, работа в этом направлении шла медленно, а до её завершения у пишущих людей считается плохой приметой делиться с кем-либо даже замыслом.

Часам к десяти Успенцев с сожалением попрощался, пообещав быть завтра к восьми утра. Мы с Дашей разошлись по комнатам и, пообщавшись каждый со своим ноутбуком, уснули. В квартире установилась чуткая ночная тишина, лишь изредка нарушаемая приглушенными звуками, доносящимися со стороны набережной.

Этой ночью я спал плохо. Мне снился один и тот же сон: туман, старик в черном пальто с поднятым воротником, он пристально смотрит на меня из-под полей шляпы, с её краёв изредка срываются холодные капли воды.

Утро следующего дня началось без особенностей. Я привычно проснулся в половине шестого, поработал на тренажёрах и принял душ. В моей квартире две туалетные комнаты. Я слышал, как Даша приводит себя в порядок в другой. К завтраку мы вышли одновременно. Девушка выглядела свежей, отдохнувшей, но несколько задумчивой. Я осторожно наблюдал за ней, пока мы готовили бутерброды, и понял, что не всё благополучно в датском королевстве. На мой вопрос, как прошла ночь, она ответила:

— В целом хорошо, хотя, знаешь, под утро мне ненадолго приснился странный сон. Причём сон был настолько чётким и контрастным, что проснувшись, я даже не сразу поняла, где нахожусь.

— И что же происходило во сне? В чём его странность?

— Это был короткий сон. Я вдруг увидела себя стоящей на пороге большой комнаты. У дальней стены был виден массивный рабочий стол с чёрным кожаным креслом возле него. За ним вся стена занята книжными шкафами. На столе монитор компьютера, клавиатура, телефонный аппарат. Неподалёку расположен длинный стол для заседаний с приставленными стульями.

Стены с трёх сторон затянуты дубовыми панелями, на полу такого же цвета паркет. Единственное окно закрывают вертикальные жалюзи. Скорее всего, это мог быть кабинет современного руководителя небольшого учреждения, отличительной чертой которого было только то, что его интерьер и мебель пришли явно из дореволюционного прошлого.

Видение было настолько чётким, что различимы были даже пылинки, танцующие в лучах света, падающего из окна. Внезапно перед столом, словно из воздуха, стала появляться призрачная фигура человека. Вскоре субстанция, из которой она состояла, уплотнилась, и я поняла, что это мужчина, стоящий ко мне спиной. Он обошёл стол, подошёл к одному из книжных шкафов, открыл дверцу, вынул книгу, стоящую крайней справа в верхнем ряду и просунул руку в образовавшийся проём. Вслед за этим шкаф повернулся на невидимой оси, человек зашёл в образовавшийся проём, и шкаф вскоре стал на место.

Я подошла ближе к столу. На корешке книги, лежавшей на нём, золотом было вытеснено: «Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона», чуть ниже — «Том № 11 (21)», и ещё ниже — «Домиции — Евреинова».

Мне захотелось взять в руки эту книгу, но сон неожиданно прервался и я увидела себя сидящей на кровати. В комнате было темно и тихо. Стало страшно, но я вспомнила, где нахожусь, что ты неподалеку, и это как-то сразу успокоило меня. Я укуталась с головой в одеяло и незаметно уснула. Проснулась уже утром, когда услышала, как ты работаешь на велотренажёре. Вот, собственно, и все мои ночные видения. Интересно?

— Очень. Я слушал тебя внимательно, и мне почему-то кажется, что этот сон возник не просто так. Ты заметила, как выглядит этот мужчина из твоего сна? Он был молодым или старым, высоким или низким?

— Нет, я не видела его лица, но по осанке и походке могу предположить, что это довольно высокий молодой человек лет сорока, не более.

— Жаль, что тебе не удалось рассмотреть его лицо, но всё равно очень интересно. А я вот спал плохо, всю ночь снилась какая-то чертовщина и твой преследователь, кстати, в том числе.

— И что же он делал в твоём сне?

— А ничего, просто смотрел из-под полей шляпы и молчал. Так что, информации никакой. Вот что, давай-ка, Дашенька, завтракаем в темпе престо. Скоро материализуется Успенцев и потребует кофе. Ты же помнишь, что нам, а вернее тебе, нужно будет посетить архив?

— Конечно, но раньше девяти там нечего делать, всё закрыто. Так что, у нас ещё пропасть времени. И вспомните, мистер Холмс, классику: тщательно пережёвывая пищу, ты помогаешь обществу.

Я усмехнулся:

— Согласен, время у нас есть, станем не спеша помогать обществу.

В этот момент раздался звонок у входной двери.

— Думаю, что это доктор Ватсон собственной персоной. Пойду, открою нашему раннему гостю.

— А я тем временем поставлю кофе. Не возражаете, если я сварю его по нашему семейному рецепту?

— Нет, разумеется, Успенцев, кстати, будет только рад: он коллекционирует различные рецепты приготовления кофе.

Я убедился в том, что на экране монитора камеры слежения виден не кто иной, как мой друг, и отодвинул засов.

— Прошу вас, Ватсон! Вы как раз успели к кофе с рогаликами.

— Доброе утро, Холмс! Надеюсь, ночь прошла без приключений?

— Да, нормально. Сны нам, правда, снились мрачноватые, а так всё путём. Проходи на кухню, там Даша уже колдует над кофе по собственному рецепту.