Александр Никитин – Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии (страница 158)

Круг сюжетов топрак-калинских росписей очень разнообразен. Поскольку ни одна композиция не дошла до нас целиком, догадаться об их содержании трудно. Отдельные сохранившиеся фигуры и композиции получили условные наименования: «Червонный валет», «Червонная дама», «Арфистка», «Жрец, несущий свитки» и др. Почти во всех залах дворца присутствуют орнаментальные мотивы, изображения животных (тигра, фазана, грифонов), изображения музыкальных инструментов в росписях одного из залов. Роспись и скульптура залов дворца были задуманы, по всей видимости, как элементы единой композиции, связанной с различными культовыми сюжетами. Объемная и горельефная скульптура раскрашена. Вся скульптура была вылеплена из лёссовой глины, на деревянных каркасах и облицована ганчевой штукатуркой, поверх которой наносилась роспись.

Во дворце найдены также фрагменты алебастровой скульптуры и алебастровые формы для отливки отдельных деталей — мужская голова в остроконечном головном уборе, форма для отливки головы рогатого дионисийского персонажа и ряда других. Алебастровая скульптура, более стойкая к воздействию климата, могла украшать открытые помещения, а также фасад дворца. Как и глиняная, она раскрашивалась.

Скульптурное изображение головы мужчины в остроконечном головном уборе было найдено также на Гяуркала (Султануиздаг). Там же в центральном зале монументального строения сохранились незначительные фрагменты росписи, по-видимому, орнаментальной (Рапопорт Ю.А., Трудновская С.А., 1958).

Представление о развитии искусства в древнем Хорезме дают также статуарные оссуарии античной эпохи, терракотовые статуэтки, штампованные рельефные фляги.

Терракота. Терракотовые статуэтки появляются в Хорезме как бы внезапно, в начале IV в. до н. э., в период, когда Хорезм вышел из состава державы Ахеменидов. Видимо, к этому времени у хорезмийцев возникает потребность в создании изображений их богов — антропоморфные изображения и фигурки животных следует связывать, вероятно, с их религиозными представлениями — однотипные изображения, идентичные в деталях, были распространены на широкой территории и найдены на памятниках право- и левобережного Хорезма (Воробьева М.Г., 1981, с. 188).

К настоящему времени насчитывается около 400 антропоморфных терракотовых изображений античного периода; среди них преобладают женские статуэтки. Большая часть их оттиснута в матрицах (калыбах). С конца III в. н. э. терракотовые фигурки постепенно заменяются гипсовыми и в IV в. почти полностью исчезают. Среди материалов, относящихся к раннему средневековью, терракотовые фигурки единичны (Воробьева М.Г., 1981, с. 185–186).

Среди антропоморфных изображений фигурки женского божества, получившего условное название «богини с шарфом», преобладают с раннего периода. Ряд признаков — поза, положение рук, прическа, детали одежды — восходят к переднеазиатским типам. «Богиня с шарфом» была наиболее популярным иконографическим типом, сохранившимся на протяжении всего античного периода. Другие образы женского божества были менее распространены или существовали более короткое время: обнаженная богиня, богиня с зеркалом в руке (Воробьева М.Г., 1981, с. 190–191). Не исключено, что в «богине с шарфом» запечатлен образ Анахиты — богини водной стихии и плодородия.

В конце античного периода на всей территории Хорезма распространяется новый тип терракот — женщина с непокрытой головой, в длинном платье, сидящая в так называемой азиатской позе. Она частично вытесняет образ «богини с шарфом», частично сливается с ним (Воробьева М.Г., 1981, с. 192). Фигурки обнаженной богини, известные и для раннеантичного периода, чаще встречаются в более позднее время. Вероятно, обнаженная богиня и «богиня с шарфом» — две ипостаси одного божества. В позднеантичное время оба типа имеют одинаковые головные уборы, что еще больше подтверждает мысль о единстве этого образа (Воробьева М.Г., 1981, с. 193).

Многочисленны изображения коней, вылепленные от руки (в противоположность оттиснутым в форме антропоморфным изображениям). Встречаются изображения верблюдов, баранов, обезьян, налепы в виде головы льва на сосудах кангюйского времени, протомы животных на концах ритонов, очажные подставки, украшенные головами коней. Изображения на сосудах и подставках могли играть роль оберега. На Гяуркале (Султануиздагской) найдено изображение слона. Статуэтка довольно реалистична, но выполнена явно не с натуры (Рапопорт Ю.А., Трудновская С.А., 1958, с. 364, рис. 9).

Большим разнообразием отличаются сюжеты штампованных рельефов на керамических флягах, относящихся к раннекангюйскому периоду: всадник с копьем (Кой-Крылганкала, Джанбаскала) (ККК, с. 201; Толстов С.П., 1948а, табл. 82, 1), сборщик винограда (ККК, рис. 79), рельефы с растительным орнаментом, различные многофигурные сцены, которые можно толковать как мифологические сюжеты (возлежащий на ложе мужчина, позади которого стоит музыкант с арфой в руках; женщина, мужчина и ребенок, возлежащие на ложе) (ККК, рис. 76, 77). Космогонические сюжеты: грифон, терзающий фантастическую птицу (Рапопорт Ю.А., 1977, с. 67–71), лани, стоящие перед деревом жизни (ККК, с. 206, рис. 75). Изображения на флягах, вероятно, восходят к традициям древневосточного искусства, к торевтике; в частности, можно указать на сходство между некоторыми из них и барельефами, украшавшими вавилонские керамические плитки начала II тысячелетия до н. э. (Воробьева М.Г., 1981, с. 189) (табл. CLXII–CLXV).

Монеты. Хорезмийские монеты привлекают внимание исследователей с конца XIX в. Э. Томас считал их индо-парфянскими (Thomas, 1870, с. 139–163), А.К. Марков относил к кушанской «династии Турушки» (Марков А.К., 1982), Кэннингхэм и Рэпсон (Rapson Е.I., 1896, с. 246) — к чекану эфталитов. В 1937 г. с начала работ Хорезмской экспедиции появились находки этих монет из Хорезма, что позволило считать их хорезмийскими. В одно и то же время, в 1938 г., появились статьи С.П. Толстова (1938, с. 120–145) и М.Е. Массона (1938, с. 57–69), где монеты этого типа определяются как хорезмийские. Вопросам хорезмийской нумизматики по мере накопления материала было посвящено еще несколько работ С.П. Толстова (Толстов С.П., 1945, с. 275–286; 1948а, 1961, с. 54–71). О монетах древнего Хорезма писал В.М. Массон (1953а, с. 167–169; 1966, с. 76–84); ряд статей и монография «Монеты древнего Хорезма» принадлежат Б.И. Вайнберг (1962; 1971; 1972; 1977; 1979б). На материале всех известных к настоящему времени монет Б.И. Вайнберг построила их классификацию и установила наиболее вероятную последовательность типов — на основании иконографических признаков, перечеканок, совместных находок, палеографии (типология монет дается по кн.: Вайнберг Б.И., 1977).

Первые серебряные хорезмийские монеты чеканились по типу тетрадрахм Евкратида, правителя Греко-Бактрии (вторая половина II в. до н. э.) — группа А. Тип A.I полностью повторяет тип монет Евкратида, но на реверсе имеет хорезмийскую тамгу . Тип реверса — всадники Диоскуры и искаженная греческая легенда монет Евкратида. На типах A.II и A.III на лицевой стороне изображены уже хорезмийские цари в своих индивидуальных коронах. Происходит дальнейшее искажение греческой легенды. На реверсе типа A.III на смену Диоскурам появляется одиночный всадник. Парящая за головой царя на лицевой стороне Ника сближает монеты этого типа с бактрийским чеканом «Герая». Монеты группы A могут быть датированы в пределах конца II в. до н. э. — начала I в. н. э. (Вайнберг Б.И., 1977, с. 50–51).

Группа Б в отличие от предшествующей представлена не только серебряным, но и медным чеканом. Последовательность серебряных монет группы Б определяется тоже по степени искажения греческой легенды. Наряду с ней на реверсе, внизу, появляется арамейская легенда, состоящая из идеограммы MLK, передающей титул царя, и имени. Она делится на две подгруппы — Б₁ и Б₂, последняя отличается регулярным выпуском медной монеты. В этот период завершается становление основных элементов хорезмийского монетного типа, сохранявшихся до VII в., — портрет царя в индивидуальной короне, в профиль, вправо, на лицевой стороне, всадник, вправо и тамга на оборотной стороне. Тип — Б₁.I непосредственно связан с типом A.III и датируется около середины I в. н. э. На монетах типа Б₁.II читается имя царя — ᵓRTᵓW — «праведный». Следующие за ним типы Б₁.III и IV принадлежат чекану одного царя, носившего имя WRTRWHŠ; абсолютная датировка для монет этого типа не установлена: они чеканились до последней трети III в., когда на смену им появляется тип Б₂.V — монеты царя Вазамара, датируемые по типу короны и прическе, следующей сасанидской моде (а также совместной находке с драхмами Шапура I на Куняуазе).

При Вазамаре начинается регулярная чеканка медной монеты — типы Б₂.V/1-5. За образец медного номинала, видимо, была взята парфянская и раннесасанидская медь. При этом перечеканиваются медные кушанские монеты, в большом количестве ходившие в Хорезме, — выпуски Сотера Мегаса, Вимы Кадфиза, Канишки, парфянские монеты. По ним перечеканиваются уже эпизодические медные выпуски предшественников Вазамара — Артава и Артамуха — типы Б₂.20–21 и Б₂.22, а также предшествующий им Б,В/2, соответствующий, вероятно, серебряному номиналу неизвестного хорезмийского царя, Б₁.I (Вайнберг Б.И., 1979б, с. 47–48). Большое количество найденных в Хорезме медных кушанских монет Канишки и Хувишки надчеканены тамгой Артамуха-S. На следующих типах группы Б читаются имена царей Биварсара (Б₂.VI и VII), Санбара (Б₂.12), Раста (Б₂.13), Сиявуша (Б₂.14) и др. Относительная хронология их устанавливается по перечеканкам и совместным находкам, абсолютная — не ясна. Их предварительно датируют в пределах IV–V вв. Чекану одного царя принадлежит группа В (серебро и медь), которую отличает полное исчезновение следов греческой легенды. Хронологически она близка монетам типа Б₂.VIII.