Александр Никитин – Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии (страница 139)

Со времени Каунчи II известен тип широкогорлых кувшинов, иногда очень крупных с горизонтальным рифлением горловины и поперечной подлепной ручкой (иногда двумя на противоположных сторонах плечика). Ручка миндалевидная, сжата так, что иногда вместо желобка остается узкое углубление с острыми краями. Кувшины с носиками на плечике становятся более редки. Реже используется орнаментация их краской внаплеск, переходящая больше на крупные и среднестенные сосуды, но есть кувшины, украшенные подковообразными и галочковидными завитками, шире распространяется рельефный орнамент — горизонтальные, волнистые и зубчатые полосы иногда в несколько рядов, точечный орнамент, рифление, налеп, иногда комбинирование нескольких элементов. Горшки и котлообразные сосуды сохраняют форму, характерную для предшествующего этапа, но наряду с ними встречаются двуручные котлы грушевидной или подцилиндрической форм, горловины не выделены или выделены слабо, венчик резко отогнут наружу и прямо срезан. С внутренней стороны венчика иногда полочка-уступ для крышек. Встречаются подтреугольные в сечении венчики, повторяющие форму горшков.

Широкогорлые горшки баночной формы и лепные и сформированные на гончарном круге иногда также с двумя ручками. Ручки и овальные и прямоугольные в сечении, смятые с боков и петлевидные. Стенки украшались рельефными налепами, насечками, волнистым процарапанным орнаментом. Мелкие горшки покрываются иногда красным лощением или красочной плетенкой (ромбы, пересекающиеся треугольники) черного и коричневого цвета. Крупные иногда покрываются густым коричневым ангобом с лощением.

Кружечки-горшочки, как и в Каунчи I, являются характерной формой второго этапа. Особенностью их является, что многие кружки покрыты красным или коричневым лощением. Встречаются экземпляры, покрытые орнаментальной плетенкой. Интересно на одном из сосудов сочетание налепа — животного и плетенки. Там же широко распространены открытые чаши. Преобладают сосуды с профилированной стенкой тулова, часто с изломом, но встречаются и полусферические. Стенки чаш покрыты и черной краской внаплеск и красно-коричневой с лощением.

Наряду с ними встречаются более крупные сосуды, миски, которые снабжаются двумя ручками петлевидной формы.

Продолжают использоваться сосуды-фляги типа мустахара округлой формы с одним уплощенным боком и широким устьем, оформленным округлым валиком. На некоторых из них также сохранились тамгообразные знаки. В большом количестве встречены сковородообразные плоскодонные сосуды с устойчивым плоским дном и вертикально подлепленной стенкой. Лепка грубая, глина с большой примесью отощителя, иногда даже в виде мелких камешков. Они могли выполнять роль и сковород и жаровен. Но на Кендыктепе встречены интересные формы жаровни в виде цилиндрического котла без дна, закопченного изнутри.

Для Каунчи II более, чем для первого этапа, характерно обилие крышек, в основном грубоватых по выделке, плоских с ручкой-отростком в центре или вертикальными ручками ближе к краю крышки. Орнамент и рельефный налепной и вдавленный, мотивы разнообразны.

Среди керамических изделий, сопровождающих бытовые комплексы, в большом количестве встречены поделки в виде головы быка, трактованной и реалистично с выделением ноздрей, глаз, рожек и даже разделкой шерсти, и стилизованно, но обязательно с ямочными вдавлениями.

По сравнению с Каунчи I, таким образом, мы можем отметить в керамике следующие элементы: возрастающий масштаб тонкостенной посуды, сосудов, изготовленных на гончарном круге, в основном медленного вращения, появление ранее неизвестных форм, характерных для Джетыасарского комплекса II–III вв. н. э., например, широкогорлых горшков с рифлением горловины и поперечной петлевидной ручкой. Вновь распространяется орнаментальный узор — плетенка, прослеживается нарастание керамических форм (особенно в столовой посуде) с лощением внешней поверхности, в основном красного и черного цвета. Лощение и густое с интенсивной окраской, и тонкое полосчатое. Вероятно, для Каунчи II можно считать более характерным в орнаментации сосудов изображение на ручках фигурок животных и реалистичных и стилизованных (Левина Л.М., 1971; Буряков Ю.Ф., 1982, с. 72 и сл.).

Бытовая утварь. Бытовая утварь Ташкентского оазиса известна плохо. Для периода Каунчи II можно отметить широкое распространение светильников. Это и плоские плошечки с ручкой-стерженьком или даже без него, и курильницы на ножках. Резервуары и полусферические или конические, расширенные наружу и иногда почти закрытые, с прорезами. Ножки грубоватые, утолщенные, часто в виде сплошного конуса. Поделки обычно изготовлены грубо, иногда слабо обожжены. Украшения и налепные и процарапанные — линейные или точечные. Встречаются бронзовые зеркала.

Украшения. Украшения представлены не очень полно. Известны золотые браслеты и бляшки, серьги (иногда с инкрустацией, иногда с зернью), бусы (каменные, металлические и стеклянные), серебряные, бронзовые и железные перстни. Иногда браслеты делаются следующим образом: на перевязь из нити или жилки нанизываются чередующиеся бронзовые бубенчиковидные пуговки с петельками и крупные стеклянные бусы. Печати, как правило, бронзовые в виде небольших цилиндров с петелькой. На лицевой стороне имеются негативные изображения (растительные мотивы, животные). Пряжки бронзовые в виде колец и ромбов, крепящихся к рамке штифтами, и в виде замочка квадратной формы (Буряков Ю.Ф., 1982, с. 76).

Погребальные памятники и обряд захоронения. Погребальные обряды периода Каунчи представлены в основном курганными захоронениями с лёссовой, реже каменной насыпью. Конструкция могил — катакомбы с поперечным, реже продольным дромосом. Погребения одиночные, парные или групповые, трупоположения на спине. Сопровождаются инвентарем в виде сосудов, орудий труда, украшений. Этот обряд свойствен как кочевникам, так и горожанам.

Интересна находка вместе с катакомбными ямных и подбойных захоронений с каунчинскими материалами, но несколько иным типом трупоположения — раскрытыми руками и ногами, в «позе всадника» (Древности Туябугуза, с. 118). Такого рода захоронения известны на прохоровском и сусловском этапах сарматской культуры II–I вв. до н. э. (Абрамова М.П., 1959, с. 54–57).

Культовые предметы и сооружения. По всей видимости, культовое значение имеют зооморфные ручки, часто встречающиеся в керамике Ташкентского оазиса. Преобладают изображения фигурок баранов: от реалистических до крайне стилизованных и даже до воспроизведения лишь отдельных элементов (головки, рожки, имитация руна). Б.А. Литвинский связывает их с культом фарна (Литвинский Б.А., 1968, с. 46–58, 75-111). Возможно, также имеют культовое назначение и так называемые шашлычницыподставки с головками баранов, повернутых в разные стороны. Значительная часть их обожжена, однако утилитарное назначение их (Григорьев Г.В., 1937) не доказано. На позднем этапе Каунчи II на подставках изображается голова быка. Встречаются имеющие культовое значение терракотовые статуэтки кабана (Канка), коня (Кадоваутепе). Видимо, имели религиозную символику изображения, процарапанные на сосудах. Преобладают знаки в виде круга, креста, креста и линий, креста в круге. Помимо известных ранее таких изображений (Григорьев Г.В., 1948, с. 55; Древности Чардары, с. 61, 294), в последние годы добавились сосуды со знаками из Кавардана, Кендыктепе, Шаматепе, Туртукультепе I. Более оригинально изображение на одной из фляг, найденной возле Кендыктепе: прямоугольник, разделенный на четыре части крестом, и отходящая от него волнистая линия, завершающаяся утолщением в форме змеиной головки (Древности Туябугуза, с 110).

Большую группу находок составляют керамические каменные и медные печати — цилиндрические подвески с отверстиями для продевания нитей. Изображения на них рельефные, часто двусторонние. Знаки — те же самые, что и на сосудах: кресты, круги, круги с лучами. Г.В. Григорьеву встретилась печатка со схематичным изображением человеческого лица среди солнечных лучей (Григорьев Г.В., 1948, с. 55). Интересна и бронзовая печатка с Кандыктепе, на одной стороне которой изображен олень, на другой — сибирский козел с крупными откинутыми назад рогами. Культовое значение имеют и терракотовые статуэтки (см. ниже).

Искусство. Искусство Чача античной эпохи практически еще не известно. Имеется некоторое количество терракотовых статуэток, относящихся к самому концу рассматриваемой эпохи или, возможно, к самому началу следующей. В их числе барельефные изображения на плоских терракотовых плитах, например изображение женщины с лютней в руках — по всей видимости, часть скульптурного фриза (размеры 34×16 см), найдена возле Канки, датируется IV–V вв. н. э. (Абдуллаев К., 1974б, с. 45–48). К этому же времени, видимо, относится и плакетка с изображением всадника (Усова Е., Буряков Ю., 1981, с. 44 и сл.).

Монеты. Развитие городов, рост товарно-денежных отношений имели своим результатом появление местной монеты. Уже после первых монетных находок (16 из дальверзинского клада и одна из Канки) был поставлен вопрос о существовании чачского чекана (Массон М.Е., 1953, с. 27). В настоящее время монет этого чекана известно более 1250. Изучение их, однако, только начинается. На данном уровне изученности можно говорить уже о массовом выпуске и длительности периода их чеканки, наличии нескольких номиналов. Видимо, начало чекана монеты в Чаче относится к III в. н. э. Монета — медная, плоская, скифатная, кружок не всегда круглый, иногда с рваными краями, вес варьирует от 0,2 до 2,95 г. Основной тип представлен изображением на лицевой стороне головы государя влево, на обороте — тамга и легенда. Более редкий тип — с портретом царя на лицевой стороне, обращенным вправо.