Равнины в долинах рек и часть предгорий с их плодородными землями входили в зону орошаемого земледелия, в предгорьях и горной зоне возможно было комплексное хозяйство с преобладанием скотоводства, Скотоводческой зоной была и Келесская степь и земли по правобережью Сырдарьи, видимо, входившие в состав территории Чача.
В главе VIII данного тома рассматривались проблемы бургулюкской культуры, существовавшей на территории Ташкентского оазиса с IX по III в. до н. э. На смену бургулюкской приходит каунчинская культура, памятники которой были открыты в 1934 г. Г.В. Григорьевым (Григорьев Г.В., 1937). Последующие работы были направлены на исследование новых объектов, углубленное изучение ранее открытых, уточнение датировок и интерпретацию материала (Григорьев Г.В., 1940; 1948; Тереножкин А.И., 1950; Воронец М.Э., 1951; Крашенинникова Н.И., 1960; Агзамходжаев Т., 1961; 1966а, б; Максимова А.Г., Мерщиев М.С., Вайнберг Б.И., Левина Л.М., 1968; Буряков Ю.Ф., Дадабаев Г., 1973). Была проведена систематизация каунчинского материала, в первую очередь керамического (Левина Л.М., 1971, с. 90–193), рассмотрены вопросы датировки культуры в целом и отдельных ее этапов (Тереножкин А.И., 1940а, с. 81, 84; 1950б; Толстов С.П., 1946, с. 175–176; Книпович Т.Н., 1949; Сорокин С.С., 1954, с. 134), атрибуции некоторых объектов каунчинской культуры (Литвинский Б.А., 1967б). Г.В. Григорьев разделил каунчинскую культуру на два этапа: Каунчи I и Каунчи II. Позднее некоторые исследователи выделили из состава каунчинской культуры (как ее продолжение и развитие) джунскую культуру (Оболдуева Т.Г., 1948; Тереножкин А.И., 1950б, с. 159–160; Литвинский Б.А., 1967б, с. 29–37), другие же сочли джунские памятники вариантом каунчинских и включают их в состав Каунчи II (Левина Л.М., 1971, с. 181–182), но выделяют дополнительный этап — Каунчи III (там же, с. 184–186).
Проблема датировки каунчинской культуры и ее отдельных этапов также вызвала очень большую литературу. Первооткрыватель каунчинской культуры Г.В. Григорьев отнес Каунчи I к концу бронзового века, т. е. к концу II — началу I тысячелетия до н. э., а Каунчи II датировал серединой I тысячелетия до н. э. (Григорьев Г.В., 1937, с. 39; 1940, с. 9; 1948, с. 49). Эта система датировок вскоре подверглась полному пересмотру (историю вопроса см.: Буряков Ю.Ф., 1982, с. 70 и сл.). В настоящее время наиболее приемлемыми кажутся следующие даты: Каунчи I–II в. до н. э. — II в. н. э.; Каунчи II–II–IV вв. н. э.; Каунчи III–IV — первая половина VI в. н. э. (Буряков Ю.Ф., 1982, с. 79). В данном томе рассматриваются, естественно, только два первых этапа каунчинской культуры[64].
Источники. Важнейшим источником для воссоздания истории Чача в древности являются археологические материалы. Данные письменной традиции весьма немногочисленны.
По всей видимости, некоторые китайские источники освещают историю Ташкентского оазиса в первые века до н. э. — первые века н. э. В частности, вероятно, это сведения, введенные в рассказ о столкновениях хуннов с юечжами и последующих движениях племен. Перегруппировка племен на территории Средней Азии хронологически совпадает с переходом от бургулюкской культуры к каунчинской. В несколько более поздних китайских источниках говорится о владении Юни, находившемся в зависимости от государства Кангюй (Бичурин Н.А., 1950, с. 186). Археологические материалы подтверждают эти свидетельства, показывая процесс усложнения структуры местного общества, в частности становление городов, а также демонстрируя близость культуры Ташкентского оазиса и средней Сырдарьи, где находился центр государства. Позднее Юни, видимо, более органично включается в Кангюй (Буряков Ю.Ф., 1982, с. 107 и сл.), но в III в. н. э. оно уже известно как самостоятельное владение Чачстан и под этим именем упоминается в сасанидской надписи Шапура I (Луконин В.Г., 1969 а, с. 126). В более позднее время Чач входит в состав эфталитского государства.
Поселения (классификация, топография, планировка, фортификация). Как отмечалось в разделе III, в эпоху существования бургюлюкской культуры в Ташкентском оазисе городов еще не было. Единственный населенный пункт городского типа — Канка обязан своим появлением не спонтанному развитию местного общества, а согдийским влияниям (табл. CXLV).
Эпоха собственно урбанизации в Чаче связана со временем бытования здесь каунчинской культуры. Время становления местных городов — первые века до н. э. или рубеж н. э. (Буряков Ю.Ф., 1975, с. 187). Для этого времени выявлено 97 поселений, из которых, видимо, 13 относятся к разряду городских (Буряков Ю.Ф., 1982, с. 109). Размеры сельских поселений различны: от 0,3 га до 14 га, но обязательной чертой их является наличие укрепленного ядра или укреплений вокруг всего поселения. По характеру планировки можно выделить следующие типы: 1) поселение с укрепленным ядром (цитадель) и отсутствием стен вокруг собственного поселения (Чангтепе, см.: Буряков Ю.Ф., 1978, с. 103–113); 2) поселение с укрепленным ядром и наличием укреплений вокруг собственного поселения, обычно они сравнительно небольших размеров (Шаштепе, см.: Буряков Ю.Ф., Филанович М.И., 1979, с. 49–50; Аскаров А.А., Филанович М.И., 1980; У истоков древней культуры…, с. 91 и сл.); 3) отдельно стоящее большое укрепленное здание (Кадовадтепе, Туртукультепе 2 в Юсупхане, см.: Буряков Ю.Ф., Касымов М.Р., Ростовцев О.М., 1973, с. 14–15). Большинство цитаделей (центральных укреплений) имеет овальную или округлую в плане форму. Строительный материал, который используется в сельских поселениях, — прямоугольный сырцовый кирпич в сочетании с пахсой. Наблюдения над топографией показывают, что в каунчинскую эпоху происходит дальнейшее расширение освоенной человеком территории. Если ранее поселения располагались только в районе низовий рек, то теперь начался переход к освоению долин Чирчика и Ахангарана целиком, а также отдельных участков их притоков (Буряков Ю.Ф., 1982, с. 114).
В истории собственно городов Ташкентского оазиса рассматриваемой эпохи выделяются два этапа, в основном совпадающих с этапами развития каунчинской культуры. К первому этапу относятся Канка, Шаркия, Дальверзинтепе, Кендыктепе, Каунчитепе, Актобе 2. Города этого времени сконцентрированы в сравнительно узкой географической зоне — в западной равнинной части вдоль Сырдарьи и в низовьях основных притоков. На втором этапе возрастает число городов и расширяется зона их распространения. В старой урбанизированной зоне возникают города Туртукультепе I, Туртукультепе II, Шаматепе и Аккурган. В это же время появляются города и в глубине оазиса, на границе со скотоводческими районами степной и предгорной зоны (Кавардан, Кульата, Мингурюк) (Буряков Ю.Ф., 1982, с. 111). С точки зрения планировки выделяются два типа городов: 1) с правильной планировкой; 2) неправильной, аморфной конфигурации. К первому типу относятся все города раннего и позднего этапов, расположенные на Сырдарье. Для них характерен прямоугольный и квадратный план, расположение в одном из фасов квадратной в плане цитадели, ров, окружающий город. В глубине оазиса встречаются и города этого типа (Туртукультепе I, Мингурюк), но основная масса их имеет неправильную форму, обычно повторяющую рельеф. Цитадели этих городов обычно круглые или овальные в плане (Кентыктепе, Аккурган, Кавардан).
По всей видимости, города первого типа рождались под влиянием согдийских традиций, поскольку появились они впервые на границе с Согдом. Второй тип, видимо, развивает планировку более древних поселений, тесно связанных с полукочевым бытом земледельческо-скотоводческих племен, сочетавших стационарные и временные постройки и загоны для скота (Буряков Ю.Ф., 1982, с. 113).
Самым крупным из городов в это время является Канка. Он был обнесен новой монументальной стеной, охватившей территорию более 150 га. Старое городское ядро превращается в цитадель. Так называемый «первый Шахристан» Канки фактически начинает выполнять роль цитадели. Город имеет теперь прямоугольную форму со срезанным (вследствие особенностей рельефа) северо-западным углом. Он окружен двойной стеной, имеющей внутренний коридор. Застройка достаточно густая. Видимо, Канка в это время являлась столицей Ташкентского оазиса (владения Юни) (Буряков Ю.Ф., 1975, с. 187).
Шаркия имеет площадь 21 га, форма ее плана — квадрат, углы которого ориентированы по странам света. Близкая планировка у Дальверзинтепе.
Кендыктепе удачно (в фортификационном отношении) расположено на защищенном с трех сторон естественной водной преградой мысу между Ахангараном и Бургулюксаем. Удлиненная, не совсем правильной формы территория его (площадь около 25 га) разделена протоками (или искусственными рвами) на три части. Две части заняты городом, оборона которого усилена отдельно стоящими вдоль воды прямоугольными пахсовыми башнями. Наиболее уязвимая площадь на юго-востоке защищена круглой в плане цитаделью. В основании ее монументальная стена (толщина более 3,5 м) из прямоугольного кирпича, стоящая на кирпичной же платформе. Позднее она была перестроена и над ней появилась новая стена — из кирпича и пахсы. Наконец, последняя (по времени) стена — пахсовая. Застройка на территории города густая с плотно примыкающими друг к другу многокомнатными домами. Выделяются мастерские ткачей, ювелиров, а в одном хозяйстве — помещение типа лавки (Древности Туябугуза, с. 101–109). В другой части города располагались керамические мастерские, в которых обжигалась посуда, курильницы, подставки, «шашлычницы», пряслица и другие керамические поделки. В северо-восточной части города находилась крупная мастерская ремесленника-металлиста.
