Александр Никитин – Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии (страница 106)

Еще одну особую группу поселений кушанского времени составляют укрепления (форпосты), расположенные, как правило, вблизи переправ на выступающих скальных мысах. Это Келиф, Курегенкала, Керкичи, Усты. Укрепления эти сильно разрушены и площадь их в настоящее время точно не устанавливается. Можно лишь предполагать, что она не превышала одного гектара. Наилучшую сохранность из этих маленьких крепостей имеет Усты, расположенная в 40 км ниже по течению от Фараба. Для сооружения укрепления был использован естественный холм. Склоны этой скалы были вертикально срыты, в результате чего образовался цилиндр диаметром около 60 м, а высотой 18 м, на вершине которого устроено укрепление. Въезд на вершину был возможен лишь по единственному узкому извилистому пандусу (Пилипко В.Н., 1972б, с. 72–73).

Отсутствие широких археологических раскопок не позволяет сделать социологическую интерпретацию данной типологии[47]. По этой же причине нельзя подробно характеризовать фортификацию поселений кушанского времени. Можно лишь отметить, что их обороне уделялось большое внимание. Даже самые маленькие поселения (первая группа) имели толстые внешние стены, а в ряде случаев специальные привратные башни. Более крупные поселения укреплялись еще больше. У некоторых поселений второй группы в микрорельефе четко прослеживаются остатки вынесенных за линию стен башен. Судя по наблюдениям на Чоплидепе, башни были прямоугольной формы. Важным звеном обороны служили башнеобразные цитадели. Крупные поселения третьей группы почти все имели цитадели, значительно возвышающиеся над остальной частью городища. Цитадель в ряде случаев отделялась от остальной части поселения рвом. Рвы, вероятно, имелись и вокруг нуклеарной части поселений. Внешние стены поселений третьей группы, по-видимому, были усилены выступающими башнями, остатки таких башен выявляются в микрорельефе поселения Ходжаидаткалы, но они перекрыты позднесредневековыми фортификационными сооружениями. Отчетливо прослеживаются башни на западной стороне Одейдепе. Они располагались на очень небольшом расстоянии друг от друга — 9-12 м. Форма их в плане точно не восстанавливается. Они имели ширину 6,25 м и выступали за линию стен не менее чем на 2,5 м. Нижнюю часть этих башен составляли монолитные кладки из сырцового кирпича, а в верхнем ярусе располагались камеры для стрелков. Обстрел осуществлялся через узкие щелевидные бойницы.

Основным строительным материалом являлся сырцовый кирпич и пахса. В количественном отношении преобладают сырцовые кладки, в некоторых случаях отмечено комбинированное применение пахсы и сырца. Сырцовый кирпич обычно имеет в тесте примесь растительных остатков. Наиболее употребительным был кирпич квадратной формы. Размеры его сторон на разных памятниках колеблются от 31 до 45 м, толщина от 9 до 16 см. Чаще всего встречается кирпич со стороной 34–40 см при толщине 10–12 см. Во многих случаях на нижней плоскости кирпичей имеются разнообразные клейма. Недостаточно ясен вопрос о частоте использования кирпича прямоугольного формата, применение которого можно предполагать на некоторых памятниках кушанского времени[48]. Для вымостки полов, облицовок и других целей в небольшом количестве использовался жженый кирпич. Кирпич, найденный при раскопках Чоплидели, имеет квадратную форму 28–30 см в стороне и толщину 4–4,5 см. При раскопках Мирзабеккалы найден как квадратный, так и прямоугольный жженый кирпич. Последний был использован в вымостке большого помещения. На Аккале близ Карабекаула найдены тонкие жженые плитки размерами 35×24×2,5; 37×21×2,8; 37×24×3,8 см.

Орудия труда представлены обломками зернотерок и жерновов, а также пряслицами и ткацкими грузилами. Довольно многочисленные их находки свидетельствуют о широком распространении таких отраслей домашних промыслов, как обработка сельскохозяйственных продуктов и ткачество. Пряслица трех типов: лепные керамические, изготовленные из стенок и донец глиняных сосудов и каменные. Последние имеют типичную для кушанских археологических комплексов сложную профилировку (Массон В.М., 1976а, с. 12, рис. 6). Ткацкие грузила из терракоты имеют форму вытянутой усеченной пирамиды с отверстием в верхней части. Эта форма грузил была широко распространена в Бактрии. Применялись также грузила из необожженной глины, имеющие форму сплюснутых глиняных шаров.

Несомненно, широко было развито керамическое производство, но материалом для его характеристики может служить лишь его конечный продукт — керамика[49]. Доступная для изучения керамика Средней Амударьи происходит преимущественно из стратиграфических шурфов или принадлежит к числу подъемного материала и в основном представлена фрагментами. Детальный типологический анализ ее на современном уровне исследования невозможен, поэтому ограничимся лишь выделением ведущих керамических форм и основных тенденций в их развитии.

В соответствии с периодизацией кушанской истории керамические комплексы разделены на следующие хронологические группы: юэджийская (конец II–I в. до н. э.), великокушанская — период правления «великих» Кушан (I–III вв. н. э.), позднекушанская, или кушано-сасанидская (конец III–IV в. н. э.)[50] (табл. CIII–CV).

На начальных этапах юеджийского периода полностью сохраняются традиции греко-бактрийского периода. В дальнейшем исчезают из употребления цилиндро-конические бокалы, на смену им приходят выпукло-конические и колоколовидные (Мандельштам А.М., 1966 а, с. 145 и сл.; 1975, с. 125–128). Изредка встречаются хумы с частыми дугообразными защипами на наружной поверхности. Редкими становятся чаши с подтреугольным опущенным книзу венчиком и чаши с загнутым внутрь венчиком. Многочисленными становятся тонкостенные чаши в виде шарового сегмента и чаши с отогнутым наружу венчиком. Для последних становится характерным подчеркивание места перехода от выпуклой части тулова к отогнутой врезной линии с внутренней стороны; поддоны у этих чаш известны как сплошные, так и полые.

С началом великокушанского периода связано появление ряда форм и признаков, существовавших затем до конца кушанской эпохи. К ним относятся: бочковидные хумы с округлым дном и валикообразным венчиком, характерной особенностью которого является наличие маленького валика или ребра в нижней его части (в профиль эти венчики отдаленно напоминают фигурную скобку, поэтому для краткости они условно называются «скобчатыми»; лепные котлы с шаровидным туловом, венчиком в виде невысокого бортика, или почти совсем невыраженным, и округлым дном; различные варианты венчиков с разделкой наружной поверхности на несколько (обычно на три) параллельных валиков, орнаментация из одной или двух полос волнистого орнамента, заключенных в обрамление из параллельных линий.

Ведущими формами становятся двуручные кувшины с диаметром венчика 10–20 см и рюмкообразные бокалы. Выходит из употребления черноглиняная керамика и чаши с округлым дном, крайне редко употребляются чаши с отогнутым наружу венчиком. В конце периода (в слоях с монетами Васудевы и Канишки III) широкое распространение получают сложнопрофилированные трапециевидные венчики кувшинов, сочетающиеся с валиками на шейке. Основные керамические формы Средней Амударьи находят аналогии в керамике Бактрии и в меньшей степени Согда. Особенностью великокушанских комплексов Средней Амударьи является крайне редкое применение орнаментации штампами и отсутствие зооморфных налепов на ручках.

В позднекушанский (кушано-сасанидский) период важнейшим новшеством является появление керамики с грубым пористым черепком с добавками гипса. Часть этой керамики изготовлена на круге, часть лепная. Обжиг обычно некачественный. Из теста подобной фактуры изготовлялись преимущественно разных размеров горшки и хумы. Для их профилировки характерна низкая горловина и Т-образная форма венчика. Для хумов типичны отогнутые наружу желобчатые венчики. Часть сосудов этой группы имеет орнаментацию в виде коротких штрихов и небрежно процарапанных волнистых линий.

Продолжает также использоваться круговая керамика с качественным черепком и лепные шаровидные котлы. В этот период менее популярными становятся бокалы и чаши. Среди бокалов можно отметить распространение сосудов с перехватом тулова. Среди чаш преобладают блюдцеобразные экземпляры с вертикальным или слегка отогнутым внутрь бортиком. Уменьшение количества чаш и бокалов, вероятно, компенсировалось массовым изготовлением миниатюрных горшочков и кувшинчиков. Обычными для этого времени становятся крупные миски со слабо отогнутым наружу венчиком, украшенным с внутренней стороны острыми ребрами и волнистым орнаментом, а также «курильницы» на невысокой ножке. Только для южной части региона характерны оригинальной формы двухкамерные светильники.

Вышеизложенная характеристика керамики кушанского времени в основном основывается на материалах южной части области. Но с необходимыми оговорками она может быть распространена на всю территорию. В целом соответствуют этой характеристике комплексы керамики, полученные из шурфов на городище Старого Чарджоу (Массон М.Е., 1966б, с. 146–147). При несомненном наличии локальных особенностей керамическое производство во всех частях области развивалось в едином направлении. По имеющимся материалам исключение может быть сделано лишь для Чарджоуского оазиса времени существования кушано-сасанидского владения. В этот период здесь, в частности на городище Одейдепе, отчетливо прослеживается влияние Хорезма, выразившееся в распространении лепной керамики с обильной примесью шамота и кусочков гипса. Эта группа керамики представлена хумами, жаровнями, подставками. Для хумов характерно яйцевидное тулово, слегка выпуклое дно, четко выраженная горловина и венчик в виде выступающего наружу валика. Венчики многих хумов украшены одним или двумя рядами вмятин, сделанных пальцем. По горлу и плечикам процарапаны многорядные волнистые линии. По фактуре и орнаментации эти сосуды находят аналогии в керамике Хорезма IV–VI вв. н. э. (Неразик Е.Е., 1959, с. 227 и сл.). Важную категорию находок составляют терракоты, которые пока являются единственным источником для характеристики художественной культуры и идеологии местного населения (Пилипко В.Н., 1977 а). В настоящее время с разных памятников области известно около ста терракотовых статуэток. Большинство из них относится к числу подъемных, и датировка их кушанским временем устанавливается на основании стилистического анализа и сопоставления с немногими экземплярами, найденными в культурных слоях. Основную массу известных терракот следует датировать I в. до н. э. — III в. н. э. В IV–V вв. н. э. культовые женские статуэтки, вероятно, выходят из употребления. Во всяком случае они не были встречены при раскопках слоев кушано-сасанидского времени на поселениях Чоплидепе и Мирзабеккала. Все известные терракотовые статуэтки можно разделить на две группы — культовые и светские, (табл. CVI).