Александр Нежный – Психопомп (страница 80)

Достает ручку и пишет на крыле ангела. «Архангелу Гавриилу в собственные руки. В связи с непредвиденными обстоятельствами, о которых будет разъяснено позже, тебе следует незамедлительно предстать передо Мною для получения необходимых указаний. Захвати фонарь и зерцало». Он перечитал, кивнул и подписал: Саваоф с длинным волнообразным росчерком.

Ангел уходит.

Саваоф (в одиночестве). Хотя бы день покоя! Последний раз Я отдыхал… (Вспоминает.) Да, именно так, после сотворения мира. (Погружается в размышления.) Сам не могу понять, зачем Я это сделал. Было желание создать совершенное существо, а получилось… (Горестно машет десницей.) Сколько лет, столетий и тысячелетий Я наблюдаю за человечеством и не вижу изменений к лучшему. Наоборот. Войны одна страшней другой. Я дал им свободу, они же поняли ее как свободу убивать. Шесть миллионов любимых Мною евреев! У Меня слезы лились, когда Я наблюдал страдания этого народа. Я знал, что с человеком будет непросто, но предположить не мог, что он может быть кровожаднее любого крокодила, хотя и крокодила создал Я. Надо было бы Мне ограничить человека. Однако Я держался точки зрения, что вне свободы он мало-помалу превратится в раба. Земля рабов. Нет, не этого хотел Я для человека. Я надеялся, что он сделает землю садом, наподобие того, откуда Я вынужден был изгнать его и его любознательную подругу. И Я иногда посещал бы его, и мы проводили бы время в поучительных беседах. Не получилось.

Входят ангел и архангел Гавриил – молодой человек с нежным, несколько женственным лицом, в светло-фиолетовом одеянии и двумя белыми крыльями за спиной. В правой руке у него фонарь с зажженной внутри свечой, в левой – зерцало из яшмы с черными и белыми пятнами на нем, отражающими добрые и злые дела всех народов.

Саваоф. Ну, здравствуй, дорогой Мой. Отвлек Я тебя?

Гавриил (кланяется). Ваше слово – закон для меня.

Саваоф. Собирался куда-нибудь?

Гавриил. Да, Ваше Всемогущество. К Даниилу.

Саваоф. Что там у него?

Гавриил. Сны, Ваше Всемогущество.

Саваоф. Он сны видит? Крепко спит, должно быть.

Гавриил. Он мучается неведением. Я открою ему, что видение его – овен с рогами и напавший на него яростный козел – относится к дням гнева, к концу определенного времени.

Саваоф (немного подумав). Подождет. У нас тут дело неотлагательное. (Обращается к дежурному ангелу.) Можешь идти. (Ангел, поклонившись, уходит.) А ты подойди поближе. (Склоняется к Гавриилу.) Такое дело, скажу Я тебе. К нам прибывает человек – и не усопший, чему нам не пристало удивляться, а вполне еще живой.

Гавриил. Вот как! Помнится, Вы, Ваше Всемогущество, рассказывали о подобных происшествиях.

Саваоф. На одной руке пальцев хватит пересчитать. Раб Мой Алигьери – раз. (Загибает палец.) Еще раньше Орфей – два, а еще раньше – Гильгамеш – три. Да, и Одиссей. Это четыре. Кажется, все.

Гавриил (почтительно). Осмелюсь напомнить, Ваше Всемогущество. Одиссей здесь не бывал. К нему приходили.

Саваоф (с заметным неудовольствием). Может быть, может быть. Все не упомнишь.

Гавриил. А кто теперь?

Саваоф. Марк, фамилия Питовранов. Я навел справки. Лет ему тридцать шесть, не женат, целомудрен, что по нынешней человеческой жизни – великая редкость.

Гавриил. Горькая правда, Ваше Всемогущество. Как пала нравственность! Ни тебе родительского благословения, ни райской ветви, ни полевой ромашки. Сразу в койку. (Качает головой.) Что-то надо делать, Ваше Всемогущество, не то они там все протухнут.

Саваоф. У Меня голова раскалывается от непрестанных размышлений об их образе жизни. Совсем перестали Меня бояться. А ведь Я могу потоп устроить, могу испепелить, могу и землетрясение круче мессинского и сильнее ашхабадского. Они забыли, кто Я. Но сейчас о другом. Этот Марк – похоронный агент.

Гавриил (восклицает). Вот как!

Саваоф. Чему удивляться? Бывали у нас и похоронные агенты. Люди как люди. Ну, может быть, к деньгам у них излишнее пристрастие. Помнится Мне, Страшный суд все больше отправлял их в Ад, некоторых – в Чистилище и мало кого – в Рай. Но Марк – особый случай. Не только невинен, но и бескорыстен.

Гавриил. Есть на земле хорошие люди, но все они прибывают сюда в ином виде, окончательно и бесповоротно. А он, наверно, желает вернуться.

Саваоф. В том-то и дело. Древняя, как мир, мечта людей – побывать в загробном – прости за тавтологию – мире и вернуться. Получить, так сказать, билет в два конца. Что ж, Я сам наделил их любознательностью. Если бы у раба Моего Христофора не было бы любознательности, он не открыл бы Америки. И надо, чтобы у этого Марка сложилось правильное впечатление. А то чего только не приходилось слышать – вплоть до того, что нет ни Рая, ни Ада, одна пустота. Несусветная глупость – думать, что можно пакостить как угодно и не держать за это ответа. Что нырнул в пустоту – и взятки с тебя гладки. Нет, мои милые. За каждый поступок, за каждое слово и за каждую мысль с вас взыщется. (Саваоф глубоко задумывается.) Да! Пусть посмотрит. И если вернется, пусть расскажет, что видел, не прибавляя и не убавляя.

Гавриил (тонко улыбаясь). В пределах моей компетенции, Ваше Всемогущество. Я обеспечу его пребывание в Чистилище. В Рай посторонних мы не допускаем. Но кое-кого по его запросу можем вызвать. Однако Ад, Ваше Всемогущество, это, как Вам известно, владение Сатаны.

Саваоф. Ну, что ж. Пригласим Люцифера. Давненько Я его не видел. Как он, не знаешь? Не безобразничает?

Гавриил (с тонкой улыбкой). Он, Ваше Всемогущество, не может не безобразничать. И он, и вся его сатанинская рать только о том и помышляют, чтобы сделать какую-нибудь гадость. Сколько людей из-за него лишились Царства Небесного!

Саваоф (вздыхая). Я тебя понимаю. Хотелось бы, конечно, без него и всех его демонов и чертей. Меня – Я знаю – многие обвиняют, говоря, какой Ты Бог, какой Ты всемогущий и справедливый, если не можешь запретить всяким бесам отравлять нашу жизнь. Я могу. Но Я не могу и не хочу запретить свободу. Я тебе скажу… но строго между нами, договорились?

Гавриил (кивает и прикладывает руку к груди). Могила, Ваше Всемогущество.

Саваоф. Есть мнение, что свобода независима даже от Меня. Она ни на чем не основана и потому пребывает сама по себе. Вот так-то. Но Я между тем дал понять яснее ясного. Когда человек по своей воле отвратится от зла, тогда Сатане попросту нечего будет делать. Я указал две дороги. Одна ведет к добру, другая – ко злу. И сам человек выбирает, по какой из двух он намерен идти. Но хватит рассуждать. (Саваоф нажимает кнопку звонка. Звучит марш. Почти в тот же миг появляется дежурный ангел.) Спустись вниз и позови Люцифера. И скажи, пусть не мешкает. Я жду. (Обращаясь к Гавриилу.) Давно ли он сидел подле Меня; давно ли испрашивал у Меня совета; и давно ли был первейшим из ангелов? Как он был прекрасен! Гордыня, что она делает даже с обитателями Неба!

Входит Люцифер. Это довольно пожилой, со следами былой красоты, чисто выбритый мужчина в темном костюме, черной рубашке и белых туфлях. За спиной у него видны черные крылья. Он молча кланяется Саваофу и встает в независимой позе, скрестив на груди руки и отставив ногу. На Гавриила он не обращает внимания.

Гавриил (не выдержав). Что за сатанинские привычки! Ни тебе здравствуй, ни прощай.

Люцифер (низким голосом, не оборачиваясь). Много чести.

Саваоф. Как поживаешь?

Люцифер (с тайной насмешкой). Вашими молитвами.

Саваоф. Как Лилит? Не вздыхает по Адаму?

Люцифер. С чего бы? Тыщу лет как забыла.

Саваоф. Н-да. С тобой не поговоришь.

Люцифер. А о чем нам говорить? Выгнали меня, как паршивую собаку, превратили в исчадие ада, в пугало – и хотите, чтобы я все забыл?

Гавриил (с возмущением). Да ты вспомни, как ты себя вел! Ты Его Всемогущество (указывает на Саваофа) задумал сместить! По делам вору и мука, вот что я тебе скажу.

Люцифер (с презрением). Всегда не терпел подхалимов.

Гавриил (в ярости). Гнусное создание. Мало тебе от Михаила досталось.

Саваоф (повысив голос). Прекратить!! Не время и не место. Люцифер!

Люцифер. Я здесь.

Саваоф. К нам очень скоро прибудет один человек. Обрати внимание: живой человек. Он может вернуться на Землю и рассказать, как у нас тут обстоит – в том числе и в Аду. Я тебя попрошу – будь в Аду ему спутником и покажи все, что он захочет. Вельзевула привлеки. Астората, Аббадону, ну, что Я тебе говорю. Сам знаешь.

Люцифер. А он надолго?

Саваоф. Неограниченное время. После Ада он побывает в Чистилище, а также у ворот Рая. Но это уже не твоя забота. Еще вопросы?

Люцифер. Он молод? Стар?

Саваоф. В расцвете сил. Тридцать шесть земных лет. Имя Марк.

Люцифер. Какие-нибудь пороки? Женщины, деньги, власть? Алкоголь, может быть?

Гавриил (мстительно). И не надейся.

Саваоф (раздраженно). Да погоди ты. Ну, нельзя же так, Гавриил, быть каждой бочке затычкой. Я это не люблю.

Гавриил (смиренно). Простите, Ваше Всемогущество.

Люцифер усмехается.

Саваоф. У тебя с ним никаких шансов. Бескорыстен и чист.

Люцифер. Наша недоработка.

Саваоф (грозит ему пальцем). Смотри у Меня! У нас с тобой и без того натянутые отношения.

Люцифер. Не знаю, как Вы, а у меня к Вам всегда теплое чувство.

Саваоф (едва заметно улыбаясь). Ну-ну. Всегда был шармёр. Ступай. И не забудь – все покажи, на все вопросы дай обстоятельный ответ. Потом расскажешь. Ну, иди.