Александр Неверов – Огненное кольцо (страница 70)

— Не ссы! — откликнулся Писарь, кромсая топором оставшиеся провода. — Он у меня с изоляцией.

— А на фига это делать? — поинтересовался рыжий.

— У них тут телефон может проходить, — пояснил Снегирь. — Чтобы они «Курскую» не предупредили.

— Так, а если провод у них по второму тоннелю идет?

Веник увидел, как в темноте Снегирь пожал плечами.

— Значит, нам не повезло, — сказал тот.

— Снегирь, — распорядился угрюмый. — Дай ствол этому, — он кивнул на Веника.

— Стрелять умеешь? — спросил он. — Стрелял раньше?

— Немного.

— Это хорошо.

Снегирь отдал Венику длинноствольный автомат, который тот повесил на шею.

«Оружие, это хорошо, хоть и тяжело», — подумал он, но ведь остается еще рюкзак долговязого.

— Идем, — коротко сказал Писарь.

Они поднялись и тронулись в путь, оставляя тело товарища на рельсах. Веник удивился, что они забыли про его рюкзак, но вместе с тем, почувствовал облегчение.

«Это и хорошо, что забыли», — думал он.

Парни быстрым шагом шли по тоннелю к «Курской». Навстречу попадались люди. Несколько одиночек, несколько парочек, но все без оружия. Обогнали каких-то мужика и бабу, прижимающую к груди сверток то ли с ребенком, то ли еще с чем-то ценным.

«Ситуация опасная», — думал Веник.

«Эти ребята те еще бандюки. Похоже, угрюмый, Крест, это и есть их главарь, — догадался он. — А что, если он тоже разыскивается на Диаметре? И вот, эта троица набрала таких бродяг, как Веник, чтобы создать фальшивый караван, какие часто ходят по Кольцу. Напихали мусора в рюкзаки и пошли гурьбой. В этой куче угрюмый и проскочил бы, если бы не он, Веник. Там, на „Комсомольской“, Крест подумал, что толстячок поднял тревогу именно из-за него и начал шмалять… Видимо, все так и обстояло. Но вот что дальше?»

Отряд поравнялся с группой мужиков, цепочкой стоявших вдоль стены. Они все смотрели на быстро идущих парней. Веник, задумавшись, не обратил на них внимания, но вдруг, ему наперерез шагнул один из мужиков.

Веник взглянул на него и остолбенел.

Михалыч!

Про этого урода он уже успел забыть.

Тот деловито взялся за ствол висящего на шее Веника автомата.

— А ну стой! — велел мужик, потянув автомат на себя. — А ну снимай!!!

Рядом вырос Писарь.

— Чего такое?

— Тебе чего надо? — попер на него Михалыч, по-прежнему держа автомат за ствол.

Веник снова не успел ничего подумать, как мелькнуло в свете фонариков что-то желтое, и топор обрушился прямо на кисть мужика.

Хрясь!

Удар был такой силы, что перерубил руку.

Михалыч, взмахнув обрубком, упал на колени и истошно заревел.

Веник несколько секунд оторопело наблюдал за отрубленной кистью, которая еще висела на автомате, а затем брезгливо сбросил ее на пол.

— Всем лежать! На колени! — зычно скомандовал Снегирь.

Мужики начали садиться на колени. Один из караванщиков, стоящий рядом с Веником вдруг резко полез за пазуху. Веник навел на него ствол и выстрелил в упор.

Раз, другой, третий.

Мужик, раскрыв рот, повалился на спину.

Жалости не было. Будь его воля, Веник перестрелял бы всех спутников Михалыча.

— Лежать! — кричал Снегирь.

Караванщики, стоя на коленях, уткнулись голосами вниз, на рельсы, и стали похожими на молящихся. Один из них, подняв голову, искоса наблюдал за парнями.

— Я кому сказал лежать! — крикнул Снегирь и своим тяжелым ботинком впечатал голову любопытного мужика в рельс.

Рядом, стоя на коленях, выл и корчился от боли Михалыч.

— И всем так лежать полчаса! — крикнул им угрюмый.

— Слушай, Крест, — озабоченно сказал главарю Писарь, морщась от воплей Михалыча. — У них пушки есть. Как бы они в спину нам шмалять не начали.

— Понял. Давай. Ну что встали? Идем! — прикрикнул главарь на своих носильщиков, и они двинулись дальше. Позади раздался неприятный треск и чавканье, которые бывают, когда…

Обернувшись, Веник увидел, что Писарь идет вдоль шеренги лежащих мужиков, угощая каждого по шее своим топориком. Похоже, убийство было него привычным делом. Последним бандит уважил вопящего Михалыча. Тот заткнулся, и в тоннеле сразу стало тихо.

Жалости к караванщикам не было. Веник вспомнил «ангелов», как практикующих подобные методы, и подумал, что те были не такими уж и отморозками. Зачем жить уродам вроде Михалыча? Совершенно незачем. Только вред от этого говна!

Парень отвернулся и тут заметил, что у стены стоит пожилой мужичок в фуражке с большим козырьком. Он был одет в рабочую одежду и имел на рукаве красную повязку с буквами КМ. В одной руке мужик держал фонарик, а в другой квадратный металлический ящик.

— Да вы чего это? — громко сказал он, расширенными глазами глядя на шеренгу из трупов. — За что это вы их?

Ему никто ничего не ответил. Все проходили мимо молча и только Снегирь поравнявшись с ним, вдруг резко двинул мужичка кулаком в ухо. Тот повалился на шпалы, уронив на рельсы коробку из которой с лязганьем посыпались металлические инструменты.

Отряд двинулся дальше. Они прошли еще немного, и вскоре впереди замаячило светлое пятно следующей станции.

— «Курская», — тихо сказал коротышка, идущий перед Веником.

Перед станцией стрелка — слева в их тоннель входил еще один путь. Почти так же как перед входом на нижний «Проспект мира». До станции оставалось почти полсотни метров.

Быстрым шагом караван двигался к станции.

— Значит так, парни! — на ходу говорил угрюмый. — Планы меняются. Идем в другое место.

— Куда? — быстро спросил коротышка.

— Узнаешь! Слушайте внимательно. Быстро проходим станцию и идем по Кольцу дальше.

«Ну, ни фига себе, — подумал Веник. — Там ведь вроде уже Альянс. Получается я направляюсь все-таки к своим. Только как меня там примут эти „свои“? И вот интересно, зачем туда Кресту и его подельникам? Говорили, что идут на „Электрозаводскую“, а вот теперь совсем в другую сторону рванули».

Они подошли к небольшому посту — нескольким узким стенкам из небольших кирпичных мини-баррикад по краям тоннеля. Здесь тоннель был освещен лампочкой, стояли ящики, стол с несколькими металлическими бутылками, но людей рядом не оказалось.

Веник удивился.

— По ходу, нас уже ждут, — сказал Снегирь.

Крест кивнул. Они остановились, и главарь осмотрел отряд.

— Снимайте мешки! — велел он.

Веник, коротышка и рыжый сняли котомки.

— Бросайте их на фиг.

Мешки полетели на край тоннеля.