Александр Неверов – Огненное кольцо (страница 33)

— Слышал ты про «черных путейцев»? — обратился старик к Венику.

— Это чего, байка типа про «чертовы шаги»?

— Типа того! — серьезно кивнул Артурыч. — Только, ты, наверное, уже понял, что «шаги», это никакая не байка?

— Да я эти «шаги» слышал сам! И не один раз! И даже «зов тоннелей» слышал!

— Вот как? — немного удивился старик.

— А что за «шаги» и что за «зов»? — немедленно заинтересовался Антоша.

— Потом расскажу, — отмахнулся от него Веник, глядя на старика. — Так, что это за путейцы такие черные?

— На первый взгляд, — пояснил Артурыч, — это обычная бабская сказка. Дескать, путейцы после смерти умирают и превращаются в духов, которые вечно в тоннелях рельсы чинят. И их иногда народ видит. Но если подойти к этим путейцам, то жизни легко лишиться. Как я уже сказал, обычная байка. Но дело в том, что…

Старик вдруг замолчал. Проследив за его взглядом, Веник увидел, что тот смотрит в сторону станции, где по узкому служебному тоннелю к ним быстрым шагом идет человек. Это был тот самый молодой охранник, которого они миновали, выйдя со станции.

Парень соскочил со служебной платформы на рельсы и подошел к стоящим на стрелке парням и старику.

— Ты чего? — спросил старик.

— А чего? — улыбаясь, откликнулся сторож. — Я вижу, ты тут чего-то затираешь, дай послушаю, может и мне пригодится?

— Да ничего особенного. Знакомлю парней с нашим, так сказать, фольклором.

— Это что слово такое?

— Да байки местные, истории… Ты про «черных путейцев» слышал?

Охранник хмыкнул:

— Да я их видел! И не где-нибудь, а у нас под боком, между «Павелецкой» и «Таганкой»!

— О, как? — удивился старик.

— Да, — кивнул охранник. — Ты ведь знаешь, у нас там пост в тоннеле, почти рядом с «Павелецкой». Там ведь гермодверь, которую, в случае чего, можно закрыть. И вот как-то возвращаемся мы с парнями с того поста и видим, сидят мастера, чего-то с рельсами возятся, тележка у них стоит, все дела, в общем. И, главное, мужики незнакомые. Ну, я к ним типа «Привет, мужики!», а Андрейка меня за руку взял и потащил мимо. Я не врубился тогда, а он, как мы отошли, говорит шепотом, мол, это они и есть — «черные путейцы». Ну и Леха, он третий с нами был, тоже кивнул, что не надо лезть. Я и тогда не врубился, думал, разыгрывают они меня. Подошел потом к начальнику участка, мы давно знакомы, спрашиваю, что за люди у тебя там, на перегоне? А он тоже, типа, ничего не знает. Журнал показывает, мол, никого на работу туда не посылал. Но видно, что знает что-то. Вот тогда я и призадумался.

— О чём? — выдохнул Антоша.

— О том, что может и не врут на счет этих путейцев.

Некоторое время они все молчали, но затем заговорил старик.

— Я вам вот, что хотел сказать, ребята. Вот эти штуки, — он кивнул на ответвление. — Они как бы безопасны. Но лучше держаться от них подальше. Не всегда они тупиками кончаются. У меня вот какой случай был.

Он воровато оглянулся. Парни тоже оглянулись, но вокруг и в двух темных тоннелях рядом, и на станции, было тихо.

— В общем, был у меня знакомый, мы с ним еще, когда вот это все только-только началось, сошлись. Потом жизнь нас разбросала, долго я его не видел, а несколько лет назад, услышал, что он на «Соколе» обретается, причем не абы кем, а как сыр в масле там катается.

— Слышал я про «Сокол», — задумчиво сказал охранник. — Только где эта станция-то?

— Да, можно сказать, не сильно далеко отсюда. Вон, за «Киевской», «Краснопресненская», а за той «Белорусская». А рядом с ней «Белорусская-радиальная». И вот от нее дальше идут «Динамо», «Аэропорт», а за ними она и есть. Ну, это ладно, в общем, решился я тогда, двинул к нему, авось и устроюсь. Вот пришел на «Сокол», разыскал дружка, он мне обрадовался. Место выбил. Работа вообще ни о чем — ходи по станции, да за порядком следи, хотя там народ самый что ни на есть дисциплинированный. Жратвы навалом. Живи и радуйся. А у меня с самого начала — тревога на душе.

Парни внимательно слушали старика.

— И к чему я вам это рассказываю-то. Там, следующая станция на той линии «Войковская». И прямо с перрона, это если в правый тоннель смотреть, видно, что пути прямо уходят, в двухпутный тоннель. И почти на станции, стрелка, от нее тоннель вправо уходит. И мне объяснили, что пути вперед — это тупик, там завал, дескать. А если надо на следующую станцию, на «Войковскую», то это надо как раз по этому, боковому, тоннелю идти.

— У нас там телефон работал между нами и «Динамо», но почему-то начальство часто друг другу записки писали и меня, как надежного, по несколько раз в день отправляли с ними. Бегал я там, туда-сюда, как мальчик. И вот однажды, уже почти в ночь, возвращаюсь и вижу на перегоне, сидит бригада, чинят чего-то. И тележка у них стоит. Ну, я подошел, язык немного почесать, а они меня шуганули, иди себе дед. Я и пошел.

— А потом, как я на «Сокол» вернулся, там небольшая заморочка вышла. Возились мы перроне и вижу, эта бригада идет через нас. Я подумал, что они с «Войковской» или даже с более дальней станции, и, сам не знаю зачем, глянул им вслед, а они не по боковому, а прямо почесали, якобы в тупик.

Старик обвел парней многозначительным взглядом.

— А еще задолго до этого, слышал я историю, как один паренек на спор, зачем-то в такой вот, тупик побежал.

Артурыч кивнул на средний тоннель рядом:

— Побежал и с концами сгинул. И вот, когда я увидел, как эти мастера туда уходят, то у меня в голове все и сложилось.

— И чего у тебя сложилось? — поинтересовался охранник.

— А то! Что, что эти тоннели, не всегда тупики, а ведут куда-то. Куда-то туда, о чем нам с вами знать не следует!

Старик опять тревожно огляделся и сказал:

— И вот, как я уже сказал, жратвы там, на «Соколе», много было. И заметил я, что мотовозы, что жратву привозили, тоже с этого, центрального тоннеля приходили. Вот такие дела. Что хотите, то и думайте…

Охранник хмыкнул и, как старик недавно, воровато огляделся и сказал:

— Я еще давно, на «Свободе», слышал, что возможно есть договоренность между Альянсом, Диаметром и другими станциями. Ну, что эти путейцы чинят рельсы и прочую ботву, а их никто не трогает. Ну, а чтобы народ не будоражить, руководство делает вид, что знать ничего не знает и, возможно, даже эти легенды и выдумывает.

— Интересно, — пробормотал старик. — А я о таком и не думал. А ведь это логично…

Веник же вспомнил дальние станции Альянса и всю мистику связанную с ними. Людей в противогазах. Что, если это не какие-то отморозки, а…

— Послушайте, — сказал он. — А вот те дела, что на дальних станциях у нас делаются. Они ведь тоже могут с этим быть связаны? Вот эти «шаги чертовы»…

— А что ты знаешь о «чертовых шагах»? — немедленно поинтересовался охранник, скептически глядя на парня.

— Да я их сам слышал!

— Где это?

— Ну, там, за «Шоссе».

— А ты, что, был там?

— Ну, да. Делали вылазку недавно…

— Погоди-погоди! — сильно удивился охранник. — Так это ты что ли был там, когда у наших там какие-то тёрки с бандитами были? Говорят, там какие-то ценности и мотовоз Платона какие-то новички назад вернули?

— Да, — поморщился Веник, вспомнив погибших тогда людей: заместителя коменданта «Шоссе» и тех, кто был с ним. — Там долгая история…

— Ну… Ни фига себе! — охранник с ошалевшим лицом оглядел парней. — Я ведь слышал про тебя. У меня даже кореша были, когда тебя на «Ильича» привезли! Видели тебя мельком. Мы у нас, на «Свободе», спорили еще — я ведь думал, что эту историю руководство выдумало, чтобы, так сказать, боевой дух поднять у нас!

— Тебя как зовут? — спрашивал он, протягивая руку парню.

— Вениамин.

— А меня Паша! — охранник крепко пожал ему руку.

Слушая такие восторженные слова, Антоша, хоть и час назад и слышал вкратце историю Веника, но сейчас смотрел на него, широко раскрыв глаза, словно первый раз увидел.

— А сейчас-то ты, чего здесь делаешь-то? — спрашивал охранник. — Не думал, что здесь таких героев встречу.

— Да… — махнул рукой Веник. — Я в героях недолго ходил. Мои кореша потом с «Римской» мотовоз угнали, у них своя цель была, а я в Альянсе остался, ну, понравилось мне у вас. Думал я, что мне хорошо на «Ильича» будет. Ну, вот, как мои сбежали, меня крайним и сделали. Ни за что! Приговорили расстрелять, но из-за «заслуг» отправили на крайних баррикадах, которые за «Шоссе», дежурить, а я оттуда «ноги сделал». Сейчас вот опять тут. И они опять там решают, как со мной быть.

— Ну, дела… — удивленно пробормотал Паша, уважительно глядя на Веника.

Бросив взгляд на станцию, не идет ли кто, охранник сказал:

— Вообще, если честно, лажает наше руководство, по страшному! И давно это началось. Как Платон пропал, так херня и началась.

— Ну, спасибо тебе, мил человек, — усмехнулся дед Артур. — Открыл ты нам глаза. Не знали мы, что в руководстве у нас — дурак на дураке!

— Так я серьезно! Вот война эта — ну, зачем она нужна? Ладно, Диаметр. Они давно уже Кольцо к рукам прибрать хотят, но нам-то это зачем? Ну, отбили мы эти «Парки». А дальше? Что с ними делать-то? Кто тут жить будет?

— А, ладно! — перебил его старик. — Потом еще поговорим. А пока пойдем мы, а то Суханов опять разорется.