Александр Неверов – На ничейной реке (страница 19)

- Что делать будем, а? Гриш?

Оглянувшись вокруг и никого не увидев в темноте, товарищ потащил его в тёмный дом, через свою дверь. В свете лампы Павлик увидел, что они оказались на пустой веранде, где стояло только покосившееся старое кресло. Гриша увлек его дальше в комнату. Там обстановка была такой же спартанской - кровать, небольшой шкаф и вешалка на стене.

- Послушай, Гриш, - забормотал скороговоркой Павлик. - Что делать-то будем, а? Ведь надо же как-то придумать, чтобы...

- Тихо, Пашок! - приглушенным голосом перебил его Гриша. - Скажи мне, ты понял, что Профессор псих?

- Ну, конечно! - вырвалось у парня. - Это же бред!!! Ну, куда мы?.. Зачем нам это???

- Спокойно! - Гриша взял Павлика за плечи и легко тряхнул.

- Слушай меня, Пашок! Я завтра пойду с ними. Дойду до станции "Ельшанка", а там...

"- При чем тут Ельшанка?" - тупо подумал Павлик.

- А там, - продолжал Гриша. - Там железная дорога идет на Дон, прямиком в город Ростов-на-Дону. Это не та дорога, что здесь, у Мамаева Кургана. Тут дорога идёт на северо-запад, а та, которая у станции "Ельшанка" - прямиком на запад. По ней, наверное, даже быстрее доберёмся до Дона. А за ним, как говорят - прежняя, нормальная, жизнь сейчас. Вот туда я и иду. Хочешь со мной?

Павлик смотрел на товарища, открыв рот от удивления. Только сейчас до него дошло, почему и зачем Гриша так подробно расспрашивал Профессора об этой "Ельшанке" и прочих делах. Стало стыдно за свое скудоумие.

- Так что, Пашок, думай, - сказал Гриша. - Сейчас - полежи-подумай. А потом, завтра, как выйдем отсюда - решишь, с ними ты, в университет, или со мной, на Дон? В общем, время у тебя будет, дабы подумать...

- Да ты чего, Гриш! - опешил Павлик. - Конечно, я с тобой, но... Может можно как-то сделать, чтобы не ходить с ними... Ну, чтобы остаться...

Гриша хмыкнул:

- Нет, Пашок. Ты чего, не понял, что ли? Они уже всё без нас решили. Мэр тоже в курсе и это всё с его согласия. Я так думаю, Профессор его со своим нытьём про братишку так достал, что они решили нами пожертвовать, лишь бы он тут не вопил и народу не болтал про эти огни. Понял? Так что, если откажемся идти, хрен пойми, что тут с нами будет!

Да и вообще, я тут у вас засиделся. Год уже живу. Хватит. Пора уже дальше двигать. Меня ваш санаторий ёбаный уже вот как достал.

Товарищ провёл рукой по горлу.

- Поэтому, давай закругляться - завтра вставать рано. Надо ложиться! Но ты все-таки подумай, куда ты - со мной на Дон или с ними, в Университет? Давай, думай!

Павлик и оглянуться не успел, как Гриша за руку вывел его из комнаты, провел по веранде и выставил на улицу.

Еще толком не пришедший в себя парень обошел домик и ненадолго задержался перед входом, глядя в темноте на свое жилище, которое уже долгие годы служило ему домом.

Он жил здесь всего два года, с того времени, как ему исполнилось шестнадцать лет, однако давно уже ему казалось, что он тут живёт всю жизнь. Надо сказать, всё это время парень относился к своему жилищу довольно пренебрежительно, обычно называя его хибарой. Это действительно был один из худших домов в Поселке, не считая нескольких совсем уже развалившихся строений, в которых давно никто не жил.

Но сейчас, в этот вечер, он впервые ощутил, насколько тяжело будет уходить отсюда. И этот неказистый голубой домик, вдруг показался таким родным и любимым, что хотелось заплакать.

"- Милый домик, - растроганно думал Павлик, - Сколько лет я провел здесь, спасаясь в тебе от холода, жары и дождей. И все это время даже не сказал "спасибо".

От нахлынувших чувств, парень заплакал. Слезы катились по его щекам, а он стоял, и все не мог налюбоваться на свой, лучший в мире домик. Только сейчас до Павлика вдруг дошло, что значит выражение "родной дом".

Войдя внутрь, в свою комнатку, Павлик ненадолго зажег лампу. Огонек сразу разогнал темноту, и по стенам комнаты весело заплясали мелкие тени. Снаружи раздавались трели сверчков, но через стену, из комнаты Гриши, не доносилось ни звука.

Павлик разделся и лег в кровать, потушив лампу. Он думал, что теперь долго не заснет, и решил серьезно проанализировать создавшееся положение. Однако вместо этого, он сразу же провалился в глубокий сон.

Глава 8, в которой происходит чёрте что

Над Большой протокой поднимался слабый туман. Ночь медленно уступала место серому утру. Мерно скрипели в уключинах весла, да слышался тихий плеск весел в воде. Несмотря на то, что подъем был час назад, Павлику смертельно хотелось спать. Он сидел в большой лодке, на скамье, перед лодочником, щуплым узкоглазым стариком по имени Кирсан.

Профессор и Димочка сидели на носу. Гриша с Павликом разместились на корме. Кирсан же восседал в середине лодки, сосредоточенно и размеренно работая веслами, и, одновременно, вглядываясь в туман. Удивляло, как такой хилый старик так ловко орудует тяжёлыми вёслами.

Павлик вспомнил выход из Поселка. Проводить их вышло всего несколько человек. Мэра не было, из "властной верхушки" присутствовал только завхоз.

Завтракали в столовой. Кашу рано утром сварила и накладывала им в тарелки поселковая повариха баба Маша. Сколько себя помнил Павлик, она всегда работала на кухне.

Раньше, во время утренних завтраков Павлик часто бросал взгляды на Дашу, но сейчас ему было как-то всё равно, рядом она или нет. Почему-то сейчас, на этом "прощальном завтраке", девушка бойко болтала с Димочкой и иногда глупо хихикала, что сильно раздражало Павлика.

- Эх, куда же вы, - вздыхала баба Маша, стоя рядом со столом. - Жалко-то как...

- Да не причитай ты, - бросил ей Кирсан.

- Ну, а как же... - в очередной раз вздохнула старая повариха.

Также в памяти отложилось прощание Димочки и Даши. Перед посадкой в лодку, они картинно обнялись и начали целоваться. Гриша смотрел на парочку с нехорошей ухмылкой, а Павлик отвернулся.

Край неба немного покраснел, стало чуть светлее. Кирсан внезапно перестал грести.

- Кириллыч, - сказал он. - Посмотри, чего это там плывет. Не человек ли?

- Где? - спросил Профессор.

- Да вон, с правого борту.

Все в лодке стали вглядываться в мутную воду. Наконец Павлик увидел, что течением к ним подносит, какой-то раздутый предмет.

- Тьфу ты, - сказал Кирсан и снова налёг на вёсла.

Павлик пригляделся и увидел, что это никакой не утопленник, а разбухший труп собаки или другого животного, который медленно несло течение.

- Да, Димочка, - подал голос Профессор. - Вот во что превратилась наша красавица Волга. Несколько грязных проток. Но не всегда же так будет.

- Не хочу тебе расстраивать, Кириллыч, - откликнулся Кирсан. - Но боюсь, что всегда.

Профессор почему-то ничего ему не ответил, и от этого Павлику сразу стало как-то тоскливо. Сейчас его бывший учитель выглядел не представительно - одетый в тёмно-зеленую штормовку и такие-же штаны. Пожалуй, это был первый раз на памяти Павлика, когда он видел Профессора без обычного костюма.

В руках старик держал большую керосиновую лампу. Перед выходом, эта лампа весьма удивила Павлика. Но Гриша, шёпотом, объяснил, что этой лампой Профессор собирается освещать их путь, во время путешествия по тоннелям. Услышав это, Павлик лишь только тяжело вздохнул...

Сейчас, глядя как эта лампа лежит на коленях у старика, Павлик ещё раз тяжко вздохнул. Он как-то не очень представлял себе Профессора с этой лампой в тоннелях.

"- Незабываемое зрелище, наверное, будет", - только и подумал он.

Парень отвёл взгляд от старика и посмотрел на бывшего друга, одетого в камуфляжные штаны и серую куртку. Димочка сидел на носу лодки, приняв картинную позу и держа в руках "слонобойку". Сидел с таким видом, будто в его руках была настоящее огнестрельное оружие. И ведь если бы он стрелять умел, а так... Одно позёрство.