Александр Неверов – Главное убежище (страница 87)
— Вот! — он подал ее Деду.
Тот открыл ее, бегло просмотрел несколько страниц и сказал удивленно:
— Так это же… Ну, ты и молодец!
Старик, улыбаясь, потрепал Бороду по щеке.
— Молодчина! Я в тебе не ошибся!
Тот тоже расплылся в улыбке.
— Там еще был журнал какой-то, с заметками и числами. Но он большой, зараза, я его не смог бы просто так вынести.
— Ничего, — успокоил его старик.
— Так что там такое? — спросил Веник.
Дед посмотрел на парня и снова открыл тетрадь, пробежав глазами по строчкам.
— Я так понимаю это дневник тех, кто был на этой станции, — сказал старик.
Веник задумчиво почесал подбородок.
— И что теперь? Толстый, ты говорил тут с главными?
— О чем?
— Ну, как о чем? Об этом всем. Вот мы, то есть они, нашли станцию. И что дальше-то делать будем?
— Правильно, — сказал старик. — Надо поговорить с ними!
Он засунул тетрадку за пазуху и встал с кровати.
— Идем, а ты Веня пока отдыхай — вместе с толстяком старик вышел из палаты.
Веник лег на кровать. Ему почему-то показалось, что старик ни к какому руководству не пойдет, а ушел он только, чтобы поговорить наедине с Бородой. А может быть с Бородой и Зайцем. В который раз испортилось настроение, и навалилась апатия.
Прошел час, Дед все не возвращался. Валяться в кровати надоело и Веник вышел прогуляться на станцию. За ним, как обычно, увязалась Илона. Парень медленным шагом направился в центр станции, думая, что за последнее время все пошло наперекосяк. Вот даже взять эту девушку. Еще совсем недавно, до плена, при мыслях о ней Веник чувствовал восторг, то сейчас вот она, идет рядом с ним, и он только и думает, правда ли она хочет помочь ему как медсестра, или же таким образом «благодарит» его за свое «спасение».
Они приблизились к рынку и встали в одном из проходов к платформам, посредине арки, наблюдая за людьми в зале.
Илона, видя, что парень молчит, начала разговор сама, рассказывая о своей жизни на «Свободе». Веник сперва прислушивался, но рассказы о ее подругах и прочих мелочах его мало интересовали, а уж когда Илона стала рассказывать, как за ней ухаживали разные парни, парень перестал обращать на болтовню девушки внимание и сосредоточился на станции.
Рядом сновали люди. Стояли торговцы. Бродили покупатели. Каждый был занят своим делом. Вдруг Веник, посреди этой суеты заметил Бороду. Толстяк стоял спиною к ним, прислонившись к стене, на ступеньках, ведущих в переход на «Римскую» и смотрел в конец станции. Веник с каким-то детским любопытством наблюдал за толстяком, размышляя, чего он тут торчит. Через несколько минут появился Заяц, который спокойной походкой подошел к толстяку и стал рядом. Со стороны могло показаться, что они просто стоят рядом, но тут внимательно глядевший на Бороду Веник заметил, что те тихо и незаметно переговариваются. Заяц что-то сказал. Борода ему ответил, оттолкнулся от стены и направился в конец зала, туда, где находилась администрация станции. Заяц же пошел по ступенькам наверх, в переход на «Римскую».
«Ну и дела, — подумал Веник. — Похоже, эти болваны снова что-то затевают. Только что?»
С какой-то ревностью он подумал, что Заяц прекрасно влился в их компанию.
Рядом что-то говорила Илона, но Веник стоял, тупо размышляя о своих товарищах и особенно о Зайце, пока его что-то не привлекло в словах девушки. Он прислушался.
— … и когда смотрю на всех здесь, то жалко мне их, — говорила Илона. — Ведь многие из них и не знают, что такое настоящая жизнь.
— А откуда ты знаешь, что такое настоящая жизнь? — спросил ее парень. — Ты думаешь, у вас в бункере была эта «настоящая жизнь»?
— В каком бункере? — спросила девушка. По ее удивленным глазам и настороженному милому личику, Веник понял, что она сильно встревожилась.
— Да ладно, я все знаю. Про ваш бункер и про Дока вашего…
— Знаешь? Но откуда? — недоверчиво спросила девушка.
Веник усмехнулся.
— Кое-чего Шуруп рассказал, а с вашим Доком, я считай, лично знаком.
— Что?
— Да. Он меня распотрошить хотел, но потом передумал и отпустил.
Илона молчала.
— А этот твой Док, он что, лучше этих людей? — зачем-то спросил Веник.
— Конечно! — живо воскликнула девушка. — Он хороший и умный. Он ведь не просто так все делает. Ну, все это… Опыты ставит. Он многое изобрел и помог людям. Я знаю, что вашему дедушке помогли его лекарства. Он и как руководитель многое может и делает.
— А этот твой, Мирослав, — спросил Веник, чтобы перевести разговор в другое русло. — Он как? Тоже хороший? Как Док?
Веник сам удивился, зачем он говорит так, чтобы разозлить девушку, однако та все его издевательские вопросы принимала за чистую монету.
— Нет, он не такой. Мирослав другой. Мы с ним расстались после всего этого. Ведь он хотел бросить меня там одну. Он не любит людей. Он скорее углублен в себя, он…
Веник почувствовал раздражение.
«Ну и девица, — думал он. — Вот теперь про своего хахаля запела. Поругалась с ним и теперь мне тут мозг насилует. А потом помирится и снова к нему».
— Знаешь, — неожиданно сказала Илона. — А я ведь когда Шуруп нас спас и рассказал о тебе. И я тебя сразу вспомнила. Я ведь видела тебя на «Парке культуры». Знаешь, я уже там что-то к тебе почувствовала.
— Чего? — удивился парень, посмотрев на девушку.
— Почувствовала, что все это не просто так было. Ну, все это… Я ведь много думала. Ведь если бы я тогда не ушла с Мирославом, ты бы меня тогда не увидел, и мы не встретились.
Девушка придвинулась ближе к Венику. Ее лицо оказалось прямо перед ним и он почувствовал ее чистое дыхание.
— Поцелуй меня, — неожиданно попросила она.
Выбитый из колеи такой просьбой Веник, неожиданно для себя вдруг поцеловал девушку в губы.
Илона закрыла глаза и обняла его за шею своим руками.
Веник застыл. Еще никогда он не был так близко от девушки и вообще, раньше он с женщинами дела не имел.
«А что, если она издевается?» — подумал он и неожиданно для себя обнял Илону и положил руки на задницу девушки, с неудовольствием вспомнив, каким образом тискали женщин обитатели Тамбура.
Однако Илона никак не показала своего недовольства. К удивлению парня она только улыбнулась и снова поцеловала его в губы и придвинулась еще ближе. Веник обхватил девушку за талию и почувствовал у себя на груди ее грудь.
Тут ему стало так хорошо, что все мысли о Доке, хахале Илоны, да и остальных людях на этой станции куда-то улетучились. Стало вдруг на все плевать. На все проблемы, на «Шоссе», на бандитов, на Диаметр и даже на Главное Убежище.
«Ну, ничего себе!» — только и подумал Веник и почему-то вспомнил бандита Васька и его порнографические картинки.
«Да, это вам не нарисованные девки», — подумал он, с волнением ощущая упругое и теплое тело девушки под руками.
Таких необычных ощущений он в жизни еще не испытывал. Ему было очень хорошо. Он бросил взгляд на рынок. Люди занимались своими делами. Никому и дела не было до обнимающейся в проходе парочки — и торговцы и покупатели были заняты тем, что следили, как бы их не надули. Какой-то чужак прошел мимо, мельком глянул на них и отвел взгляд.
— Ладно, — сказал Веник, с трудом отстранив девушку от себя, которая теперь преданно смотрела ему в глаза. — Пойдем назад, устал я чего-то, — соврал он. На самом деле, он готов был стоять так с ней в обнимку целый день.
— Да-да, пойдем, — согласилась девушка.
Они не пошли через рынок, а направились в лазарет по полутемной платформе, где почти никого не было.
Веника просто разрывало от новых ощущений. Тут он заметил, что словно не идет, а парит над платформой — так легко ему было. Вся тяжесть куда-то испарилась.
«Ну и ну, — думал он. — Как же это я?»
Только подойдя к лазарету он заметил, что они идут, держась за руки.
Коротко простившись с Илоной, с сожалением отпустив ее руку, он прошел к себе. Дед уже был там, сидя на своей кровати и уткнувшись в принесенную толстяком тетрадку.
— А может, надо было поцеловать ее на прощание? — с запозданием подумал парень, направляясь к своей кровати. — Хотя чего, я ее могу снова хоть через минуту увидеть.