Александр Неустроев – Фото на память (страница 1)

Александр Неустроев

Фото на память

История, которую вы держите в руках, не имеет героев. В ней есть палачи, жертвы и редкие, хрупкие проблески человечности, растоптанные сапогом системы, превратившей убийство в бюрократию, а расовое безумие – в государственную доктрину.

Здесь не будет бравых солдат, идущих в бой под развевающимися знамёнами. Солдаты, о которых пойдёт речь, не защищали свою землю. Они пришли на чужую, чтобы вершить «расовую гигиену» – эвфемизм, за которым скрывались расстрельные рвы, виселицы и печи. Дивизия СС «Рига», как и все формирования «Чёрного ордена», была сборищем не солдат, а карателей. Их «подвиги» – это не взятие высот, а сожжённые заживо деревни. Их «доблесть» – в умении бить прикладом по лицу старика и насиловать подростка в подвале горящего дома. Мы осудим их – каждого – поимённо. Не за «службу Родине», которой у СС не было, а за конкретные военные преступления против человечности.

Здесь не будет романтики «рыцарей новой Европы». Будет серая, отвратительная правда: скучающие убийцы в чёрных мундирах, пьяные мародёры, карьеристы, строящие карьеру на доносах и жестокости, и интеллектуалы-изуверы, видевшие в людях лишь материал для экспериментов. Третий Рейх, НСДАП и их элитарная гвардия СС были не «трагическим заблуждением», а отлаженной машиной по производству смерти, основанной на лжи, расизме и абсолютном презрении к человеческой жизни.

Эта книга – о тех, кто никогда не давал приказов. О деревенском учителе, размозжившем голову о порог своей же школы. О девушке, которую заставили выбрать, кого убить. О ребёнке, плачущем рядом с телом матери на окровавленной земле. Они – центр этой истории. Их тихий, растерзанный голос – единственный, кто имеет здесь право на сочувствие.

Я осуждаю. Осуждаю нацизм как идеологию ненависти. Осуждаю СС как преступную организацию, члены которой добровольно отреклись от морали. Осуждаю расизм и ксенофобию – яд, который превращает соседа во «врага», а человека – в «недочеловека».

Я пишу эту историю как памятник. Не из камня и бронзы, которые могут обветшать. А из слов. Чтобы помнили. Чтобы, читая о леденящем, расчётливом зле Рейнхарда и патологической жестокости Вайнера, вы чувствовали не ложный трепет, а холодную ярость и отвращение. Чтобы, видя, как рушится мир обычных людей Корюковска, вы поняли истинную цену «нового порядка», принесённого на штыках.

Память – это не скорбный взгляд в прошлое. Это оружие против забвения, в котором таится семя будущего повторения. Пусть эти страницы станут таким оружием. Читайте. Помните. Судите.

Потому что пепел Корюковска стучит в наши сердца. И его стук – это вопрос, обращённый к нам, живущим после: «А ты уверен, что твой мир защищён от этого?»

Глава первая.

– Здравствуйте, мы новые так скажем следователи вашего дела. Я Ульям Маршал офицер британской короны, а около меня стоят офицер Советской России Илья Смирнов. Я буду задавать вопросы, а вы будете отвечать на них. – сказал офицер Ульям Маршал сидя напротив военного преступника, который показывал своё равнодушие к происходящему.

– Зачем мне это делать? Как я знаю у вас ни единого доказательства, что я как то связан с ужаснейшими преступлениями на восточном фронте, в которых вы меня обвиняете почти целых шесть лет. Я сижу тут и жду когда меня отправят на свободу, где открою свой магазинчик, а офицеров, которые меня судили отправят на моё место и будут судить по заслугам. – ответил Вильгельм Рейнхард с улыбкой истинного садиста.

Вильгельм Рейнхард выглядел плохо для своих пятидесяти пяти лет, всё тело было морщинистым, старым и на самом деле оно было ещё очень слабым. Скрывало его тело длинный и чёрный костюм. На его голове была видна мятая и такая же чёрная, как его костюм котелок, который скрывал его лысую голову. Ещё виднелись у него густые белые усы, которые явно ему не подходили. Всю эту картину подчёркивали его густые белые бакенбарды. Он сидел на мягком стуле, как его кости выли от жёсткости деревянного стула и только по этому поводу специально для него принесли мягкий стул.

– Офицер Илья Смирнов расскажите что вы нашли на территории Советского Союза, а точнее Белорусской ССР где была деревне Хотынь и где была полицейская дивизия СС Рига в это время. – сказал Ульям глядя с призрением на военного преступника Вильгельма Рейнхарда.

– На территории Советского Союза, а точнее Белорусской ССР в деревне Хотынь где находилась рота СС Рига с её упырём Вильгельмом Рейнхарда. Деревня была оккупирована только первого августа 1941 года, на момент первого года существование в оккупации было убито триста сорок евреев, и белорусов, путём расстрелов взрослых. Когда трупы откопали, они прошли медицинское обследование, мужчин были убиты первыми путём расстрелов, а многих девушек изнасиловали перед массовыми расстрелами, некоторых пытали средневековыми пытками. Такими пытками как прижигание, женское обрезание без наркоза и многие другие. Как рассказывает один выживший мальчик, его и других пацанов заставили вырыть яму, где потом их родителей расстреляли. На момент августа 1942 года СС дивизию Ригу отправили воевать не с мирным населением, а с храбрыми героями и защитниками Сталинграда. Учитывая, что из себя представляла дивизия, большая часть полков были уничтожены или взяты в плен, где потом многие отправились в лагеря. Вовремя всех этих событий погиб первый командир СС дивизии Риги Йозеф Хакасии. Офицер Ульям Маршал мне продолжать? – очень холодно и с ненавистью сказал Дмитрий Зайцев смотря на Вильгельма Рейнхарда.

Пока Зайцев говорил, Илья Смирнов не сводил глаз с Рейнхарда. Его пальцы, лежащие на столе, медленно сжались в белые, неподвижные кулаки. Он не просто слушал доклад. Он снова видел это: не Хотынь, а свою, Высокое Село под Смоленском. Такой же август. Такой же запах горящей соломы и… чего-то сладковатого, въедливого. Его старшая сестра, Мария, так и не вернулась с того луга, куда согнали женщин «на проверку». Отцу, сельскому учителю, размозжили прикладом голову на пороге собственной школы за отказ сдать «оккупационным властям» радиоприемник. Илья, тогда пятнадцатилетний паренёк, прятался в погребе и слышал каждый звук, каждую команду, отданную хриплым голосом на ломаном русском. Он вылез через три дня. И нашёл своих родных.

– Нет, этого достаточно. Вильгельм Рейнхард, это был очень краткий рассказ ваших военных преступлений в той деревне, точнее солдат, которые смогли выжить. Как мы отлично знаем вы второй Группенфюрер СС(генерал-лейтенант) для СС дивизии Рига, которая была заново сформирована к концу 1942 года. Она состояла из преступников, которые вышли из латышских, немецких, советских и некоторая малочисленная часть из польских тюрем, чтобы воевать с мирным населением Советского Союза. – Ульям Маршал хотел продолжить говорить, но его перебил Вильгельм Рейнхард. – около шести лет, каждый из вас это повторяет и снова повторяет. Я отлично понимаю для чего это. Вы снимаете на киноплёнку это, что бы за документировать допрос, но как мне кажется, это просто издевательство над честным и хорошим человеком, как я. И про последние, вы правы и я полностью соглашаюсь, кем что это дивизия совершала военные преступления на территории Белорусской ССР, Чехии и Польши, но на тот момент, я уже не являйся, её командиром, как ушёл в добровольную отставку, после ранения.

– Может и так, но давайте не будем забывать, что вы подали в отставку только двадцать второго декабря 1943 года и это точно, но документов, что вы делали почти целый год нету. Ни документов, ни отчётов, ни писем. И по словам ваших бывших коллег вы были абсолютно белым и на вас нет не одной капли крови. – сказал Ульям Маршал.

– Тут надо благодарить высших чинов Рейха, которые дали приказ о уничтожение всех документов. Теперь вам приходятся искать доказательства, тому чего не было. – Вильгельм Рейнхард продолжил говорить свои лживые слова и в этот момент на русском языке советский офицер Илья Смирнов обратился к своему рядовому. – Ну вот объясни мне, что мы сейчас делаем? Тут всё же понятно, этот ублюдок военный преступник, но из-за того, что он попал в плен британцам мы должны его судить по британской бюрократической системе. Более шести лет судим его. Лучше нам передали бы, мы было его быстро к стенке поставили за его преступление против советского, чешское, польского населения.

– Так товарищ офицер, уже всё, его время закончилось, мы ж нашли доказательства на него. – ответил радостно рядовой, в этот же момент, пока Илья Смирнов вёл разговор с рядовым, Ульям Маршал возразил Вильгельму Рейнхарду. – к сожалению, у нас не было доказательств, того что под вашим руководством в 1943 году ваши солдаты совершали без человеческие преступление, как большинство деревень где предполагается, что ваши солдаты проходили, были сожжены до углей с местными жителями или жестоко убиты те которые могли рассказать про все эти военные и без человеческие преступления. Пару человек, которые являются свидетелями к сожалению были на тот момент детьми, а единственная взрослая девушка с сожжённой Корюковске, сидит в. – Ульям Маршал обратился к Илью Смирнову. – как вы говорите по-русски «дурка»? Она сидит в «дурке», после того, как пережила трагедию в Корюковске.