Александр Нетылев – Зеркало Души (страница 63)

Выпрыгнув в окно второго этажа, Чезаре торопливо подсчитал, за каким окном располагалась 'ловушка', и, закинув леску, свесился прямо перед ним. В правой руке мелькнул лазерный пистолет: он был зол, ему было больно, и он не собирался щадить своего противника.

Анна как раз, вышибая дверь, вылетала в коридор из комнаты Акечи, где оказалась после взрыва. Одновременно она поливала комнату из огнемета, — но ни все так же уклонявшемуся Рю, ни защищавшейся хитиновым панцирем махо-седзе это не наносило никакого вреда. А между тем, обе стороны коридора блокировали безопасники. Западня.

Оставалось добавить последний штрих. Широкий луч, полная мощность. Даже если череп выдержит, с глазами ей придется попрощаться…

— Я же сказала! Она — моя! — между лучом и Анной внезапно оказался знаменитый зонтик Кирии Сольтхильд. Выстрел пропал втуне.

— Идиоты, — заявил Чезаре в адрес всех присутствующих, появляясь, после чего поймал взгляд драконицы и громко, ледяным голосом добавил:

— Лилит, немедленно слезай и выходи за пределы помещения. Ты знаешь меня: я такими вещами не шучу.

Анна криво ухмыльнулась, сорвала с плеча винтовку… и швырнула её на пол.

— Ладно. Я сдаюсь. Побегали и хватит.

Кирия сделала шаг вперёд, а затем резко развернулась, нанося удивительный по скорости, изяществу и красоте удар своим мечом, целясь Анне в область пояса, грозя ту банально перерубить на две части своим мономолекулярным клинком. Вот только изумляться красоте было некогда: вместе с киборгом она могла задеть и Лилит.

Коротким движением передвинув регулятор луча на малую мощность, Чезаре выстрелил в спину. Кирии все же было далеко до Рю: она не чувствовала пустоты и не могла уклониться. Мощность была недостаточной, чтобы убить ее, но луч оставил болезненный ожог и оттолкнул ее, в результате чего удар пришелся лишь на ногу Анны. Мгновением позже на Кирию накинулась еще и Акечи.

— Сдурела?! Всё кончено! — крикнула она.

— Касараб! Что происходит?! — возмутилась Лилит, поднимаясь с пола.

— Что происходит? — переспросил Чезаре, спускаясь в коридор, — Происходит то, что Мария позвонила чуть ли не в слезах с заявлением, что ты ввязалась в передрягу; а прибыв на место, я обнаруживаю тебя в статусе живого щита при опасном преступнике. Опять.

— Мася? — нижняя губа Лилит задрожала. Замечание явно неслабо задело девочку, — Мася!

Драконица резко обернулась в сторону уверенно шагающей к ним Марии.

— В сторону от них, Лили, — холодным тоном приказала та, на ходу зажигая в руке огненный меч.

— Все уже закончилось, — сказал Чезаре, подходя к Марии и будто не обращая внимания на устрашающее оружие в ее руках, приобнимая ее за плечи, — Все хорошо… Хотя увы, мне в этом бою похвастать нечем.

— Нет, Мася! — воскликнула Лилит, тоже становясь на пути аспирантки, — Не надо! Она — хорошая!

— Мария… — кардинал настойчиво сжал ее руку с мечом, — Бой окончен. Убери это.

Ни искорки теплоты ни в голосе, ни в глазах. Не было даже жара ярости, только какая-то одержимая целеустремлённость:

— А приказ об устранении не исполнен. Отпусти. Я казню эту тварь.

Чезаре не считал Анну 'хорошей' и, в общем-то, полагал, что смерть она заслужила. Но этот холодный взгляд… Ему не нравилось то, что творилось с Марией, и он каким-то шестым чувством понимал, что нельзя позволить ей осуществить казнь.

— Ее судьбу решит Нарьяна, — ответил он, чуть меняя положение. Теперь его жест был только объятием, ничуть не мешавшим движению руки. Он как бы говорил: 'Если хочешь пройти через меня, давай. Я не стану защищаться'.

Имевший весьма смутное представление о морали, он, тем не менее, категорически не хотел, чтобы Мария становилась… такой. Он должен был остановить ее, даже если это значит наступить на горло собственным принципам.

— Может быть, она решит ее совместно с нами. Но одно я знаю точно. Ты не должна превращаться в хладнокровную убийцу. Только не ты.

Два взгляда скрестились, как шпаги. Холодный взгляд янтарных глаз и теплый — черных. Всегда было наоборот…

— Нарьяна уже решила её судьбу, — ответила Мария, отталкивая Чезаре в сторону.

— Оп-па… — пробормотала Акечи, продолжая удерживать Анну, — Звезда в шоке.

— Мася? — удивлённо произнесла Лилит.

Только Анна попыталась воспользоваться паузой, чтобы оправдаться:

— А как насчет того, что студенты без причины устроили охоту на гражданина Колумбии и моего будущего супруга Тайама Рокиа? Проверьте планшеты, или какие там средства связи у вас используют эта блондинка и тот сгоревший бедняга, и вы точно обнаружите сообщение от профессора Кеншу. Или мне надо было спрашивать у каждого, собирается ли лично он убивать Тайама или еще подумает? Или…

Она запнулась, поймав враждебный взгляд Чезаре.

— Заткнись и не мешай, — сказал он.

После этого он снова обернулся к Марии и, почти касаясь лицом ее волос, прошептал ей на ухо:

— Я же знаю, что ты не такая, какой пытаешься быть сейчас. Не убийца. Не… не инструмент.

В первый раз за очень долгое время он коснулся ее статуса сигмафина. Он предполагал, что ей неприятно вспоминать об этом, и избегал этой темы. Однако сейчас она напоминала именно орудие. Слепое. Холодное. А Чезаре уже не раз упоминал, что главной его целью после ее клеймения было не дать ей в действительности стать вещью. Для него она была живой, даже несмотря на то, что он знал, кто она такая.

И он надеялся, что она это понимала.

— Ты ничего не понимаешь! Она должна умереть — и я убью ее! Я…

Чезаре понимал, что если ее срочно не успокоить, она наговорит много лишнего и сделает еще больше. Традиционно лучшим способом успокоить разбушевавшегося собеседника он считал хороший удар по затылку, но… Бить Марию он бы не стал ни при каких обстоятельствах. А вот…

— Мария! — снова окликнул он, после чего развернул ее к себе и… поцеловал.

Паладинка как будто мгновенно уснула на руках Чезаре. Огненный клинок в её руках оплавлял пол, казалось, её даже ноги не держали, однако на поцелуй девушка все же отвечала. Чезаре практически выпал из окружающей реальности. Где-то в глубинах его мозга модуль памяти исправно записывал все, что происходило вокруг, но его самого интересовала только Мария. Он старался продлить поцелуй как можно дольше — не только потому, что это попросту приятно (хотя и не без того!), но и потому, что он боялся, когда она откроет глаза, снова увидеть в них тот же лед. Он не знал, что делать тогда.

— Вообще-то, охота — это не убийство, — сообщала тем временем Кирия, — На меня охотились трижды, и…

— Тихо! — в следующую секунду напротив ее губ остановился пальчик Акечи, которая с искренним переживанием в глазах, сжав кулачки, следила за сценой поцелуя, — Я не хочу упустить момент!

— Учитель, вы извращенка, вы в курсе? — осведомилась Анна, но та только отмахнулась.

Мария всё ещё не держалась на ногах и не падала только потому, что Чезаре удерживал её от падения. Наконец, веки девушки медленно поднялись, и он смог увидеть удивительной чистоты взгляд, в котором не было ни острых осколков льда, ни жара ненависти, ни отблесков металла целеустремлённости. Лишь то самое волшебное сияние наивной доброты, что и было ее истинной сущностью.

Чезаре облегченно вздохнул. Он не вполне понимал, что с ней случилось, но что-то ему подсказывало, что уже в третий раз он едва не потерял ее. И в третий раз все обошлось.

— Не пугай меня так больше, хорошо? — сказал кардинал, нежно проводя ладонью по ее щеке. Девушка зажмурила глаза, как кошка, и это говорило лучше любых слов.

— Так что будем делать с Анной? — вернула их к реальности Кирия.

— Мы даём шанс каждому, помните? — всё так же нетвёрдо стоя на ногах, произнесла Мария, — Нам заплатили за то, чтобы мы дали ей шанс стать человеком. Только… Если она еще раз приблизится к моим подопечным, я ее все-таки убью.

— Если человек не может должным образом распорядиться своей силой, то он не имеет на нее права, — подхватил Чезаре, уже придумавший подходящее решение, — Я вношу предложение извлечь все киберимплантаты синьориты Варгас, заменив их лечением на проекторе, после чего объявить охоту.

Анне эта перспектива явно не понравилась:

— Прошу меня простить! Я немного перестала понимать, кто из нас вырос в диктаторской стране, где отсутствует представление о справедливом суде. Может, перед тем, как меня линчевать, вы подумаете головой? Senora Paladino, это не я подошла к вашей подопечной, а она ко мне. У меня есть видеозапись, которая наглядно это доказывает. И это не я оставила столь неординарного ребенка без присмотра, зная, что это может угрожать школе. И это не я подвергла её и всю школу опасности из-за этого факта — как вы можете заметить, девочка здорова, в безопасности и лично она никому ничего не сделала. Так что если вы хотите вырвать позвоночник у виноватой, то вы можете найти её в любом зеркале. И да, оторвать мне голову после этих слов будет не лучшим аргументом в вашу поддержку — тем более, вы сами знаете, что я права. Момент второй! Поскольку я так и не получила внятного ответа от преподавателей на вопрос, на каком основании было вынесено дисциплинарное взыскание Тайаму Рокиа — полагаю, оно было вынесено по ошибке? То есть, он не нарушал правил, и вы не имели права его наказывать, верно?

Чезаре сделал шаг, вставая между Анной и Марией, как будто киборг могла атаковать, несмотря на отсутствие ног.