Александр Нетылев – Зеркало Души (страница 40)

— Их три, — ответил Рю, поднимая руку.

— Японское правительство, — он загнул один палец и покачал головой, — Я не настолько себя не уважаю, чтобы подчиниться столь явному врагу.

Юноша загнул второй палец.

— Робин и Джейк, — снова качание головой, — Я полагался на них и слишком поздно понял, насколько темны их души.

Третий палец загнулся.

— Нарьяна. Ещё одно порождение сигмы, но, по крайней мере, я пока не видел той тьмы за ней, что и за другими. Я готов заключить временное перемирие.

'То, что ты ее не видел, не значит, что ее нет', - невесело подумал Чезаре, знавший о делах Нарьяны несравнимо больше. Но вслух сказал совсем другое:

— Робин знает о твоих сомнениях?

— У неё и своих забот хватает, — покачал головой Рю.

— Превосходно. В таком случае, план готов. Надеюсь, ты поможешь мне? Уничтожить Робина?

Ёсикава кивнул.

— Я не уверен, что моя катана пробьёт её плоть, однако, Джейку это каким-то образом удалось.

— У меня есть пара вариантов, как поразить его, — ответил Чезаре, — Главное не дать ему снова улизнуть…

Первым вариантом был эффект неожиданности, вторым — ЭМИ. Но сообщать об этом Рю он не торопился.

— У кого-нибудь есть веревка? — спросил он, обернувшись к солдатам.

— Так точно, — ответил один из солдат.

— У меня есть пояс, — ответил, в свою очередь, Рю.

— Так даже лучше… Если, конечно, тебе не жаль, что до конца операции он вряд ли доживет, — усмехнулся Чезаре, после чего снял с плеча винтовку и протянул ее неожиданному союзнику, — Держи ее так, как держал бы военный трофей.

Рю посмотрел на винтовку совершенно глупым взглядом.

— Но мне не нужен такой трофей. Пуля не может защитить.

— Это не имеет значения, — покачал головой макиавеллист, — Я передаю тебе винтовку не потому что думаю, что она тебе понадобится, а чтобы создать видимость, будто я — пленный.

— Мне был бы более интересен ваш клинок, — ответил он, — Винтовку я не взял бы никогда.

— Какой клинок? — показно удивился Чезаре, и мономолекулярный нож исчез, вместе с 'Вектором', лазером и ЭМИ-излучателем, — Ты оставил бы оружие лежать на месте боя? В таком случае винтовку стоит взять кому-то из вас, — он обернулся к солдатам.

— Оставил бы, — кивнул юноша, поднимаясь с колен. Один из солдат, тем временем, забрал оружие и поинтересовался:

— Прикажете остаться здесь?

— Пока да. Как только мы скроемся, сообщите Эйхту, что Робин в 'Ядре' и запросите инструкции по плану 'Волк в овечьей шкуре', с поправкой на место действия. Следуйте им.

Тем временем он демонстративно сложил руки перед собой, показывая, что пора вязать их… Спрятав в ладонях лазерный пистолет так, чтобы невидимый ствол торчал между пальцев, и расположив локоть рядом с кнопкой эми-излучателя.

— Обвяжи так, чтобы узел находился напротив шрама на правой руке, а аналогичный шрам на левой остался незакрытым. А затем отведи меня к Робину. Пока я сам не атакую, делай вид, будто ты полностью лоялен ему, а я пленный.

Ёсикава кивнул и двинулся по коридорам лабиринта в одном ему известном направлении. У него был всё тот же стремительный шаг, а ножны катаны он держал в одной руке, словно был готов в любую секунду нанести удар, но, при этом, сам террорист даже не удостоил Чезаре вниманием.

Добравшись до одной из дверей, юноша постучался.

— Робин! — крикнул он на родном японском, — У меня пленный!

Чезаре старательно делал вид, будто изучает обстановку и ищет возможность сбежать, но в действительности все его внимание было приковано к двери, за которой должен находиться его давний враг.

Операция 'Охота на охотника' входит в активную фазу. Час настал. Лишь бы боевики Эйхта не облажались…

— Заходи!

Робин сидел на табурете, с голым торсом, и зашивал свой живот. Надо сказать, тело он выбрал довольно привлекательное, однако недошитая рана на животе и отсутствующий глаз сильно портили картину.

— Ах, Танака Рэку, мой старый, добрый… враг, — улыбнулся Робин, — Ну? Как ты себя чувствуешь? Готов к сигмафикации?

— Робин, — с легким удивлением произнес Чезаре, подходя чуть ближе, чем предполагалось, — Неважно выглядишь… А пахнешь еще хуже.

Шпион бравировал, но в глубине темных глаз ясно угадывался страх. Это выражение страха было его заслуженной гордостью. Оно было почти неотличимо от настоящего.

А подойдя поближе, он с удивлением понял, что ошибся. Пахло от Робина немногим хуже, чем от него самого. Грязью подвалов, слизью Гуро… и все.

— Как видишь, я решила проблему гниения тела, — усмехнулся он, скользнув рукой по гладкой, вполне здоровой, на вид, коже, — Хотя да, помыться мне бы не помешало… но вы ведь зажимаете водопровод.

— Даже так? — поднял бровь Чезаре, — И каким же образом?

Робин рассмеялся.

— Может, тебе ещё и планы мои злодейские рассказать, как в фильмах о Джеймсе Бонде? — спросил он, — Рю, прикуй его цепями, которые я приготовила для Джейка.

— Было бы неплохо… — ответил шпион.

Он начал действовать, не закончив фразу, чтобы выиграть пару секунд времени. Сбрасывая ненужную уже иллюзию, Чезаре полоснул непрерывным лучом по сгибу локтя руки с перчаткой. Конечно, этот лазер не такой мощный, как бортовое орудие спецназовского меха, но и тело Аманды Фальк — отнюдь не корпус Жестяного Джокера.

Полумгновением позже, не выключая и не отводя луч, кардинал нажал локтем на кнопку эми-излучателя. Он рассчитывал в первую очередь на эффект неожиданности… Но решил сразу выбросить на стол и второй козырь.

Луч обжег плоть, но не смог повредить кость. Отрезать руку не удалось… И тем не менее, Робин не смог ответить. Едва излучатель начал действовать, как сигма-зомби застыл… После чего безжизненным трупом упал на пол. Быстро освободившись от пут, шпион подскочил и одним движением отсек руку в перчатке. Победа… Так просто.

Оставшееся дело было гораздо сложнее. Не в тактическом плане: Чезаре знал, как победить. В моральном.

— Значит так, Танака-сенсей? — хмуро спросил Рю, пропуская пулю мимо себя.

— Прости, Рю, — мрачно ответил Чезаре, запуская ЭМИ-излучатель, — Но ты подошел к тайнам, узнать которые я не могу тебе позволить.

Расчет был предельно прост. Чтобы уклоняться от пуль, самураю пришлось войти в боевой транс. А это, как и любое магическое воздействие на мозг, сделало его уязвимым к ЭМИ. Остальное сделали ворвавшиеся безопасники.

— Белоручка обезврежен, — сказал Чезаре, демонстрируя отрезанную руку в белой перчатке, — Прежде чем возвращаться на маршрут, необходимо на всякий случай обыскать близлежащие помещения… Хотя я уже сомневаюсь в успехе.

— Так точно, — ответил один из солдат и махнул рукой своим, отдавая молчаливый приказ. Безопасники двинулись на выход.

— Почему? — спросил захваченный в плен Ёсикава.

Вздохнув, Чезаре все же объяснил:

— Потому что тебе оставалось лишь поинтересоваться последним приказом, чтобы детали головоломки встали на свои места. Потому что ты весьма однозначно показал, как распорядишься полученными сведениями. И потому что теперь ты знаешь, как при этом добиться своего. Прости, Рю. Но есть те, ради кого я готов пойти даже на предательство.

Чезаре действительно чувствовал себя предателем, обращая оружие против этого наивного самурая. Столь мерзкого чувства он не испытывал ни стреляя в Лилит, ни принимая предложение Рейко. И даже то, что Рю останется жив за счет другой вероятности, не было для него утешением. Предательство — есть предательство. Но выбора не было: он не мог допустить, чтобы он добрался до Марии.

— Как только поиски завершатся, независимо от успеха, мы вернемся на маршрут и будем догонять две остальные группы, — обернулся он к охране, — Мы не можем ни ослабить отряд, отправив кого-то с пленным на поверхность, ни взять его с собой, ни тем более отпустить.

— Пристрелить его?

Чезаре кивнул, но затем жестом остановил его.

— Я сам, — сказал он, целясь из 'Вектора' точно в середину лба. Тот, кто выносит приговор, должен сам приводить его в исполнение. Принцип наивный и идеалистичный, но подлости уже хватало в самом факте приговора…

— Прощай, Ёсикава Рю.

Выстрел. По крайней мере, он умер быстро и безболезненно.

Спрятав пистолет, Чезаре подошел к Рю и ладонью закрыл ему глаза. Вот и все, самурай… К глазам подступали слезы, но он усилием воли заставил себя сдержаться и взять себя в руки. Так было нужно. Ради Марии.

Он подумал, что бы сказала Мария, увидев это. Ничего хорошего: она была доброй девушкой и ненавидела подлость. И именно поэтому он должен был сделать это. Она никогда не пошла бы на подлость, чтобы спасти себя, поэтому Чезаре должен был сделать это вместо нее.