Александр Нетылев – Зеркало Души (страница 28)

— Не исключено. Но спешить с выводами не будем: я постараюсь что-то на нее нарыть, но буду прорабатывать и другие версии.

— Валькельхайн и Хейтем могли это сделать только с одной целью: развалить Высший Совет, — задумчиво ответила Рейко, — Пожалуй… я слишком учёный, чтобы подумать на них.

— Кто-то из них может быть двойным агентом, — пожал плечами Чезаре, — А также есть еще один вариант… Ты говоришь, что это кто-то из нашей пятерки, но на каждом заседании Совета нас присутствовало шестеро.

— Ты подозреваешь… саму Нарьяну?

— Мне это не кажется особенно вероятным, — пояснил он, — Но я учитываю все варианты, а ты знаешь, что порой решения Нарьяны оказываются весьма… неожиданными.

— Итого… у нас четверо подозреваемых, не считая студентов, — хмыкнула женщина, — Сурово. Почти как в мире с политической обстановкой.

— Нам нужно больше информации, — ответил шпион, — Операции с проектором где-то фиксируются?

— Фиксируются, но историю легко подчистить, — ответила Рейко.

— Значит, отпадает, — поморщился Чезаре, — Нужно быть идиотом, чтобы не подчистить ее после такого. Пожалуй, даже в какой-то степени хорошо, что Нарьяна не дает разрешения на зачистку лежбища: можно попытаться проникнуть туда и поискать возможные улики.

— На самом деле, не так уж хорошо. Какой-то идиот вышиб опечатанную дверь к лежбищу. Теперь даже если Эйхт его выжжет, мы не можем быть уверены, что ни один объект не сбежал. А учитывая скорость размножения и объемы приплода…

— Verpa! — ругнулся Чезаре, — Вот почему все всегда происходит одновременно? Ладно, я займусь этим вопросом после окончания операции 'Волк в овечьей шкуре'.

— Хорошо, я перезвоню тебе, когда вновь появится какая-либо информация, — ответила женщина.

— Хорошо, — кивнул шпион, кладя трубку.

Он тяжело вздохнул. Честно говоря, он откровенно загонялся. Ему приходилось практически во всех делах, требующих его внимания, успевать самому: из студентов мало кто заслуживал достаточного доверия (хотя человека для сбора информации о Тайаме он отрядить сумел), а трогать службу безопасности без санкции Нарьяны он не имел полномочий. А ведь он привык к четким иерархическим структурам, включающим и координаторов, и экспертов, и полевых агентов… Вот почему организация, бюджет которой сопоставим с небольшим государством, не может позволить себе таких простых вещей?

— И вообще, дадут мне сегодня перекусить перед операцией, или как?

Очнулся Сикора в совершенно незнакомом месте. Похоже на какой-то подвал, по которому шли коммуникации труб и электричества. Как ни странно, чувствовал себя студент гораздо лучше, чем перед приступом.

Первым, что он увидел перед собой, были две беловолосые близняшки. Только вот взгляд одной, той, что лежала у него под ногами, имея из одежды лишь засохшую корку крови и кожаный ошейник, был абсолютно пустым, а у второй, сидевшей в стороне, с кляпом во рту, взгляд был полон ядрёной смеси ярости, страха и отвращения.

Осознание произошедшего происходило медленно, будто бы Сикора просыпался от страшного сна. А когда понял — ему захотелось взвыть. Упав на колени, Тадеуш попытался нащупать пульс у девушки.

'Живи… Господи, пусть она будет живой…' — казалось, шептали его губы, — 'Почему? Почему они меня не остановили? Они же всегда знают, где я, я же их предупредил… Стоп!'

Поляк в ужасе ощупал свою шею, пытаясь найти ошейник. Ошейника не было. То есть, преподаватели не знали, где он. Зато по крайней мере, у девушки прощупывался пульс.

— Слава тебе, Господи… — прошептал Тадеуш. Кажется, на этот раз он очнулся прежде, чем его 'второе я' совершит новое убийство… Хотя и без того оно успело совершить непоправимое. Физически травмы девушки были достаточно легкими. Но вместе с тем, он сознавал, что Джейк успел ее изнасиловать.

Тадеуш поднял девушку на руках и подошел ко второй. Чтобы не возопить от того, что он увидел, Сикора вцепился зубами в нижнюю губу:

— Это ведь сделал я, не так ли? — опустошенно спросил он у той из близняшек, что была в сознании.

Девушка не ответила, что и неудивительно, учитывая кляп. К счастью, все же из более традиционных материалов, чем у несчастной Бьянки. Зато страх в ее глазах слегка уменьшился: похоже, она поняла, что он уже… не тот, кого она видела только что.

— Я уже и не помню, когда последний раз спал, — Сикора стянул кое-как свою ветровку и уложил бессознательную девушку на нее, — Всякий раз, когда солнце заходит, я будто выпадаю, прекращаю… существовать… А когда 'просыпаюсь', вижу подобные картины. Mater Deus, я, видимо, и правда… монстр…

Он медленно подошел к девушке и вытащил кляп из ее рта.

— Тьфу, буэ, бе, тьфу! — отплёвывалась она, — Ну и гадость!

Она повернулась к своей близняшке, которая смотрела пустым взглядом в потолок.

— Можешь убить её?

— И чего она такого тебе сделала? — удивленно переспросил Тадеуш. В его представлении, если ее еще можно было спасти, это следовало сделать.

— Если останется только одна Соня Старки, Робину придётся искать мне новое тело, — девочка нахмурилась, — И очевидно, что этой Соней Старки должна быть я.

— Занятная мысль. А что, если это раздвоение — лишь временное явление? И, если это предположение верно, соединившись обратно, ты рискуешь обнаружить себя… мертвой. Забавно, не находишь? Получится, что ты сама попросила себя убить и сама на это смотрела. Интересно, это можно считать самоубийством?

— Лучше мёртвой, чем сломанной, — ответила Соня, резко помотав головой.

— А кто такой этот Робин и зачем ты ему? — добавил поляк еще один вопрос в общую копилку.

— Он хочет жениться на моей племяннице, — заявила Соня, — А еще превратить меня в сигма-зомби. Ты собираешься языком болтать или что-то делать, глупый двоедушник?

Тут уже Сикора вконец уставился на девушку с отвисшей челюстью. Прикрыв-таки рот, поляк откашлялся:

— И откуда у пани Сони такие выводы обо мне? — спросил Тадеуш, принявшись осматривать свои карманы, — И вообще, сигма-зомби… Звучит мерзко.

С некоторым запозданием он вспомнил, что Финелла говорил о сигма-зомби. И о сигма-зомби, и о Белом Робине… И кажется, даже об этой девушке, которую взяла в заложники его вторая вероятность.

— Я же всё-таки демонолог, и в нечисти разбираюсь, — сообщила она, — Так что, давай уже, убивай ту Соню, что лежит внизу, сломай наручники и побежали уже отсюда.

— В таком случае я могу рассчитывать на ответную услугу? — холодно спросил Сикора, подходя к пленнице.

— Где-то я это уже слышала, — сказала Соня, недобро прищуриваясь, — Как-то об этом же меня спрашивал один дьявол, которого я призвала, с тех пор я бессмертна.

— Это, конечно, очень мило, но у меня несколько иное предложение, нежели бессмертие. Да и твою жизнь она вряд ли кардинально изменит, — Тадеуш склонил голову набок.

— Я второй раз на этот развод не куплюсь, говори сразу, что тебе нужно, — затребовала она так, будто… не могла обмануть его.

— Я хочу заставить его подчиниться, — Тадеуш постучал себя по виску, — Ты не представляешь, как он мне испоганил жизнь, а скольким прервал, так что изгнание или уничтожение для этого выродка будет слишком… легкой участью, — в голосе обычно достаточно спокойного Сикоры почувствовалась застарелая злоба.

— Для этого тебе придётся пожертвовать частью своей личности, — ответила Соня.

— Переживу, — в глазах поляка блестел металл, — Итак, твой ответ?

— Контракт заключён! — ответила девочка, — А теперь освободи ты меня уже, а то я себя чувствую, как джинн в бутылке!

— Вот и договорились, — ответил Тадеуш, после чего стал изучать цепь. С замком ему не справиться, а вот подобрать в цепи слабое звено…

— Что ты там возишься? — раздражённо спросила Соня.

— Выдвинься вперед, — скомандовал Тадеуш, подставляя под слабое звено металлический прут. Теперь обернуть руку в платок и потянуть за цепь, концентрируя усилие на пруте.

— Почему ты просто не разорвёшь её?

Новый рывок.

— Я что, похож на человека, который гнет подковы и сворачивает сковородки в трубочку? Приходится работать головой!

Звено немного разошлось. Можно было попробовать просто вытащить из него второе и таким образом разомкнуть цепь.

— Ты же двоедушник, — удивилась Соня, — Что, до сих пор не научился воровать у него силу? Он, например, научился.

— Я вообще только вчера понял, чем по сути являюсь, — проворчал Сикора, пытаясь вынуть звено, — А потом меня снова вырубило. Ну и как мне ее 'скоммуниздить'?

— Эй, я дьявол, а не двоедушник, откуда мне знать? — девушка всплеснула руками, и цепь соскочила.

Забавно, но слово 'дьявол' она употребляла, как нечто само собой разумеющееся.

— Да не дергайся ты! — одернул ее Тадеуш и повторил попытку.

— Я не дёргаюсь, — капризно ответила Соня и, что характерно, попыталась при этом развести руки в стороны. Непроизвольно. Просто из-за привычки жестикулировать.

— Рррр! — рыкнул Сикора, невольно сконцентрировав свое раздражение на девушку на ни в чем не повинном звене и своих руках, и резко дернул цепь, пытаясь разорвать звено. Разорвать не вышло, однако щель расширилась достаточно, чтобы звенья можно было без труда разъединить.

— Готово.

— Ну, наконец-то, — резюмировала Соня, резко вскакивая со стула, — А теперь, убей её, — скомандовала она, тыкая пальцем в свою близняшку, изучавшую что-то на потолке. За всё это время вторая блондинка даже не сменила позы, только моргать не забывала.