Александр Нетылев – Цена мира (страница 50)
— Принцесса Вин’Линетта находится там, — доложил риир.
— Его Величество тоже! — поддержал его какой-то молодой хеленд, которого Ингвар, кажется, знал, но сейчас не мог вспомнить по имени.
— Я знаю, — ответил кесер, — Почему до сих пор не попытались им помочь?
— Мы попытались, — угрюмо сказал один из рыцарей.
И кивнул на своего оруженосца, продемонстрировавшего уродливый ожог на правой руке.
Демон явно озаботился линией обороны.
— Я за главного, — непререкаемым тоном заявил Ингвар, — Как только я скажу, атакуйте немедленно.
— Но…
— Молчать! Помешаете мне, я выпью вашу кровь и сожру ваши души.
Не давая кому-либо возразить, Ингвар подошел к дверям собора. Нестерпимый жар демонического пламени ощущался с нескольких метров. А еще — ощущалась сила. Столько энергии в одном заклятье кесер Ар’Ингвар Недостойный не встречал никогда в своей жизни.
— Змея! — негромко позвал он.
Обернувшись диковинным шарфом вокруг его шеи, демонесса прошептала:
— Ах… Сколько силы! Он использовал кровь девственниц королевского рода. Причем сразу двух. Того, что ты собрал со своих шлюх, не хватит, чтобы этот барьер хотя бы оцарапать.
Наверное, хорошенько поразмыслив, он нашел бы изящное решение, как малой силой победить большую. Всю свою жизнь он стремился делать именно такой ход.
Но сейчас времени на раздумья не было. С каждой секундой, что он размышлял, Линетта страдала.
«Из-за твоего малодушия» — не преминул напомнить ехидный голосок в глубине его сознания.
— Королевского рода, значит, — задумчиво повторил кесер, — Что ж… У меня она тоже есть.
Зазмеилось лезвие демонского клинка. Ухватившись ладонью прямо за лезвие, Ингвар размашисто полоснул, оставляя обширную и глубокую рану.
— Пей! Пей столько, сколько понадобится, чтобы разрушить барьер!
И стоило ему взяться обеими руками за рукоять, как демон-меч присосался к его ладони подобно пиявке. Он высасывал его кровь, и с каждой секундой символы на лезвии клинка все ярче сияли синим огнем.
Огнем, что готов был сражаться с огнем.
— Сейчас… Еще секунду… Есть!
Ингвар взмахнул мечом, и несперпимо яркий вихрь ревущего пламени обрушился на двери собора. Казалось, пламя демонического барьера втягивается в него — и пропадает без следа.
Была ли то священная кровь потомка Эормуна или проклятая кровь нового Карактака? Это было неважно.
Главное, что это сработало.
— В атаку! — крикнул он своему маленькому отряду, стараясь не выдать, как шатает его от слабости.
Едва войдя в собор, Ингвар услышал мелодичные переливы костяных колокольчиков. Ни на секунду демон не прекращал играть, и в чистом и звонком, казалось бы, звуке ощущалось нечто гипнотическое и потустороннее. Приятная, размеренная мелодия, колдовская колыбельная, обещающая покой и влекущая за Грань.
Музыка Провожающей. Её магия.
В отличие от мертвецов в замке Шербур, немертвые слуги Нетопыря действовали, как единое целое, прикрывая друг друга и перегораживая проход монолитным строем. Волна атакующих накатилась и откатилась.
Ухмылялся демон-нетопырь, бесконечно вливая энергию в заклятье, поднимавшее мертвецов, утверждавшее его власть над каждым из тех, кто погиб в этом соборе. Он стоял у самого алтаря, черпая силы из старинной бронзовой чаши, куда стекала кровь двух женщин, распятых на крестах над его головой.
И одной из них была Линетта. Мутным, искаженным мукой взглядом посмотрела она на вошедших. И Ингвар скорее почувствовал, чем услышал, как она зовет его по имени.
Как молит его о спасении.
Вторая атака была не успешнее первой. Под звонкие переливы костяных колокольчиков немертвые воины встречали асканийцев, ловко разделяя их и набрасываясь втроем, а то и вчетвером на одного. Не все они были вооружены, но те, кто были, успешно сковывали клинки хелендов, давая возможность товарищам сократить дистанцию и пустить в ход зубы и когти.
Колокольчики продолжали звенеть. Звенеть, оплакивая падшие души, уходящие за Грань, как повелось с начала времен. И слыша их песнь, Ингвар понял, что делать.
Оттянула тяжестью руки демоническая гитара. В своей предметной форме она казалась выточенной из темного металла, подобно мечу. Она не была пустой внутри и по всем законам акустики не должна была издавать музыку. И звук её был совершенно непохож на звук обычного музыкального инструмента.
На звук инструмента этого мира. Этого мира и этого времени.
Лязгнули струны, и синее пламя свечей вдруг вспыхнуло ярче. Жесткая, агрессивная музыка вторглась в размеренные переливы. Резкая, яростная, громкая, она заглушала все вокруг, перекрывая и подчиняя. Будоража кровь и возжигая темное пламя в сердцах. Ингвар почти лупил по струнам, сбивая пальцы в кровь, и звук, что никогда не слышали стены этого храма, звук, что не должен был звучать еще тысячу лет, нес в себе его волю.
Волю того, кто разрушал сложившийся уклад.
Волю того, кто не желал стенать на могилах.
Волю того, кто сам строил свою Судьбу.
Столкнулись две мелодии, будто мечи. В размеренный покой зовущих могил, в тихую печаль смирения с неизбежным, в меланхолию извечных законов жизни и смерти ватагой конных варваров, пронзительным диссонансом вторглась песня ярости и бунта. Резкая, стремительная песня отрицания Судьбы.
Сила сталкивалась с силой, и движения нежити замедлились. Она не падала замертво, как это бывало, когда удавалось разрубить нити, но казалось, вопиющий диссонанс двух мелодий нагружал её, ставя в тупик и мешая воспринимать приказы.
И риир Брайан первым воспользовался этим. Одного за другим его меч разил врагов, и глядя на него, асканийцы тоже перешли в наступление. Монолитный строй распался, открывая дорогу к демону.
Казалось, незримая энергия колдовской музыки заполнила собой весь зал, тугим кольцом сомкнувшись вокруг костяных колокольчиков. Они продолжали звенеть, но только не было уже силы в их переливах.
Их музыка не могла пробиться сквозь лязг демонской гитары.
Между тем, двое асканийцев, — рыцарь и оруженосец, — пробились к демону. Могучий пинок опрокинул чашу с кровью, заливая церковный пол. Взмах меча перерубил раму костяных колокольчиков, и колдовская музыка прекратилась. Рухнули, где стояли, ожившие мертвецы.
Развеяв гитару, Ингвар уже спешил к единственному оставшемуся врагу, понимая, что тот все еще не побежден. Он успел заметить насмешливую ухмылку, с которой демон набирал воздуха в грудь.
— Ингвар! Беги! — отчаянно крикнула Линетта, превозмогая боль, — Он сейчас…
Поток иссиня-черного тумана обрушился на ближайших бойцов. Рыцарь и оруженосец буквально на глазах воспламенились синим колдовским огнем, — и в считанные секунды развеялись прахом. А туман уже несся дальше.
Пока не обрушился на Ингвара.
— Нет! — закричала принцесса.
Казалось, кровь в его венах превратилась в пылающую лаву. Просачиваясь сквозь кожу, проникая в глаза, рот и нос, потоки чистой Тьмы почти выворачивали его тело и душу наизнанку. Нестерпимый жар переполнял тело, устремляясь к сердцу, как крысы стремятся к амбару с зерном. Казалось, что Ингвар наглотался раскаленных углей, запивая их расплавленным свинцом.
— Ты думал, что можешь заигрывать с Его силой? — осведомился Нетопырь, — Ты всего лишь смертный глупец. Ребенок, играющий с адским огнем. А тот, кто играет с огнем, однажды сгорает в нем дотла!
Неожиданно Ингвар улыбнулся. Струйка крови стекала из растрескавшихся губ, но все же он улыбался. С огромным трудом он сделал шаг к врагу. И выговорил:
— Адское пламя…
Второй шаг дался не в пример легче. Как будто ослабла невидимая ноша.
— …не обжигает…
К третьему шагу он почти не чувствовал жара в сердце. Как будто собственное пламя защищало его от огня.
— …когда горит внутри тебя…
Лишь в ладони сконцентрировался весь жар. Весь жар, требующий выхода.
— …с самого рождения!
Пропустив через себя пылающую силу проклятых теней, Ингвар направил всю её в темный клинок. Сверкнуло лезвие, разгоняя полумрак собора нестерпимо ярким синим огнем. Даже он сам не мог смотреть на этот огонь прямо. Он лишь почувствовал, как выброшенное вперед раздвоенное острие вонзается во что-то мягкое.
Когда колдовское пламя развеялось, Ингвар увидел, что демон-нетопырь все еще стоит прямо перед ним. Стоит, — но больше не пытается сражаться. Каким-то задумчивым взглядом тот смотрел на проклятый клинок, до середины вошедший в грудь.
— Значит, это правда… — только и произнес демон.
После чего развеялся облачком иссиня-черного дыма. Истратив всю накопленную силу без остатка, демон-нетопырь развоплотился, возвращаясь в темные лабиринты Бездны.