Александр Нетылев – Странные игры [СИ] (страница 6)

— Как красиво, — совершенно искренне восхитилась девушка, — Ещё чего-нибудь скажешь?

— Э… — как-то не особо романтично ответил мужчина, — В том же стиле ничего больше в голову не приходит.

Он вообще не ожидал, что она впечатлится пафосным высказыванием, а не посмеется.

— Когда планируешь делами заняться? — резко сменила Мария тему разговора.

— Не знаю. Скорее всего, днем… В свободное время.

Чезаре коротко рассмеялся. Еще год назад шпион посчитал бы такую логику бредовой: он резонно возразил бы, что девушками надо заниматься в свободное от работы время, а не наоборот. Что ж, изменения, произошедшие с ним под влиянием Марии, были не всегда благотворными.

Но почему его это не волновало?..

— Значит, время отдохнуть у нас, всё-таки, есть? — улыбнулась девушка. Очень… многообещающе улыбнулась.

— Ясное дело! — ответил мужчина, — Мы же, как-никак, тут на отдыхе… Конечно, какое-то время придется выделить на подготовку к "сюрпризам", и когда они все же случатся, я уже не поручусь за то, что у нас будет много времени… Но пока что мы вполне можем отдохнуть. По моим расчетам — где-то до середины дня.

— Только не говори мне, что ты уже не подготовился, — хмыкнула послушница, знавшая его как облупленного.

— В какой-то степени подготовился, — легко согласился шпион, — Но подготовку надо корректировать по мере уточнения данных.

В общем-то, именно на своевременное уточнение данных была направлена его подготовка. Вместе с ним в Панау разными путями прибыли девять звеньев Нулевого отряда, что в сумме насчитывало сорок два человека. Ровно в три раза больше, чем обычных безопасников, прибывших официально. Меньшая часть из них присматривала за студентами. Большая — раскидывала паутину осведомителей по стране, завязывала контакты, собирала информацию и искала выходы на местное подполье. Больше всего его беспокоили известия о загадочной женщине, выступавшей эмиссаром при персоне местного президента. Сведения о мече, заменяющем руку, вызывали худшие подозрения.

— Бульк! — сказало море, и Мария тут же обернулась в ту сторону.

— Что это? — спросила она.

— Это был Бульк! — радостно сказала Лилит, ткнув пальцем в сторону волнующейся воды в пятидесяти метрах от берега.

Она с неожиданной точностью указала на формирующийся водяной пузырь, который через пару секунд с повторным "бульком" лопнул. Чезаре прислушался к ощущениям и вынес вердикт:

— Единственное, что я могу сказать точно: мое чутье не идентифицирует это "бульк" как "добычу".

О благословении бакэнэко, его плюсах и минусах Мария, разумеется, уже давно знала… Хотя тему конкретной процедуры благословения он тогда аккуратно обошел.

— Это ещё ничего не значит, — нахмурилась девушка, — Ведь ты много чего не чувствуешь как добычу, пока не погонишься за этим.

Она вдруг покраснела. Чезаре помнил, что она так краснела при разговоре об этом охотничьем инстинкте с тех пор, как увидела его с голым торсом несущегося сквозь лес за кроликом.

— Предлагаешь проверить? — шпион поморщился, припомнив ту нелепую историю. В таких случаях он почти понимал Бетти… Почти, потому что помнил и случаи, когда повышенная меткость и чутье на добычу спасали ему жизнь.

— Пожалуй, стоило бы, но, кажется, пока что всё закончилось, — вздохнула Мария.

— Иными словами, лезть туда неохота, — без труда расшифровал он, — Думаю, это не настолько срочный вопрос. Если это не разовое явление, то вполне можно выяснить позже, благо место я запомнил.

— Думаешь, местные в курсе? — поинтересовалась послушница, — Это как-то связано с поклонениями Дагону?

Да, местные аборигены действительно поклонялись Дагону. Причем занимателен был не столько сам этот факт, сколько подробности. Специфика культа, описания божества и имена его "коллег" — Ктулху, Азатота, Йог-Сатота и Ньярлантотепа — ассоциировались не столько с филистимским богом-рыбой, сколько с чудовищем из "Вселенских ужасов" Лавкрафта. Какая связь тут могла быть? Учитывая древность культа, напрашивался вывод, что Лавкрафт общался с его представителями. А также была версия с магическим распространением информации через сновидения: ведь классик неоднократно заявлял, что берет сюжеты из своих снов…

— Пускание пузырей — признак культа Дагона? — поднял бровь Чезаре.

— А почему нет? — пожала плечами Мария, — Ты ещё скажи, что Дагоны не пускают газы.

— Честно, небольшой специалист по Дагонам, — ухмыльнулся мужчина, — Но теоретически могут…

Он шепотом, чтобы не услышала Лилит, добавил:

— Особенно если у них киберглисты…

— Ты, главное, не говори Лили, где вообще глисты водятся, — шёпотом ответила девушка, — А то я опасаюсь того, как она возьмётся их искать.

— Да уж… — покачал головой шпион, — И вообще, чего это мы в столь романтичной обстановке… Ну, если не считать этого булька… Разговариваем о местах обитания глистов и газах у всякой нечисти?

— Потому что можем себе позволить! — рассмеялась она, после чего, ловко вывернувшись из объятий, скинула шляпку и начала стягивать платье:

— Пойдём поплаваем. Ты меня с плеч побросаешь!

Мария первой разделась и первой же, взметая кучу брызг, кинулась навстречу волнам. Впрочем, Чезаре отстал от нее лишь на полкорпуса. Они немного поплавали наперегонки, затем он, как она и хотела, побросал ее в воду с плеч. После этого они снова целовались, и он уже не столько обнимал ее, сколько не стесняясь лапал. Впрочем, дальше заходить при риске быть увиденными ребенком они не стали, вместо этого перейдя к очередной беседе, настолько безумной, что услышь их кто-то из студентов, окончательно утратил бы веру в авторитет педсостава. Но почему-то Чезаре это ни капельки не волновало. В конце концов, не в том ли вся суть семьи, что можно не задумываться о том, какое впечатление производишь? Именно семьей стала для него Мария: она не была всего лишь любовницей, средством реализации физиологических потребностей. Она была гораздо ближе и важнее. С ней он мог не надевать маску. Не просчитывать возможных последствий каждой фразы или жеста. Не выбирать наиболее эффективную модель поведения, — чтобы не сказать "программу". Просто быть собой. Нести любой бред, какой придет в голову. Смеяться, когда весело, отдыхать, когда устал, делиться своими сомнениями — и своим теплом. Никакой стратегии, никакой программы, никакой выверенной лжи. Такой и должна быть семья.

По крайней мере, он предполагал это. Ему было не с чем сравнивать.

— Хей, просыпайся, братан! Пора на зарядку!

Алистер попытался поймать ускользающее одеяло, но Френк Максвелл, его сосед по комнате и ежеутренний мучитель, был гораздо сильнее и ловчее. Одеяло быстро покинуло ту область, где колдун мог достать до него руками, а при попытке вспомнить формулу телекинеза сонный мозг выдавал критическую ошибку. Со стоном Алистер приоткрыл один глаз.

— И почему ты со мной возишься… — пробурчал он, — А не с Бетти, например…

Однако, он счел за благо все же подняться.

— Бетти самостоятельней, и вообще, за неё, вроде как, Элли заступается.

Алистер только-только нащупал ногами тапочки, и Френк тут же отпульнул их в сторону босой ногой.

— Какие тапки без зарядки?! — спросил он, — Напяливай шорты и пошли на улицу!

Укоризненно покачав головой, юноша надел шорты. Что ж, как бы это ни смахивало на стокгольмский синдром, в определенной степени он был согласен с мучителем. Всю свою жизнь Алистер предпочитал прокачивать мозги и непозволительно мало внимания уделял мышцам. И в результате в первый же день своего пребывания в ЗШН чуть не погиб. Погиб бы, если бы не Хесус, выдернувший его из-под водяного меча Флоры.

Да, довести свое тело до приемлемого состояния было необходимо, но оставить за Максвеллом последнее слово наследник славного рода Брайсов никак не мог.

— И не жалко тебе тапочки пинать, — пробормотал он шутливо, — Они же ни в чем не виноваты. Бедные, ни в чем не повинные тапочки… они так и не ощутили ласковое прикосновение моих ступней… не совершили со мной увлекательное путешествие к умывальнику… эх… и что за жизнь у них такая… — последнее донеслось уже из коридора. — Эй, Френк, поторопись, хватит уже перед тапочками извиняться!

Френк быстро догнал Алистера, пользуясь всеми преимуществами более длинных ног, и немедленно отвесил фофана:

— На кой чёрт тебе умываться сейчас, если на зарядке ты всё равно вспотеешь? Умоешься после тренировки, а сейчас пошли пропитывать воздух запахами своей маскулинности!

— Эй, — отпрыгнул Алистер, — Да, да, ты прав, умываться смысла не имеет. Блин, девушкой ты мне больше нравился.

— Было бы хуже, если бы я тебе нравился таким, какой я есть!

Это был их ежедневный ритуал. По крайней мере, последние три дня. Если раньше Фрея просто просила его делать утреннюю зарядку, то сейчас Френк лично гонял его на тренировку. Именно так: то, что Френк называл зарядкой, было полноценной тренировкой, после которой у Алистера полдня болели мышцы. Всего каких-то полчаса, но в таком бешеном темпе, что под конец юноша просто валился с ног. Быть может, Алистер бы и бросил всё это, если бы среди лиц девушек, смотрящих в окно на Френка, он не заметил личико Аблы и на секунду не встретился с ней глазами. Ещё тогда. В школе.

— Какие у нас планы сегодня? — осведомился англичанин уже после тренировки.

— Я планирую сегодня снять пару девочек, — без тени стыда сказал Френк, заваливаясь в душевую кабину, — Вечерком. Так, в порядке эксперимента. А до этого я планирую, наверное, искупаться или на сафари съездить. А ты как?