Александр Нетылев – Незримые часы (страница 46)

А также выражение лица «надулся от собственной важности».

— Я не стану утверждать, что я никогда не вел дел со вторым принцем, — задумчиво изучая ногти, выкрашенные в насыщенно-пурпурный цвет, вещал Ливей, — Однако я также не стану говорить, что продал ему…

Однако если он рассчитывал, что первый принц станет играть с ним в словесные игры, то глубоко ошибся. Ничего не говоря, Веймин повел рукой, и столь раздражавшую его шляпу охватило фиолетовое пламя.

В мгновение ока пламя пожрало её, обратив в пепел — и не затронув плоти. В испуге контрабандист провел ладонью по открывшейся лысине, — и секунды спустя заговорил четко и по делу.

— Да, я достал для него меч, Ваше Высочество. Его Высочество сказал, что меч нельзя украсть, продать или подарить, поэтому нам пришлось пойти на хитрость. Второй принц заплатил мне за то, что я позволил его наемнику избить и ограбить меня. После этого меч признал его хозяином по праву победителя.

В подтверждение своих слов он продемонстрировал застарелый синяк под глазом. Веймин же презрительно усмехнулся:

— Ты думаешь, что мог бы что-то не позволить заклинателю?

Глаза контрабандиста расширились в ужасе. Понимая, что жизнь его висит на волоске, он рухнул на колени:

— Простите меня, Ваше Высочество! Я не это хотел сказать! Я лишь имел в виду, что взял меч, чтобы заклинатель мог забрать его у меня! До того он лежал в одном из схронов с товаром!

— Понятно, — ответил первый принц, не глядя на него. Ладонь сжалась на рукояти черного меча Шехунгуая.

— Дашь мне расположение схронов. Всех. Городская стража проведет обыск и изымет их содержимое. Скажешь все честно и быстро, и тогда я, так уж и быть, сохраню твою жалкую жизнь.

Ливей чуть не взвыл от отчаяния.

— Ваше Высочество! Пожалуйста! Пощадите! Оставьте хоть что-нибудь! Не разоряйте меня! Я… Я… Я могу быть вам полезен!

— Ты?..

Веймин обернулся, глядя на него сверху вниз. Символы на клинке начали разгораться голодным багряным огнем.

Шехунгуай жаждал пожрать душу этого ничтожества.

— Чем такой жалкий червяк, как ты, может быть полезен принцу Шэнь?!

— Может быть, я и жалкий червяк, — покладисто согласился Ливей, — Но ваш младший брат очень ценил услуги, что я ему предоставлял. Я могу многое найти. Его Высочество интересовал не только этот меч, мой господин. Пощадите меня, позвольте мне продолжать мое дело, и я помогу вам найти реликвии, которые он искал.

Подняв глаза, контрабандист заискивающе улыбнулся:

— Пощадите меня, и я найду вам реликвии, что помогут вам победить вашего брата.

Лента Феникса плавно слетела с шеи девушки, оборачиваясь огненной птицей. Трижды облетел дух-хранитель клана Фен вокруг ритуального зала столичного поместья, прежде чем удобно устроиться в пылающей жаровне. Языки пламени взметнулись выше, и в их переплетении проступило человеческое лицо.

— Матушка, — Сюин поклонилась, как подобало почтительной дочери.

Цзиньхуа окинула взглядом помещение, после чего в упор уставилась на наследницу.

— Я вижу, ты не пострадала. Это хорошо. Однако ты была неосмотрительна. До меня дошли сведения о твоей неудаче.

— Да, матушка, — послушно подтвердила Сюин, — Я была слишком самоуверенна. Второй принц…

— Оправдания меня не интересуют, — прервала её глава клана, — Ты не справилась. Но ты жива. Это все, что важно. Одна плохая новость и одна хорошая.

— Да, матушка.

Никаких оправданий. Важно лишь то, что ты можешь и чего не можешь. Эту истину Фен Сюин впитывала с детства. Вместе с еще одной.

Принести величие клану Фен — единственная цель твоего существования.

— Теперь я хочу услышать следующее, — продолжила Цзиньхуа, — Это ты убила Шэнь Сяолуна?

В этом вопросе на самом деле крылось два вопроса.

— Это была не я, — твердо ответила девушка, — И я вне подозрений.

— Хорошо, — кивнула матушка, — Но твой голос похолодел. В чем причина?

В умении читать скрытые подтексты равных ей не было.

— Кто бы ни был убийцей принца, я не скажу и слова осуждения, — ответила Сюин, — Принц Сяолун предал меня. Если бы его план увенчался успехом, я… оказалась бы под ударом.

Она выбрала наиболее нейтральную формулировку, и Цзиньхуа не стала уточнять.

— Это твоя ошибка. Ты потеряла бдительность и дала переиграть себя. Однако ты искупила ошибку тем, что в итоге осталась при своих. Я рада, что ты уцелела.

— Спасибо, матушка, — поклонилась наследница.

«Я рада, что ты уцелела», — в исполнении Фен Цзиньхуа это было самое теплое выражение заботы и привязанности.

С того самого момента, как её супруга, которого она искренне любила и которого Сюин порой называла отцом, убили на её глазах, пронзив живот ритуальным клинком и забрав все духовные силы.

— Какова ситуация теперь? — спросила Цзиньхуа, — Принц Сяолун мертв. Поскольку ты следовала моим указаниям, ты никак не привязана к нему.

Она не спрашивала, следовала ли дочь её указаниям.

Указания главы клана были непререкаемы.

— Так скажи мне. Это правда, что первый принц Веймин обвинил в убийстве третьего принца Лиминя, бросил ему вызов и одолел его в поединке?

Фен Сюин кивнула:

— Это правда. Однако третий принц невиновен в убийстве. Это достоверная информация.

— Это неважно, — покачала головой Цзиньхуа, — Важно то, что победитель определен. Когда власть находится в руках одного человека, истиной становится то, что желает видеть истиной он один. Со смертью второго принца и слабостью третьего никто не помешает принцу Веймину стать наследным принцем. Это значит, что со дня на день главы кланов поспешат направить своих дочерей в Тьянконджичен. Ты должна опередить их. К тому времени, как Отбор начнется, принц Веймин должен не сомневаться, что именно ты будешь ему идеальной невестой.

Наследница Фен промедлила, прежде чем ответить.

— Матушка… Позволь своей дочери со всем подобающим почтением высказать свои соображения.

Ни один мускул не дрогнул на лице главы клана, однако Сюин почувствовала, что она очень удивлена.

— Говори.

Сюин вздохнула, мысленно готовясь к тому, что сейчас её суждение будет осмеяно, и матушка в ней разочаруется.

— Я полагаю, что это преждевременно. Состязание еще не завершилось. Нам не следует принимать ни одну из сторон. Пока что лучше выжидать и наблюдать.

С минуту, наверное, Фен Цзиньхуа молчала.

— Ты следуешь интуиции? — спросила она наконец, — Или у тебя есть веские основания так считать?

— Не то чтобы веские…

Наследница смутилась, не зная, как сказать. Цзиньхуа, однако, приглашающе кивнула:

— Расскажи мне. Даже если твои причины окажутся глупыми, я не разгневаюсь.

— Чисто гипотетически, — ответила Сюин, — Что бы ты подумала, если бы услышала такую историю? Кто-то уличил заклинательницу одного из Шести Великих Кланов в том, что она злоумышляла против него и королевской семьи. Уличив её, он заманил её в ловушку и пленил. После чего… выпорол, как нерадивую служанку, и отпустил невредимой.

Долго длилось молчание, когда глава клана Фен так и эдак рассматривала нарисованную дочерью картину.

— Чисто гипотетически, — сказала она наконец, — Моей первой мыслью было бы, что он безумец и ищет смерти. Только безумец рискнет оскорбить великий клан, не подкрепив это демонстрацией силы вроде той, что устроил Шэнь Юшенг восемнадцать лет назад. Он не может не понимать, что после этого клан уничтожит его. Чисто гипотетически.

Последнее она явно повторила намеренно.

— Однако так как твой вопрос явно с подвохом, я могу рассмотреть и иной вариант. Возможно, он настолько уверен в своих силах, что не нуждается в их демонстрации. Говорят, что слабость кричит, а сила молчит. В этом случае это по-настоящему опасный человек.

Фен Сюин кивнула:

— Поэтому я и предложила бы выждать и понаблюдать. Чисто гипотетически.