Александр Нетылев – Незримые часы (страница 18)

Зато второй их просто обожал.

— Мне известно больше, чем ты можешь себе представить, дорогой старший брат. И если я прав, то очень скоро ты получишь подтверждение моим словам.

Разумеется, второй принц не рассчитывал, что первый поверит ему сходу.

Сейчас достаточно было посеять зерна подозрений.

Глава 6. Лев

На следующее утро пробуждение вышло особенно приятным. Служанка Лю, вчера так и заснувшая в его объятиях, позаботилась об этом.

Как раз в тот краткий период между выходом из царства снов и окончательным пробуждением, когда весь мир вокруг кажется неясным и немного нереальным, Дан почувствовал, как шаловливый язычок девушки касается самых чувствительных мест его тела. Её губы невесомо порхали, лаская, дразня, распаляя — и ублажая. Сладкая истома разливалась по его телу от каждого ее прикосновения, и сказать ей остановиться было решительно невозможно.

Не успевшая проснуться совесть что-то сонно пробормотала про то, что принуждать подневольную девушку делать минет — это неправильно и мерзко, после чего перевернулась на другой бок и нагло захрапела.

Тем более что Лю вовсе не казалась принуждаемой. Напротив, в каждом прикосновении её губ ощущалась невероятная чувственность, страсть, с которой она принимала его. И даже если это было лишь игрой, притворством, — в эту игру хотелось поверить.

И Дан поверил. Прикрыв глаза, он окончательно расслабился и закайфовал, растворяясь в приятных ощущениях и бесстыже наслаждаясь старательной лаской юной красавицы. Сейчас ему было хорошо, как, пожалуй, никогда прежде. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно.

Он не выдержал и застонал от наслаждения. Чувствуя его отклик, Лю стала действовать активнее. Её язычок выписывал прихотливые узоры, все больше распаляя его.

— Я скоро…

Что именно «скоро», Дан не сказал. Может быть, потому что от подкативших болезненно-сладких ощущений у него перехватило дыхание. А может, потому что те примитивные и пошлые слова, что только и существовали в привычной речи для подобного, разрушили бы атмосферу чувственности и страсти, что наполняла покои этим прекрасным утром.

Он не сказал, но она поняла и так. И не отстранилась. С видом искренней страсти, искреннего желания она принимала его семя. Впервые в жизни Дан почувствовал, что кто-то может желать сделать приятное ему.

И потому чуть приподнявшись, он страстно, горячо поцеловал её в губы. Безмолвно благодаря её за все то удовольствие, что она ему доставила, — и так же безмолвно давая понять, что для него в этом было нечто большее, чем просто услуга служанки господину.

Даже если это «нечто большее» и было ложью.

— Ты прекрасна, — прошептал он, когда поцелуй прервался.

Он очень боялся, что услышит в ответ что-то вроде «служу Вашему Высочеству». Подобные слова разрушили бы все волшебство этого утра.

Но Лю этого не сказала. Лишь молча потерлась щекой о его плечо.

И как он только мог при первой встрече счесть трех служанок дворца Чиньчжу похожими между собой? Сейчас он смотрел на красавицу Лю и видел каждую мелочь, каждую деталь, отличавшую ее от других. Он видел, что ее прямые длинные волосы не только мягкие, как шелк, но и чуть светлее, чем у Линь и Хао. Он видел, что её правый глаз чуть косит, — но странное дело, для него это не было недостатком, а лишь добавляло изюминки. Он видел, что оттенок ее губ поразительно напоминает спелую клубнику, — и как он знал теперь, на вкус они не менее сладкие.

И многое другое он теперь видел, но так ли важно это было сейчас?

Хорошо выспавшаяся совесть ехидно отмечала, что то, что он делал с бедной девушкой этой ночью и утром, в цивилизованном обществе классифицируется как злоупотребление положением и сексуальное домогательство, а кто-то может и без обиняков назвать это изнасилованием.

— Скажи, — к собственному удивлению подал голос Дан, — Только честно. Ты бы хотела, чтобы эта ночь повторялась в будущем? Не «согласишься, если я прикажу», а именно — хотела бы?

Кажется, Лю этот вопрос удивил не меньше.

— Да, господин, — ответила она, — Конечно.

Ну и что он рассчитывал узнать? Даниил ведь прекрасно знал, что даже в его мире женщины почти никогда не говорят мужчинам честно о том, понравился ли им секс с ними. Простой боязни обидеть и поссориться оказывается достаточно, чтобы побудить их лгать и притворяться. Чего же ожидать от служанки, уверенной, что за недостаточно лестный ответ она может поплатиться своей жизнью и жизнями своей семьи?

Разве что надеяться, что она не такая великая актриса, чтобы ничем не выдать своих истинных чувств. Но ведь и сам Даниил был отнюдь не Кэлом Лайтманом, читающим людей как раскрытую книгу. Да и мог ли он быть уверен в своей объективности?

Ведь слишком свежи были воспоминания о том, что значит — следовать своим желаниям и не оглядываться ни на кого. Познав это однажды, Даниил уже не был уверен, что сможет вернуться к прежней роли «удобного друга».

И не был уверен, что хочет этого.

— Выслушай мой приказ, — медленно заговорил Дан, — Он может быть весьма непривычным и странным, но ты должна исполнить его. Полностью и без обмана.

— Да, молодой господин, — подхватилась Лю.

С досадой Дан подумал, что буквально на глазах пропала из ее тела расслабленность прошедшей ночи.

— Первое, — сказал он, — Когда мы наедине, не называй меня молодым господином или тем более вашим высочеством. Обращайся просто по имени. И на «ты». После того, что было ночью, ты для меня не просто служанка.

У девушки отвисла челюсть и округлились глаза. Лицо ее выражало такую крайнюю степень офигения, что Дан невольно улыбнулся.

— Второе, — продолжил он невозмутимо, — Не кланяйся мне, кроме как когда это предписано протоколом официальных мероприятий. Не падай ниц. От раболепных фраз вроде «я заслуживаю смерти» тоже воздерживайся. Нет, не заслуживаешь, и убивать твою семью за какую-то ошибку или непочтительность я тоже не собираюсь. Запомни это крепко. Пока понятно?

— Да, ваше… Лиминь, — девушка покраснела до самых кончиков ушей, как будто сказала что-то невероятно смущающее. И выглядело это до того мило, что Дан почувствовал, что такими темпами рискует не успеть договорить к моменту, когда возбуждение вновь превратит его во влекомое желаниями животное.

— Я постараюсь, — потупила взгляд она.

— Третье, — продолжил Дан, — Если когда-нибудь ты почувствуешь, что делить со мной ложе тебе неприятно. Или ты не хочешь конкретно того, чего захочу от тебя я. Или просто захочешь, чтобы я оставил тебя в покое. Ты должна будешь сказать мне об этом прямо и открыто. Без лести. Я в свою очередь, если хочешь, дам Клятву Заклинателя, что не стану мстить тебе или наказывать за это.

— Госпо… Лиминь, — служанка слегка запнулась, — Я никогда не потребую от… тебя дать Клятву Заклинателя. Я верю… тебе. Но я не понимаю, почему я должна желать, чтобы ты оставил меня в покое. Ведь ты заботишься обо мне. Ты помог моей семье, спас мою сестру и исцелил моего отца. Этой ночью ты следил за тем, чтобы мне тоже было приятно. Ты защищаешь меня, и я чувствую себя в безопасности под твоим покровительством. Разве могу я желать чего-то большего?

— Очень… практичный подход, — не придумал более умного ответа Дан.

«А как же чувства?» — хотел спросить он. Но знали ли вообще в этом мире про романтическую концепцию любви? Да и понимание из его мира, — таким ли правильным оно было? Ведь спроси десять человек, мечтающих о любви, и каждый опишет её по-своему.

Лю, по крайней мере, точно знает, чего хочет. И кто ей может это дать.

— Просто помни, что отказ мне не навредит тебе и не лишит всего этого, — мотнул головой он, — Даже если ты не будешь ублажать меня по ночам, я все равно буду защищать тебя и твою семью.

Она в ответ молча кивнула. Поверила ли она ему? Или нужно все-таки разбираться с Клятвой Заклинателя, даже если вслух она уверяет, что этого не потребуется? Или дать клятву тому, кто этого не хочет, вообще нельзя?

Даниил снова мотнул головой, — и решил, что забираться глубже в дебри этих рассуждений не только не конструктивно, но и ведет к вывиху мозга.

— Так скажи мне, Лю, — сказал он вместо этого, приобнимая девушку за талию, — Ты хочешь, чтобы сейчас мы немного подзадержались с одеванием?..

В ответ служанка улыбнулась — и коротко сказала:

— Да… Лиминь.

«Путь Истины — величайший и сложнейший из всех путей, что проходит заклинатель. Техники этого пути не слишком требовательны к энергии, однако они требуют глубокого понимания себя и потому недоступны новичкам. Честность с собой — величайшая добродетель пути. Кто лжет себе, не вправе требовать честности от мира.

Простонародье полагает, что заклинателя Истины невозможно обмануть; любая ложь открыта ему. Хотя такие техники действительно существуют, они не являются ни распространенными, ни ключевыми. Суть магии Истины — не в том, чтобы определять истину, а в том, чтобы создавать её.

Известнейшим и самым распространенным примером подобной техники является Клятва Заклинателя. Этой техникой в обязательном порядке владеют главы и наследники всех Великих Кланов; важнейшие договора между кланами скрепляются ею. Сущность её заключается в том, что даже если клятва произнесена с намерением обмануть, после исполнения всех положенных обрядов её становится невозможно нарушить. Таким образом, магия обращает ложь в истину.