Александр Нетылев – Незримые часы (страница 11)

И как подсказывала книга по истории, именно поэтому первый принц имел все основания опасаться за свою жизнь.

Именно об истории королевства читал сейчас Даниил. Начав с более поздних времен, а затем вернувшись к началу, он пытался понять, в какой момент оказалось, что со сменой правителя на троне в стране не меняется ничего вообще.

Как будто время в королевстве остановилось.

От этих размышлений его оторвал негромкий скрип раздвижных дверей. Появившийся на пороге евнух Ган склонился в глубоком поклоне:

— Молодой господин, простите, что беспокою, но молодая госпожа Фен Сюин в главном зале Чен-Мэй-Ву. Она просит вас об аудиенции.

— Фен Сюин? — переспросил Дан.

От вопроса «а кто это?» он воздержался. А Ган объяснить это не догадался.

— Она не сказала, зачем пришла? — без особой надежды спросил юноша.

— Не могу знать, молодой господин.

Меньше всего ему сейчас хотелось общаться с представительницей клана. Это вам не слуги, которые смирятся с любой придурью господина. С ней любая ошибка будет на виду, а в том, что не зная ситуации, он допустит не одну ошибку, Дан даже не сомневался.

Но выбора как такового не было. Отказать в аудиенции — значит нарываться на неприятности на ровном месте. Клан Фен слыл самым слабым из всех, но это все еще был клан.

И оскорблять их было бы верхом неразумия.

Главный зал поместья Чен-Мэй-Ву именовался также и тронным, — в зависимости от того, кто из членов клана Шэнь пребывал здесь в данный момент. Трон на высоком деревянном постаменте, с которого можно было смотреть на посетителей сверху вниз, даже если ты метр с кепкой ростом, был там в любом случае. Однако официально право на тронный зал было лишь у короля. Если в поместье обитал принц, тронный зал волшебным образом превращался в главный, при полном отсутствии каких-либо отличий.

Представлял он собой длинное и довольно мрачное помещение, украшенное резным деревом и позолотой и устланное алым ковром. Трон короля, возвышавшийся в дальнем его конце, обладал собственной крышей, как будто кто-то опасался, что прямо в поместье пойдет дождик. А над крышей была подвешена золоченая табличка, на которой было начертано:

«Как Солнце в небе,

Как земля под ногами,

Король лишь один»

— Его Высочество третий принц здесь! — зычным, поставленным голосом объявил немолодой слуга в красном одеянии.

Этот человек принадлежал не к дворцу Чиньчжу, а к постоянному персоналу Чен-Мэй-Ву, поэтому Дан предпочитал держаться с ним настороже. Он был обязан подчиняться всем трем принцам Шэнь, и никто не мог поручиться, как он поведет себя, если приказы принцев вступят в противоречие.

Например, если один из принцев прикажет стучать на другого.

Слуга отошел в сторону, пропуская Дана, и тот наконец-то смог увидеть свою гостью.

Фен Сюин оказалась высокой и статной шатенкой с красивым, но каким-то слишком уж надменным лицом. Кожа ее казалась смуглой, подходящей скорее испанке, чем азиатке, хотя не исключено, что такое впечатление создавалось лишь из-за недостатка освещения. Ярко-алые губы были капризно поджаты, но все-таки было в них нечто притягательное, не позволявшее отвести от них взгляда. Как и в дерзком взгляде зеленых глаз, в которых, казалось, сверкали искры.

На голове заклинательницы красовалась диадема с нефритом, разделявшая надвое прямую челку. Позади прямые длинные волосы струились водопадом, образуя естественный плащ.

Одета она была в длинное черно-багряное платье, лиф которого был украшен бахромой в виде цветов, подчеркивавшей пышную, роскошную грудь. Довершали образ длинные висячие золотые сережки, каждую из которых можно было использовать как импровизированный кистень, и темно-красная бархотка на шее, от которой Дан почувствовал еле уловимое течение магических энергий.

— Приветствую Ваше Высочество.

Поклон заклинательницы отличался от того, как кланялись слуги. Выставив перед собой руки, сцепленные в замок, Сюин склонила голову и изогнула одну ногу в колене, но корпус остался прямым.

Воспроизвести этот жест Дан не стал и пытаться, тем более что жесты почтения наверняка различались в зависимости от пола и ранга исполняющего. Ограничился высокомерным кивком:

— Приветствую заклинательницу Фен. Что привело вас сюда?

Благо, хоть информация о том, как нужно обращаться к людям, чтобы это не было сочтено недопустимой фамильярностью, в книгах Лиминя нашлась.

— Я узнала о вашем прибытии, — медленно ответила Сюин, — И решила выразить вам свое уважение. Однако, я обескуражена тем, что вы не сочли нужным сделать это со своей стороны. Неужели клан Фен чем-то вызвал неудовольствие третьего принца?

— Ну что вы, — ответил Даниил, призывая на помощь всю свою дипломатичность.

Её оказалось немного.

— Просто этот визит неофициален: я прибыл в закрытой карете, чтобы как можно меньше людей видели меня в пути. И буду благодарен, если вы не будете привлекать к моему путешествию излишнего внимания широких масс. Я могу на это рассчитывать? Я могу доверять клану Фен?

Гипнотические зеленые глаза чуть сощурились:

— Неужели в землях нашего клана до сих пор есть что-то, что способно повлиять на расстановку сил в преддверие назначения наследного принца?

Знать бы еще, какого ответа она ждет. Вряд ли настоящий Лиминь в ответ на столь прямолинейный вопрос выдал бы свои настоящие планы. Поэтому Дан решил делать загадочный вид: так легче сблефовать.

— Полагаю, что умный человек будет искать возможности для своего возвышения где угодно, — ответил он, — Вы согласны со мной?

Фен Сюин улыбнулась: кажется, ответ ей понравился. Улыбка у нее была на удивление приятная: от этой улыбки ощущение угрозы в ее взгляде мигом почти пропало.

Почти.

— Полностью согласна, Ваше Высочество. Похоже, слухи об остроте вашего ума ни капли не преувеличивают.

— Как и о вашей красоте, — заверил в ответ Дан.

Он понятия не имел, ходят ли такие слухи, но решил, что девушке в любом случае будет приятно. Тем более что если они все-таки ходили, то были вполне заслужены.

— Правда? — Сюин снова улыбнулась, на этот раз лукаво, — Я рада, что вы находите меня красивой, мой принц. Сейчас, когда наш клан переживает столь бедственные времена, заслужить внимание принца в преддверие отбора — это истинная благодать Неба.

— В чем же бедствия вашего клана? — осведомился Дан.

Частично из искреннего интереса, а частично из желания не обсуждать скользкую тему отбора с одной из его предполагаемых участниц.

Однако судя по мелькнувшему на секунду выражению изумления и какой-то обиды в глубине зеленых глаз, сказал он что-то не то.

— Девятнадцать лет назад, — напомнила она, — По самонадеянности моего неразумного отца, да будут Светлые Небожители благосклонны к его душе, а новое её воплощение более счастливым, наш клан поднял мятеж. Вы тогда были еще юны, а я и вовсе не родилась, но Его Величество и ваш брат Веймин участвовали в его подавлении. Клан Фен тогда был разгромлен, вся мужская его часть уничтожена, а многие из знаний утрачены. От этого удара мы не оправились до сих пор.

— Я сочувствую вашей утрате, — склонил голову Дан.

Понимая, что извиняться за издевательский вопрос о том, о чем ему полагалось знать, будет крайне неуместно. А объяснять, что он ничего такого не имел в виду, — себе дороже.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, но не стоит, — ответила девушка, — Я не испытала потери родных, ведь я родилась уже после войны. Выразить сочувствие моей бедной матери вам, возможно, стоило бы, но я боюсь, что встреча с вами пробудит в ней болезненные воспоминания. Поэтому возможно, вы поступили мудро, не явившись в наш дворец с официальным визитом. Что до меня, то я надеюсь, что прежние раздоры забыты; однако как единственная наследница клана Фен, я должна сосредоточить все свои усилия на том, чтобы вернуть клану его силу и его величие. В этом цель моего существования.

— Пусть Светлые Небожители помогут вам в этом, — ответил Дан.

Что еще было сказать? Хотя сама постановка вопроса ему не понравилась. Такие речи слишком отдавали фанатизмом и какой-то самодеструктивной жертвенностью.

«А сам-то?» — мелькнула ехидная мысль на грани сознания, — «Ворона ворона ругает, мол, черен…»

— Спасибо, Ваше Высочество.

Наследница клана Фен, кажется, смутилась. На ее щечках выступил очаровательный румянец, но какая-то рациональная часть сознания Дана почти кричала, что это наигранно.

Что сейчас будет какая-то ловушка.

После нескольких секунд молчания девушка несмело заговорила:

— Мне рассказывали, что мой покойный брат, заклинатель Фен Хэй, однажды сказал, что у противника в бою мы учимся большему, чем у тысячи учителей. Как вы полагаете, он был прав?

Ну, и что прикажете на это ответить? Дан чувствовал, что ходит по тонкому льду, но его знаний местной культуры не хватало, чтобы понять, как под него не провалиться.

— Я полагаю, что учиться даже у врагов — это крайне достойное качество, — сказал он, чувствуя, что обдумывание ответа начало затягиваться, — Оно не каждому дано, но человек, овладевший им в полной мере, может стать воистину великим.

Девушка улыбнулась: то ли ответ ей понравился, то ли она его вежливо приняла, то ли он соответствовал каким-то её планам.

— Тогда могу ли я осмелиться высказать свою просьбу, Ваше Высочество?..

«Для вас что угодно», — непременно ответил бы Дан, если бы не подозревал подвох.