Александр Немировский – История раннего Рима (страница 8)
Кругозор Тита Ливия ограничен римской анналистикой. Он не пишет всемирную историю, как его современник Трог Помпей. У него нет ясного представления о древнейшей географии и этнографии Италии. Его не интересуют вопросы хронологии событий. Об общественном и государственном строе древнейшего Рима Ливии судит по современным ему условиям жизни. Так, он переносит в древность свое представление о плебеях как о городской черни.
В то же самое время Тит Ливий стремится быть добросовестным и беспристрастным и сам заявляет, что «не хочет черпать из ненадежных источников» (Liv., XXII, 7, 14). Он отдает себе отчет, что написание труда по древнейшей истории Рима затрудняется отсутствием современных документов и письменных памятников вообще. Но, поскольку Ливий не ставил своей целью установить истинность или ложность предания, он просто сравнивал показания своих предшественников, принимая ту версию, которая похожа на истину или принадлежит более авторитетному писателю.
Существует обширная литература об источниках Тита Ливия и о методах его работы над ними[69]. Во многих случаях Ливий сам указывает свои источники. Так, в первой декаде он называет анналистов Фабия Пиктора, Клавдия Квадригария, Лициния Макра, Элия Туберона, Цинция Алимента. Возможно, что он пользовался и другими источниками, поскольку упоминание источника имеет место лишь тогда, когда Ливий находит в нем лакуны или ошибки. Ливий ни разу не упоминает исторического сочинения Варрона «О жизни римского народа», обнимавшего всю историю Рима, хотя вряд ли можно думать, что он не был с ним знаком. «Начала» Катона используются Ливием лишь в IV декаде, где рассказывается о деятельности самого Катона, да и вообще Ливий отдает предпочтение младшим анналистам.
Будучи убежден, что благочестие римлян и вера в богов обеспечили Риму преобладание над другими народами, Ливий уделяет большое внимание описанию всякого рода знамений и чудес. В этом также сказался консерватизм автора, осуждавшего пренебрежительное отношение к чудесным явлениям, которые перестали даже заноситься в летописи этого периода[70]. В то же время Тит Ливий критически относился к сообщениям анналистов о чудесах. Он отбрасывает легенды об Акке Ларенции, Пике и Фавне, которые приводились Лицинием Макром и Валерием Анциатом. Некоторым чудесам он дает рациональное объяснение или видит в них проявление суеверия.
На содержании исторического произведения Тита Ливия сказались политические взгляды историка. Ливий – враг насилия, тирании, друг свободы. Он считает необходимой царскую власть в первые времена Рима, так как она обеспечила безопасность гражданам. К плебеям и их вожакам – народным трибунам – Ливий относится отрицательно, полагая, что единственной опорой свободы являлся сенат, а патриции были носителями законности, патриотизма и других гражданских добродетелей. В то же самое время Ливий неоднократно указывает на недостатки патрициев, надменность и жестокость.
В общей оценке труда Тита Ливия как источника для изучения истории раннего Рима и Италии в историографии нет единого мнения. В последнее время, однако, все более и более находят поддержку высказывания некоторых историков о сравнительной достоверности ливианской традиции.
Трог Помпей. Первую всемирную историю на латинском языке создал выходец из Галлии Трог Помпей[71]. Эта история появилась около 7 г. н. э. под названием «Historiae Philippicae». Центральное место в изложении занимает история Македонии при Филиппе II и Александре и история Греко-македонских царств, возникших на развалинах империи Александра. Но наряду с этим автор осветил историю стран Западного и Восточного Средиземноморья, вошедших в состав Римской империи. Произведение Трога Помпея было сравнительно рано утрачено, и судить о нем можем лишь по выдержкам, составленным Юстином (III в.), и по «Прологам» – оглавлению всех 44 книг сочинения Трога.
Истории раннего Рима Трог Помпей касался в предпоследней книге своего труда. Судя по сообщению Юстина, рассказ о начале Римского государства был кратким (XLIII). Он частично сохранился в эпитомах Юстина. Мы находим здесь известные легенды о Сатурне, Пике, Фавне, Эвандре, Энее, Ромуле. Значительно больший интерес представляют сохраненные Юстином сведения Трога о происхождении племен и городов Италии. В XX книге Трог Помпей изложил историю греческой колонизации в Италии, а также материал о венетах и о вторжении в Италию галлов. В XLIII книге в связи с рассказом об основании Массилии Трог излагал историю лигуров, древнейших обитателей Юго-Западной Европы[72]. Содержавшиеся в I книге сведения о происхождении этрусков опущены Юстином, как и данные по древнейшей истории Сицилии (IV книга).
Вопрос об источниках Трога Помпея привлекал внимание многих исследователей. Гутшмид считал труд Помпея переработкой сочинения греческого автора из Александрии по имени Тимаген[73].
Розенберг, а вслед за ним и другие исследователи отрицают заимствование Трогом Помпеем содержания его труда из одного источника[74]. По мнению Розенберга, Трог Помпей пользовался трудами Тимея, Филарха, Полибия, Посидония.
Страбон. Ценные сведения о природе различных частей Италии и о ее древнейшем населении сохранил Страбон (около 63 г. до н. э. – 19 г. н. э.). «География». Страбона насчитывала 17 книг. Большая часть их сохранилась. Сведения о древнейших племенах и городах Италии содержат IV и V книги. Во многих отношениях данные Страбона совпадают со сведениями Трога Помпея и Юстина: основание Спины умбрами и фессалийцами, происхождение названия Адриатического моря от города Атрии и др. Очевидно, Страбон и Трог Помпей пользовались одним источником. Вероятнее всего, это было сочинение одного из самых добросовестных писателей – Посидония.
Вергилий и его комментаторы. Проперций. Овидий. Отдаленное прошлое Рима привлекло к себе внимание не только историков, но и поэтов. Поэтические произведения могут в известной мере служить источниками для изучения раннего Рима и Италии, поскольку их авторы пользовались не дошедшими до нас историческими сочинениями.
Первым к отдаленному прошлому Рима обратился Квинт Энний (239–169 гг. до н. э.). От его «Летописи» сохранились незначительные отрывки. Примеру Энния в выборе сюжета художественного произведения последовал Вергилий, посвятивший судьбам древнейшей Италии и Сицилии свою «Энеиду».
7 книг из 12 связаны с древнейшей историей народов Апеннинского полуострова, куда прибыли троянские беглецы во главе с Энеем. Вергилий сталкивает пришельцев с латинами, рутулами, тирренами и греческими поселенцами, возглавляемыми Эвандром. Подобно александрийским поэтам, которым во многом подражал Вергилий, он детальнейшим образом использует местные легенды.
Поэма Вергилия в той части, где она касается городов Лациума, в известной мере возмещает потерю «Origines» Катона Старшего. В «Энеиде» мы находим легенды об Ардее, Остии, Лавинии, Лауренте. Раскопки в Лациуме позволили сопоставить сведения Вергилия с археологическими данными[75]. Это сопоставление показало большую ценность содержащегося у Вергилия материала для изучения древнейшей истории Италии.
Немалый интерес представляет излагаемая Вергилием легенда об основании его родного города Мантуи, позволяющая понять структуру этрусской городской общины[76].
Вопрос о латинских источниках Вергилия очень сложен, ввиду того что не сохранились произведения анналистов. Нельзя с полной уверенностью сказать, в чем именно Вергилий был близок к анналистам, а что заимствовал из поэмы Энния.
Имеются комментарии к «Энеиде», принадлежащие Сервию Марию Гонорату (вторая половина IV в.). Автор комментариев больше всего уделяет внимания грамматической и риторической стороне «Энеиды», но попутно касается истории. Источниками Сервия были Донат, Светоний, Теренций Скавр, в особенности же Присциан. Расширенные Исидором комментарии Сервия получили название «Servius auctus».
Интерес к римским древностям характерен и для творчества элегического поэта Проперция (49–15 гг. до н. э.). В IV книге своих «Элегий» Проперций разрабатывает некоторые легенды, связанные с происхождением Рима, с его храмами и местными празднествами. Две элегии (II и IV) рассказывают об этрусском происхождении божества Вертумна и о весталке Тарпее, предавшей Рим из-за любви к царю сабинян. В X элегии Проперций стремится выяснить «причины» основания одного из древнейших римских храмов – Юпитера Феретрия. Юпитеру Феретрию победители посвящали доспехи, снятые с побежденного в поединке полководца.
Интерес к римской мифологии и древнейшей истории проявил и другой крупный поэт времени Августа, Публий Овидий Назон (43 г. до н. э. – 17 г. н. э.). Он задумал создать поэтическое произведение «Фасты»[77], излагающее праздники и обычаи. «Фасты» должны были состоять из 12 книг, по числу месяцев, но поэт успел написать лишь 6 книг. Как полагают, у Овидия не было времени для сбора материалов по римской религии и мифологии, и он пользовался имевшимися у него под рукой сочинениями антикваров, и прежде всего трудом Веррия Флакка, составителя официального календаря. Благодаря Овидию мы знакомы со столь характерным для римской религии культом предков, с пережитками тотемизма, древнейшими религиозными обычаями.