Александр Немировский – Древняя Индия (страница 2)
Праджапати[20] в сотворенном им мире был одинок как перст. И подумал он: «Как мне себя продолжить?» Напрягшись, Праджапати воспламенил свой дух и породил из своего рта Агни[21], пожирателя пищи. Был Агни первым из богов, ведь Агни все равно что Агри, а Агри – это «первый», «стоящий спереди». Пищи же в мире, могущей прокормить Агни, не нашлось, и понял Праджапати, что Агни сожрет его. От испуга он открыл рот и выронил свою Силу, сила же его – Речь – появилась после Агни второй. Чтобы принести жертву, Праджапати потер ладонью ладонь, и они лишились волос. Продолжал тереть Праджапати ладони, пока из них не вылились жертвенное масло и молоко, но они смешались с волосами, отделившимися от ладоней. Поэтому он опрокинул эту смесь в огонь, и превратились волосы в корни и стебли растений, и мир радостно зазеленел.
Так, принеся жертву, Праджапати продлил себя и спасся от обжоры Агни. Так же и тот, кто совершает всесожжение, спасает себя от Агни, готового его сожрать, а когда человек умирает, его возлагают на огонь, сжигающий лишь тело, и он возвращается к жизни из пепла.
После Агни были созданы Вайю[22] и Сурья[23]. Они сказали: «Давайте сотворим существо, и да будет оно четвертым». Очертив место, на котором стояли, боги начали слагать песнопения. Место, очерченное ими и услышавшее гимны, стало Землей, а проведенная ими черта – Океаном.
Совершив это, боги отправились на Восток, пообещав Земле вернуться. По пути им встретилась корова, возникшая из их песнопений. Агни ее возжелал, сказав: «Да будет она мне парой!» Он излил в нее свое семя, ставшее молоком. Оно и поныне белое у любой коровы, черной или бурой, и теплое от Агни.
И решили боги попробовать это молоко, принеся его в жертву. И возник между ними спор, кому это сделать первым. Тогда они явились к Праджапати и спросили: «Кому из нас отведать это молоко первым?»
– Агни! – ответил Праджапати не думая. – Ибо Агни возродит свое семя, а с ним вместе возродитесь и вы. Вторым пусть отхлебнет Сурья, а то, что останется, пусть допьет Вайю, который всюду веет.
Выпили боги молоко и вновь обрели рождение и жизнь.
Вначале было солнце[24]
Земля одно время была неподвижной и бесплодной пустыней. Высились над нею голые, обожженные, не покрытые травами горы. Поэтому живые существа сильно страдали от жажды и голода. Тогда Солнечный бог, словно отец родной, проникся состраданием. Совершая оборот северным путем[25], он отовсюду собрал своими всепроникающими лучами водяные пары и, возвращаясь южным путем через внутренность земли, наполнил ее живительной влагой. Обернулась она полем и проросла растениями.
Наделенные шестью вкусовыми качествами – сладким, кислым, острым, соленым, горьким, вяжущим, эти растения стали пригодны для жертвы богам и для пищи всем живым существам на земле. Воистину пища, дающая жизнь, сотворена Солнечным богом, а поскольку он и есть отец всех существ, моли его о помощи, называй одним из ста восьми его священных имен[26], встречай ликованием как бога среди богов, когда он выезжает на небо на золотой колеснице, запряженной семью рыжими кобылицами, рассекая днями ночи, обращая вспять звезды, которые разбегаются от его всевидящего ока, как застигнутые врасплох воры.
Речь[27]
Боги так же, как и люди, поначалу могли видеть, но не умели говорить и объяснялись между собой знаками. Праджапати дал богам, а потом и людям слова[28], назвав их речью от реки Сарасвати, потому что слова стекаются в речь, как ручьи.
И стала Речь могущественной богиней, благосклонной к риши. Кудесник, жрец Речи был поющим и пьющим. Он пропускал Речь сквозь свое сердце и давал ей свободно течь к обиталищу небесных богов.
Была Речь женщиной, и к ней потянулись дочери богов. Первой из них была масляноногая Илу[29], рожденная в небесном океане. Илу не только ходила к Речи на водопой, но с ее помощью выиграла спор с богами.
Боги также возлюбили Речь и не уставали ее прославлять. Ближе всех к ней был Пушан. При одном приближении к Речи он распускался, как цветок, и наполнял берега пухом своих деревьев. Также и Сома, услада пьющих, воссиявший на небесах Луной, упивался красотою Речи. Своими напевами он возбуждал у риши вдохновение, подобное тому, с которым Праджапати создал Речь.
Где это было?[30]
Вишвакарман[31], отец глаза, мудрый мыслью. Поддались ему эти два мира, как жертвенное масло, и он их породил. И он занял место, принеся в жертву эти миры. Молитвою он проник к еще не выявившимся поколениям, сокрыв первое.
Где это было? Что ему служило опорой? Как ему удалось величием и всеохватывающим взглядом распахнуть небо? Единый бог, неоглядный, тысячеликий, тысяченогий, порождает небо и землю, он сплавил все, сбил все своими крыльями. Из чего он вытесал небо и землю? Что это была за древесина? Что за дерево? О, вы, способные мыслить, узнаете ли вы, на чем он стоял, укрепляя миры? Что было вверху, что внизу, а что – в середине? О, Вишвакарман! Сам принеси в жертву свое тело и этим его укрепи!
О, Вишвакарман! Укрепи себя возлиянием, сам принеси себе в жертву землю и небо! Повелителя речи, быстрого, как мысль, и призываем сегодня, при состязании на помощь. Пусть возликует, услышав наши призывы, он, приносящий всем благо и творящий добро!
День и ночь
Поначалу земля была распахнута Вивасвате[32], и длился бесконечный сияющий день. Поэтому первыми появились дети Вивасваты и Саранью[33] Яма и Ями[34], поднявшие веки в один миг, чтобы лицезреть Солнце и под ним синий океан. Брат и сестра, близнецы, стали мужем и женой, и наполнилась земля от края до края их счастливыми голосами и смехом. От первой супружеской пары пошло потомство, привольно расселившееся по земле.
Яма и Ями были смертными, и пришло время им умереть, Яме – первому. Он был первым, кого взяла земля, а Ями оказалась первой, познавшей горе одиночества и разлуки. И небо, вместо радовавших богов голосов и смеха, заполнил разносимый ветром заунывный плач[35]. Не стало покоя и Земле. Боги, собравшись, спустились к Ями и стали уговаривать ее успокоиться, объясняя, что исчезновение всех живущих, но не бессмертных – закон, что уйти от смерти дано только богам. Но прародительница не умолкала, продолжая причитать:
– Но ведь он умер сегодня! Только сегодня!
И на это богам нечего было возразить, ибо день рождения и день ухода, день смеха и день плача, день радости и день горя не были еще отделены друг от друга. Подумав, боги создали ночь, отделив ею свет от света, день от дня.
И появилась первая ночь. Выплыла на черное небо луна с бегущей по ней тенью зайца, засмотрелась на него вдова, успокоилась и уснула. Лишь тогда смогли смежить боги свои лотосовидные очи и наконец отдохнуть от стенаний, заполнивших все небо.
С тех пор день сменяется ночью, а ночь днем.
Происхождение смерти[36]
Многие тысячи лет на земле не слышали о Смерти. Потомки Вивасват и другие живые существа рождались, счастливо жили, не зная греха, не умирая. Земля постепенно наполнилась до самых своих пределов людьми, и стали они ей в тягость. И взмолилась она Брахме, чтобы он избавил ее от непосильного бремени. И сел Брахма, положив голову на руку, задумавшись, как уменьшить число живущих в подвластных ему мирах, но мысль не приходила в его голову.
И как всегда в таких случаях, его объял гнев на самого себя и он вырвался из его тела со страшной силой. Запылал мир со всех концов. Страх и ужас объяли все живое, и миру грозило полное уничтожение. Никто из богов не решился приблизиться к творцу вселенной, и только бесстрашный Шива, представ перед грозным владыкой, сказал:
– Не гневайся, Прародитель, на созданных тобою тварей. Не допусти, чтобы из-за них опустела вселенная. Пусть они живут и умирают, но не иссякает их род.
Слыша это, Брахма ввернул в свое сердце животворящий пожирающий огонь. Из гнева Брахмы выступила женщина в багровом одеянии с венком из пышно цветущих лотосов на голове[37]. Не задерживаясь, она направилась к Югу своим путем[38]. Но Брахма ее остановил.
– Куда ты торопишься, Смерть? – сказал он ей. – У тебя в моем мире много дел. Иди и убивай живые существа. Ты возникла из моего гнева, из мысли об очищении бремени излишней жизни. Иди и истребляй неразумных и мудрых.
По мере того как Брахма вещал, лицо Смерти грустнело, а когда он кончил говорить, она разревелась, как простая женщина.
– Будь ко мне милостив, о Брахма, – проговорила она. – Каково мне будет губить ни в чем не повинные существа, разлучать близких и любящих друг друга, лишать родителей взращенных и любимых ими сыновей, отнимать у детей матерей и отцов? Ведь те, кто останется жить, проклянут меня и вечно будут меня жечь их слезы.
– Но уничтожение – это твое предназначение, госпожа, – сказал Брахма. – Ты для этого создана. Иди и действуй!
Смерть покорно наклонила голову и отправилась в путь, по назначению. Но Прародитель оказал ей милость. Слезы, которые она пролила, превратились в болезни, убивающие в положенный срок и дающие смертным время задуматься о смысле жизни. Поэтому на Смерти нет вины. Она госпожа справедливости, лишенная любви и ненависти, выполняющая волю Предвечного.