Александр Немировский – Античность: история и культура (страница 10)
3. ТИРРЕНЫ ЗАХВАТЫВАЮТ ГОРОД ПЕЛАСГОВ АГИЛЛУ
Страбон, V, 2, 3
Современная Цере прежде называлась Агиллой и, как говорят, была основана пеласгами, прибывшими из Фессалии. Когда те лидийцы, которые переменили имя на тирренов, выступили походом на Агиллу, один из них подошел к городской стене и спросил имя города, тогда один из фессалийцев, находившихся на стене, вместо ответа, обратился к нему с приветствием «Хайре» («Здравствуй»). Тиррены приняли это за хорошее предзнаменование и переименовали взятый город таким образом.
4. ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ИОНИЙЦЕВ
Геродот, I, 141–143; 145
Тотчас после завоевания Мидии персами ионяне и эолийцы отправили вестника в Сарды к Киру. Они велели объявить ему, что желают подчиниться персам на тех же условиях, как ранее Крезу. Выслушав их предложение, Кир рассказал им басню: «Какой-то флейтист увидел в море рыбку и принялся играть на флейте, надеясь, что рыба выскочит на сушу. Обманувшись же в своих ожиданиях, он закинул невод, поймал много рыбы и вытащил ее на берег. И вот, увидев бьющуюся в неводе рыбу, он сказал: «Прекратите теперь у меня пляску! Вы ведь даже не захотели выйти поплясать под мою флейту!» Эту басню Кир рассказал ионянам и эолийцам потому, конечно, что те прежде отклонили предложение Кира отложиться от Креза <…> Таков был ответ разгневанного Кира. Когда весть об этом пришла в ионийские города, то ионяне обнесли каждый город стеной и все, кроме милетян, собрались в Панионий (ведь только с одним Милетом Кир заключил союз на тех же условиях, что и мидийский царь) <…>
Эти-то ионяне <…> основали свои города <…> в стране под чудесным небом и с самым благодатным климатом на свете <…> Дальше всего к югу лежит Милет, затем идут Миунт и Приена. Эти города находятся в Карии <…> Напротив, следующие города расположены в Лидии: Эфес, Колофон, Лебед, Теос, Клазомены, Фокея… Кроме того, есть еще три ионийских города: два из них – на островах, именно Самос и Хиос, а один – Эритры – на материке <…> От остальных ионян эти (азиатские) отделились потому лишь, что ионийское племя было самым слабым и незначительным среди вообще слабого еще тогда эллинского народа. Кроме Афин, вообще не существовало ни одного значительного ионинского города. Поэтому как остальные ионяне, так и афиняне избегали имени ионяне, не желая называться ионянами <…> А те двенадцать [азиатских] городов, напротив, гордились своим именем. Они воздвигли общее святилище, назвав его Панионий, и постановили не допускать туда других ионян <…>
Ионяне, как я думаю, основали двенадцать городов и не пожелали больше никого допускать в свой союз вот по какой причине. Когда они жили еще в Пелопоннесе, у них, как и у ахейцев, которые их изгнали, было двенадцать городов <…> По этой причине ионяне и основали двенадцать городов.
Глава IV
Мир полисов и его расширение (VIII–VI вв. до н. э.)
Начало железного века. Античные общества всецело принадлежали железному веку. Железо, постепенно вытеснявшее бронзу, стало известно на Востоке уже во второй половине II тысячелетия до н. э., по крайней мере на четыреста лет раньше, чем в Средиземноморье. Греки считали его пришельцем из земель, населяемых сказочным народом рудознатцев и кузнецов-халибов, ибо хеттские цари, обладавшие монополией на изготовление и продажу железа, хранили все связанное с железом в тайне. Начало железного века на Балканском и Апеннинском полуостровах, на островах Внутреннего моря совпадало с началом античной цивилизации, а его распространение на более отдаленные территории связывалось с развитием таких народов, как финикийцы, греки, этруски, расширявших сферу своего обитания.
Хотя знакомство Запада с железом и техникой его производства состоялось гораздо позже, оно имело огромное значение, поскольку возможности для применения железа здесь были более широкими и дающими лучший хозяйственный эффект. В долинах Нила, Тигра и Евфрата можно было добиться высоких урожаев, пользуясь не бронзовыми, а даже каменными или деревянными орудиями. Железо в странах древнего земледелия не вело к резкому расширению производственных площадей, ограниченных долинами рек. Да и в районах террасного земледелия (Финикия) лес на склонах холмов ко времени появления железного топора был практически сведен. Напротив, на Балканах, на Апеннинском полуострове, на таких покрытых лесами островах, как Сардиния и Корсика, применение железного топора и сохи с железным лемехом означало подлинную революцию в сельском хозяйстве. Только железные орудия позволили возделать тяжелую вулканическую почву, отличавшуюся редким плодородием, расширить границы земледелия и резко увеличить урожайность, внедрить новые для Средиземноморского региона сельскохозяйственные культуры – виноград и оливки. Применение железа позволило обитателям Эгейского региона выйти из упадка, вызванного катастрофой XIII–XII вв. до н. э., и в кратчайшие сроки с наименьшими затратами сил добиться расцвета экономики и культуры.
Железо меняло облик круга земель. Постепенно сводились леса и рощи, бывшие в воображении людей каменного и бронзового веков убежищами духов деревьев и ручьев – дриад, нимф, камен, фавнов – и владениями «лесных царей» (Сильвиев), живущих в дворцах из дерева или хижинах из тростника. В начале железного века обиталища лесных духов и богов стали восприниматься как поставщики древесины. Лучшие ее сорта шли на строительство домов и кораблей, остальное пускалось на отопление, пережигалось на уголь, без которого немыслима металлургия, использовалось для выгонки смолы.
Железный век, в нашем представлении некая абстракция, вставал перед людьми, в него вступавшими, в ярких и пугающих образах. Это и остров Эфалия («Дымная») в Тирренском море, над которым по ночам стояло зарево, видное издалека мореходам, – здесь добывался и выплавлялся неведомый ранее металл. Это и кузнец, чаще всего хромой, подчинивший себе стихию огня и связанный со зловещими богами подземного мира, во владении которых находятся залежи металлов. Наше слово «коварный» произошло от славянского «ков» – «дурное намерение, обман». От этой же основы произошло и слово «ковать». Связанный народной фантазией с подземным огнем кузнец вступил в мир богов как Гефест (этрусский бог Сефланс, римский Вулкан), где ему по контрасту с его обликом и в соответствии с его могуществом в жены досталась самая пленительная из богинь.
Люди лесов Сильвии сопротивлялись железу, как могли. Духовной формой сопротивления был религиозный запрет на употребление железа в строительстве мостов, на использование его в своих обрядах. Жертвы богам, в том числе самые угодные им – человеческие, приносились с помощью кремневых и медных орудий. Но силы и возможности старых материалов были исчерпаны. Железо побеждало сначала на поле боя, когда закованные в него отряды сталкивались с людьми лесов, вооруженными дубинами и пращами, защищенными деревянными, обитыми шкурами животных щитами и панцирями из льна.
Железо стало пользоваться славой металла, жаждущего крови и превращающегося во взаимодействии с ней в ржавчину, в достояние страшных богов войны, – их храмы украшались железным оружием, в дрожании и дребезжании которого видели призыв к войне. С железом связали и те изменения, которые возникли в отношениях между людьми: сметающее все на своем пути стремление к наживе, непочтение к старшим, себялюбие и жестокость.
Но объективно железо, более чем какой-либо другой материал, обусловило прогресс во всех областях хозяйства. С началом железного века в круге земель начинается обособление ремесла от земледелия – сначала в сфере добычи и обработки металлов, затем в строительном и гончарном ремеслах. Ткачество же долгое время остается домашним ремеслом и занятием женщин, которым покровительствовала богиня-искусница Афина (этрусская Менрва). В Риме, как гласила легенда, уже в VII в. до н. э. существовали профессиональные объединения ремесленников – коллегии. Среди них не было главной – кузнецов по железу: это производство на полуострове являлось монополией этрусков, как во II тысячелетии до н. э. в Малой Азии – хеттских царей.
Развивалась в начале железного века на Западе и техника обработки железа. Первоначально железо добывалось сыродутным методом: руда доводилась до +900–1350 °C, а образующуюся при этом на дне печи металлическую крицу подвергали проковке для удаления шлака. В IX–VII вв. до н. э. был открыт способ добычи углеродистого железа, подвергавшегося закалке при погружении в воду. Появилась сталь.
Научились также паять железо. Лидийский царь Алиат (VIII в. до н. э.) посвятил Аполлону Дельфийскому железную подставку, отдельные части которой были спаяны мастером с острова Хиоса. Рано стали известны и магнетические свойства некоторых руд. Само слово «магнит» произошло от города Магнезия в Малой Азии, близ которого находилось месторождение руды, которая притягивала железные предметы. О чудесах магнетизма в древности много писали, но технически использовать это явление в античные времена не умели.
VII–VI века до н. э. – столетия интенсивного распространения железа, определившего техническую основу античного общества. В этот период развились те социально-экономические и политические основы, которые отличали средиземноморское общество и его культуру как от восточных обществ, так и от окружающих его догражданских и догородских общин. Железные доспехи из-за своей дешевизны становятся доступны рядовым гражданам, и аристократия – герои медного века – лишается своих преимуществ в военной сфере, так же как и в экономической, поскольку железные орудия позволили получать урожай и на худших землях.