Александр Неменко – Оборона Крыма 1941 г. Прорыв Манштейна (страница 2)
В связи с тем, что в ходе боевых действий зарубежными армиями широко использовалась практика десантов, в 1941 г. корпус был усилен еще одной дивизией. В его состав вошла территориальная (кадрированная) 106-я дивизия численностью 5387 человек.
Кроме этого, на территории Крыма располагались Черноморский флот, высшие училища РККА (СУЗА, Симферопольское интендантское училище, Качинская авиашкола) и РК ВМФ (ВМУБО им. ЛКСМУ, ЧВВМУ им. Нахимова), тыловые части Одесского военного округа, Курсы усовершенствования командного состава (КУКС), школы и курсы младших командиров и т. д. ВВС РККА до начала войны в Крыму было представлено 21-м бомбардировочным авиаполком 22-й авиадивизии (аэродром Саки; 72 самолета ДБ-3 и ДБ-3Ф).
Говорить о некой мощной десантной группировке, сосредоточенной на территории Крымского полуострова и предназначенной для вторжения в Румынию, не приходится.
В своих мемуарах П. И. Батов указывает, что 20 июня 1941 г. он был назначен командующим войсками Крыма[2]. На тот момент такой должности не существовало, и во всех оперативных документах 51-й армии П. И. Батов (в то время генерал-лейтенант) проходит как командующий 9-м отдельным стрелковым корпусом[3].
Директивой Ставки № 20466 от 24 июня 1941 г. были созданы Южный, Юго-Западный фронты. В состав Южного фронта вошел и отдельный 9-й стрелковый корпус[4].
В оперативных документах фронта и Ставки войскам, находящимся на территории полуострова, ставилась чисто оборонительная задача (в основном противодесантная). Так, в директиве Ставки ВК № 00356 от 15 июля 1941 г. указывалось: «Для прикрытия Черноморского побережья и недопущения десантных высадок построить полевые позиции в местах вероятных высадок десантов противника:
а) в районе Одессы на фронте Акембат, раз. Дальник, Люстдорф, Фонтанка, Сычевка, Аджиаска, Очаков, Покровка (на полуострове), Свободный Порт, Кларовка;
б) на Крымском полуострове в районе Евпатория, Николаевка, Севастополь, Балаклава, Батилиман, м. Кикенеиз, Ялта, Гурзуф, Алушта, Кучук-Узень, Капсихор, Судак, м. Меганом, Феодосия;
в) на Крымском перешейке в районе Скадовск, Перекоп, Сергеевка, Н[овая] Дмитриевка, Геническ»[5].
С началом войны ряд военных училищ был эвакуирован. Убыли в тыл СУЗА, Интендантское училище, Качинская авиашкола, Нахимовское училище. Убыла на другой участок фронта и 32-я кавдивизия. Вместо нее прибыла 48-я кавдивизия генерал-майора Д. И. Аверкина, сформированная в Полтаве. 48-я КД относилась к «легким» кавалерийским дивизиям и имела штатную численность около 3 тыс. человек.
Крым оставался тыловым регионом до августа 1941 г., однако в связи с быстрым продвижением немецких войск уже к началу августа фронт достаточно близко подошел к границам полуострова.
Обстановка по состоянию на начало августа 1941 г. в Крыму достаточно подробно описана в докладе командующего 9-м отдельным корпусом П. И. Батова от 4 августа 1941 г. (см. Прил. 1). Стоит обратить внимание на то, что в докладе было достаточно много внимания уделено именно противодесантной обороне. С точки зрения послевоенного «послезнания» П.И. Батов писал: «С началом войны Ставка Верховного Главнокомандования поставила перед сухопутными войсками Крыма задачу вести оборону побережья и не допустить высадки как морского, так и воздушного десанта, а перед Черноморским флотом – обеспечить господство наших военно-морских сил на Черном море. Это было единственно возможное и правильное решение. Не учитывать опасности вторжения с моря было нельзя. В нашей памяти еще слишком свежи были десантные операции гитлеровцев на Крите и в Норвегии. И зря некоторые историки упрекают Генштаб в том, что он будто бы сразу дал Крыму неправильную установку. Ошибку совершили позже, когда неудачи наших войск на Южном фронте создали для Крыма новую ситуацию, а инерция противодесантной обороны продолжала действовать, крайне мешая сосредоточению всех сил на севере полуострова»[6].
Вскоре ситуация действительно изменилась. Директивой Ставки № 00931 от 14 августа 1941 г. была создана 51-я отдельная армия (см. Прил. 2). П. И. Батов указывает в своей книге «Перекоп»: «Получив известие о решении Ставки, мы в Крыму вздохнули с облегчением. Создается армия, значит, прибудут войска и полуостров прикроем надежно! Лично я ждал командарма с большой надеждой, понимая, что дело обороны Крыма требует высокой квалификации. Первая встреча состоялась в ночь на 19 августа. Только что отгремел вражеский авиационный налет. Прибыла группа генералов – сам Ф. И. Кузнецов, член Военного совета корпусный комиссар А. С. Николаев, начальник штаба армии генерал-майор М. М. Иванов, приветствовавший меня молчаливым жестом руки (он тоже был в Испании). „Мое желание ввести в курс обстановки, доложить о состоянии войск вызвало ответ: „Займитесь своим 9-м корпусом!“»[7].
Приведенная фраза из мемуаров П. И. Батова показывает, что, скорее всего, он достаточно болезненно воспринял эти кадровые перестановки. В более поздней версии воспоминаний, которая называлась «В походах и боях», эта фраза отсутствует. Отношения этих двух командиров явно не сложились.
В своих послевоенных мемуарах П. И. Батов достаточно резко критикует Ф. И. Кузнецова, часто даже отступая от правды. Он пишет: «По приказу командарма, изданному после выхода немецких войск на западный берег Днепра в район Каховки, три дивизии 9-го корпуса были выдвинуты на север – 276-я дивизия (генерал-майор И. С. Савинов) на Чонгарский полуостров и Арабатскую стрелку, 106-я растянулась на 70 километров по южному берегу Сиваша, 156-я – на Перекопские позиции. Три кавалерийские дивизии – 48-я под командованием генерал-майора Д. И. Аверкина, 42-я (командир полковник В. В. Глаголев) и 40-я (полковник Ф. Ф. Кудюров) – имели противодесантные задачи; 271-я дивизия полковника М. А. Титова – на противодесантной обороне в районе Симферополя; четыре сформированные в Крыму дивизии – 172-я полковника И. Г. Торопцева, 184-я (полковник В. Н. Абрамов), 320-я (полковник М. В. Виноградов), 321-я (полковник И. М. Алиев) – ставились на оборону побережья.
Этот боевой порядок в основном сохранялся в течение всех осенних боев. В результате, например, 321-я дивизия в тяжелые для нас дни сентябрьских и октябрьских боев бездействовала на Евпаторийском полуострове. Штаб армии то двигал ее к перешейку, то приказывал идти обратно. Когда сражение на Перекопе и Ишуньских позициях было проиграно, эта дивизия в одиночку билась с хлынувшими к Евпатории немецкими войсками, нанесла большие потери 132-й пехотной дивизии противника, входившей в состав 54-го армейского корпуса, но и сама истекла кровью. Лишь немногочисленные остатки ее смогли уйти к партизанам. 184-я дивизия во время всего сражения на севере Крыма простояла без дела на берегу в районе Балаклава – Судак.
Убедить командарма в том, что гроза идет на Перекоп и сюда нужно стягивать все силы, было невозможно. Перебираю свои крымские записи. 12 сентября. Телефонный звонок – разговор с Кузнецовым. Доложил командарму об активности разведывательных групп противника на Перекопском направлении. Поднял старый вопрос. В ответ было сказано: „Не увлекайтесь одним направлением. По сведениям ВВС девятой армии, немцы сосредоточивают и сосредоточили на аэродромах двести самолетов, готовящихся для парашютных десантов в Крым“. Мы с Черняевым и Первушиным, фигурально говоря, жили Каховкой, а командарм и его штаб – противодесантной обороной»[8].
В реальности ситуация была совершенно обратной. По приезде Военного совета 51-й армии во главе с Ф. И. Кузнецовым в Крым в адрес Ставки была направлена шифротелеграмма с описанием обстановки в Крыму, в которой указывалось, что до приезда ВС 51-й армии в Крым Чонгар и Перекоп занимались всего четырьмя батальонами 156-й СД на неподготовленных позициях. Остальные части располагались вдоль южного берега Крыма (также на неподготовленных позициях)[9]. Разбор взаимоотношений этих двух командиров не имеет целью опорочить или возвысить кого бы то ни было, он достаточно важен с точки зрения понимания причин тех или иных их поступков.
Распоряжением Ф. И. Кузнецова на перекопское направление была немедленно переброшена вся 156-я СД (кроме двух батальонов) и два полка 106-й СД. Оборона Перекопского перешейка и Чонгарского полуострова была возложена на 9-й корпус, которым командовал П. И. Батов. Прибывающая в Крым 276-я стрелковая дивизия подчинялась этому же корпусу и также выводилась на перекопско-чонгарское направление. То есть как раз Ф. И. Кузнецов потребовал переброски войск на это направление. Усиления противодесантной обороны потребовал не Ф. И. Кузнецов, а Ставка (см. Прил. 3).
156-я дивизия изначально имела полный состав и численность 13 287 человек. Традиционно принято писать, что дивизия была кадровой, но это не совсем так. Часть офицерского, сержантского и рядового состава была передана для формирования крымских дивизий народного ополчения, а сама дивизия была доукомплектована крымскими призывниками и офицерами запаса.
До выдвижения на Перекоп 417-й полк располагался в казармах на Ангарском перевале. 361-й полк стоял в Инкерманских казармах в Севастополе, 530-й полк – в казармах в Феодосии. Полки были укомплектованы штатными полковыми и противотанковыми батареями, зенитная батарея (числившаяся дивизионом) имела четыре 76-мм орудия.