Александр Неменко – Крым под оккупацией (страница 5)

Но первым в дивизии появился не «крымский» контингент. Как следует из документов отдела 1С (разведка) группы армий «Юг»: «…из двух лагерей в Крым доставили 800 человек бывших военнопленных и интернированных военнослужащих Войска Польского, которых включили в состав 106-й сд»[21].

Учитывая то, что сохранились воспоминания Ю.Тыля и О. Язвинского, в которых они указывают, что до отправки в 826 строительный батальон Приморской армии они числились в 106-й сд, куда были направлены, кроме того, 400 переселенцев-поляков с немецкой территории, информация получает косвенное подтверждение. После начала войны весь польский контингент был направлен на строительные работы и заменен на крымский приписной состав.

Протокол допроса перебежчика (фамилия не указана) из 397-го сп 106-й сд: «10 дней назад прибыл эшелон из Ворошиловграда (совр. Луганск) доставивший 800 человек белорусов и жителей западной Украины, из областей, отошедших к Германии. Они отведены в тыл для ведения фортификационных работ»[22].

В допросе перебежчика Орлова (417-й сп 156-й сд) указано, что полк состоит из белорусов, ранее служивших в Войске Польском, которых в последнее время разбавили узбеками и военнослужащими, призванными из Крыма[23]. Эту информацию можно найти даже в свободном доступе ОБД «Мемориал»[24].

Сохранившиеся списки личного состава 156-й сд показывают, что дивизия действительно была укомплектована, в основном, белорусами и узбеками. Но стрелковые части этой дивизии приблизительно на четверть были доукомплектованы крымчанами, призванными из степной части Крыма. В основном встречаются татарские фамилии. Дивизия была доукомплектована местными бойцами после того, как часть личного состава (около 500 человек) была переброшена в район Днепропетровска.

К сожалению, до настоящего времени не удалось найти данных по 417-му сп этой дивизии, но наблюдается интересная тенденция: большинство офицеров этого полка, фамилии которых есть в воспоминаниях ветеранов, проходят по другим частям, не дислоцирующимся в Крыму, что наводит на определенные размышления.

Следует обратить внимание на то, что это информация из немецких источников, и она не стыкуется с другой немецкой информацией относительно расстрелов польских интернированных военнослужащих в Катыни, Старобельске (Ворошиловградская область), Медном и Бабиной Горе.

На территории Крыма находились четыре склада трофейного имущества (оружейный, артиллерийский и два склада вещевого имущества). Наряду с небольшим количеством стрелкового вооружения английского, американского и французского производства, захваченного в ходе Гражданской войны, и японским стрелковым вооружением, поступившим после Халхин-Гола, на складах находилось большое количество польского оружия и вооружения.

Трофейное вооружение Войска Польского было доставлено в Крым и хранилось на складах в районе Симферополя, Бахчисарая, Феодосии. На хранении находились 155-мм пушки французского производства, пулеметы MG-08, пулеметы чешского производства, большое количество минометов Стокса и Стокса-Брандта, английские 40-мм (двухфунтовые) противотанковые пушки, пистолеты VIS.35, винтовки Маузера, экзотические пистолеты-пулеметы «Mors 1939» и даже винтовки Мосина переделанные под патрон Маузера. Все это вооружение было использовано для оснащения крымских дивизий народного ополчения. Использование этого вооружения на территории Крыма однозначно подтверждается результатами поисковых работ. Так что не исключено, что немецкая информация имеет под собой какую-то почву.

1.3 Мобилизация 14 призывных возрастов после начала войны и сокращение ресурсов полуострова

Если базироваться на документах «штаба Штауфена», «штаба Гоцмана» и результатах немецкой военной аэрофотосъемки, то можно уверенно говорить о том, что подготовка СССР агрессии против Германии – выдумка.

В связи с тем, что в 90-е годы ХХ века историческая наука испытывала сильное влияние западной идеологии, многие авторы в своих работах утверждали, что нападение Германии на СССР являлось симметричным ответом на агрессивную политику СССР. Изучение первичных документов немецких соединений, речей Гитлера, газетных статей дает совсем иную картину и мотивацию. К примеру, в «Обращении к солдатам восточного фронта»[25], опубликованном в первый день войны, главным врагом Германии указывалась Англия. Именно на нее возлагалась вина в гибели множества немцев, голод и страдания в послевоенный период.

Однако, как указывал этот документ, учитывая опыт 1918 года, чтобы избежать войны на два фронта, Гитлер считал, что до начала масштабной войны с Англией нужно вывести из игры СССР, и лишь потом говорилось о враждебном советском режиме, об агрессивной политике, захвате стран Балтии, Бессарабии и т. д.

Риторика обращения была вполне социалистической, и необходимость войны была мотивирована заботой об интересах немецких трудящихся. Именно поэтому немецкий рабочий не услышал советский призыв «Штыки в землю!», ибо он считал, что воюет с большевистским угнетателем трудящихся за свое светлое будущее.

Поворот в политике Германии от дружбы с СССР к нападению был достаточно неожиданным для большей части ее населения. Преамбула к «плану Барбаросса» в изначальном варианте содержала достаточно интересную фразу о том, что главным и безусловным врагом Германии является Англия, виновная в страданиях немецкого народа во время Первой Мировой войны и послевоенный период, но, чтобы избежать удара в спину, Германия должна напасть на СССР. Начиная войну с СССР, Германия исходила из нескольких положений, некоторые из которых оказались ошибочными (несмотря на хорошую разведку). Германия считала, что СССР – «колосс на глиняных ногах» и развалится при первом же натиске немецких войск под воздействием внутренних противоречий. Вот как описывают документы группы армий «Юг» боевой дух частей РККА: «В вооруженных силах 58 % русских и 16 % украинцев. Противники советского режима главным образом украинцы, кавказцы, вновь созданные финские округа, 3 прибалтийских государства… Армии прибалтийских государств расформированы, офицеры и личный состав распределены по всей советской армии. Части с особо высоким духом не выявлены, за исключением 1 Пролетарской дивизии…»[26].

В ходе оккупации вполне прогнозируемым стало сотрудничество с оккупантами населения Западной Украины и Прибалтийских республик, где на экономические факторы наложились на последствия недавних изменений экономического и социального строя на этих территориях, незадолго до войны вошедших в состав СССР. Отчасти это явление имело националистическую подоплеку, однако возникновение «Локотского самоуправления» показывает, что социальные и экономические факторы являлись определяющими.

Мероприятия по «интеграции» Прибалтики и западной Украины[27] в состав III Рейха готовились заранее. Учитывая опыт 1918 года еще до начала войны, Абвером была создана «организация Роланд». Предполагалось, что эта организация станет «кузницей» оккупационных кадров для УССР. Однако, в силу социальных изменений, произошедших на территории УССР, эта организация свою основную функцию в полном объеме не выполнила, и вместе с личным составом диверсионного подразделения «Нахтигаль» была реорганизована в обычный батальон «Шуцманншафта» – подразделения вспомогательной полиции, подчиненной гражданской оккупационной администрации.

С Крымом ситуация была сложнее: до войны Крымская АССР изначально входила в состав РСФСР и имела преобладающее русское население (более 50 %). Еще со времен Первой Мировой войны Германия использовала исламский фундаментализм, пантюркистское движение в качестве дестабилизирующих факторов на территориях, контролируемых противником. Так, к примеру, немецкая миссия во главе с В.О. фон Хентигом и О. Нидермаером пыталась поднять восстание против Англии в Афганистане. В ходе Второй Мировой войны Германия использовала те же методы, пытаясь вовлечь в эту войну своего прежнего союзника – Турцию, одновременно делалась ставка на дестабилизацию ситуации в СССР за счет заигрывания с тюркскими народами и народами, исторически исповедующими ислам. Выполняли эту миссию те же специалисты: О.В. фон Хентиг (официально числившийся дипломатом в отставке) и бывший майор Ольденбургского полка О. Нидермаер.

История взаимоотношений Турции и Германии, исследование идеи создания «Великого Турана» является темой для отдельного большого исследования, однако именно Крым стал «пилотным проектом» для дальнейшего создания «восточных частей».

В связи с тем, что вопрос разрабатывался, в основном, эмигрантами, противник имел собственное, несколько устаревшее видение вопроса, рассчитывая на «русский шовинизм», на противоречия, возникшие в ходе Гражданской войны и в ходе переселения еврейского населения в Крым в 1927–32 годах.

Однако ожидания противника реализовались не в полной мере. Они были нивелированы тем, что до войны Крым являлся регионом с достаточно благополучной экономической ситуацией и уровнем жизни населения по отношению к другим регионам, что сгладило некоторые социальные сложности.

Задачи группы армий «Юг» были сформулированы следующим образом: «Задача группы армий “Юг” – генерал-фельдмаршал Рундштедт имеет задачей разгром русских частей в Галиции и Западной Украине западнее Днепра, захват переправ через Днепр, для дальнейшего развития наступления в восточном направлении. Прорыв осуществляется в направлении Киева. Румынский округ из района Прута наносит удар в направлении изгиба Днепра восточнее и южнее Кривого Рога. В это же время в Галицийском округе наносится охватывающий удар из района Карпат для уничтожения выдвинутых вперед сил противника северо-западнее Лемберга»[28].