Александр Немченко – Разлом: Герои порядка (страница 40)

— Хорошо, капитан. Упырь, ты встаешь с того краю, Ласка — наблюдаешь с этого угла. Точка — идешь вниз. Твоя задача, если противники дойдут до здания, помочь ребятам внизу и не допустить прорыва. Если что я прикрою тебя сверху.

Девушка кивнула и быстро пошла к лестнице. Упырь с тревогой проводил ее взглядом.

— Не беспокойся, все будет в порядке, — пообещал я.

Тем временем я заметил, как на преграду из камней вылез орк.

— Всем приготовиться! — прокричал взводный.

Послышались щелчки, солдаты прильнули к прицелам.

— Что там? — спросил взводный.

— Никого, сэр. Все противники на расстоянии в несколько сот метров от завала прячутся в зданиях, чтобы мы не могли достать их минометами, — ответил разведчик из отряда дроноводов.

Оно и понятно, высовываться и пытаться перелезть через преграду — это гарантированно понести огромные потери. Минометы будут их просто накрывать. По крайней мере, им самим нужны минометы, чтобы провести контрбатарейную борьбу, либо привезти что-то типа наших мини-систем ПВО, чтобы сбить дроны и летящие мины.

Я нахмурился.

— Сколько их в зданиях, по данным разведки? — спросил я.

Ковальский обернулся, глянул на меня, на миг на его лице проскользнуло пренебрежение, но решил все же ответить:

— Четыре роты. Этого вполне достаточно, чтобы штурмовать нас в лоб. Но только со стороны магистрали. Если попытаются пробираться подворотнями — то там будет просто мясорубка. А чтобы прорываться через магистраль — достаточно простреливаемый участок, как с нашей стороны, так и с их — им нужны БТРы для прикрытия, снайпера в окнах зданий и прочее, и все это должно работать в комплексе — нас должны поливать огнем и обстреливать из минометов. Тогда у наступающих групп будет шанс подойти ближе и занять здания вплотную к нашим позициям, после чего произвести полноценный штурм. Но все упирается в эту преграду — ее никак не преодолеть без трудностей. Как только они начнут перелезать через обломки, мы будем накрывать их из всего, чего возможно. Они будут проваливаться, вязнуть, спотыкаться и умирать.

— Почему им не взрывать стены зданий и не проникать в следующие? — спросил я.

— Как видишь, четыре самых крупных здания подорваны и теперь лежат грудой обломков. И там им опять же придется точно так же преодолевать их, как и на трассе. Если попытаются пройти дальше — правее или левее, то там лишь небольшие здания, в которых много сил не скопишь, к тому же они тоже заминированы. Единственным местом может быть трасса в километре правее, но там наступают другие части врага и там расположен другой узел нашей обороны. Если же они попытаются перебросить все роты на тот участок, то мы также сможем перебросить часть сил туда, и там просто увеличится плотность войск, что увеличит потери и почти никак не поможет им в прорыве обороны.

Я кивнул. Получается, что у противника лишь один путь — наступать по этому участку. Только это самоубийство и он тоже это прекрасно понимает.

— Чисто в теории, как бы вы поступили? — спросил я.

Ковальский нахмурился, задумался на несколько мгновений.

— Вообще, я бы отступил. Но если приказ обязательно взять район, то попытался бы установить мощные заряды и пробить завалы. Две или три закладки по две с половиной сотни килограмм взрывчатки, которые эквиваленты пятистам килограммам тротила. Одну закладку слева, другую по центру, третью справа. Направленный взрыв такой мощности разметает обломки, которые обычными средствами — кранами и экскаваторами пришлось бы убирать часами. Да еще куча обломков останется, но появятся достаточно широкие проходы, чтобы в них быстро пробежала пехота и даже проехала тяжелая техника. Только вот всего этого у них не получится, наши малые дроны наблюдают за полем боя, так что мы увидим, если выдвинутся группы с взрывчаткой, и сразу накроем их.

— И что, будем ждать их действий?

— Ну да. Задача нашей роты удержать этот укрепрайон. А задача бригады удержать в целом район мегакомплекса. Все решается не здесь, а там, где враг пошел в полномасштабное наступление.

Что-то тут явно не так, как будто мы что-то упускаем. Враг затаился, но чего он ждет? А может, он не ждет, а действует?

Я глянул наверх. Где-то в вышине почти у облаков висят черные точки дронов, что внимательно наблюдают за округой.

Сердце внезапно ускорило бег. Я еще не понял, почему меня не оставляет нехорошее предчувствие, но вот сердце, словно почуяв неладное, стало усиленно разгонять кровь по телу, словно пытаясь достучаться и крича об опасности.

Я извлек новенькую доску для полетов, что сделал за пять минут, перед тем как мы вернулись обратно в наш мир. Я не стал сильно париться, взял первую более-менее пригодную доску, обрывки кожи, прибил их, сделав своеобразные лямки, — и готово.

— Эй, ты куда? — удивился Ковальский. — Я команды не отдавал.

Я резко глянул на него.

— Напишешь потом на меня рапорт.

Взмыв в воздух на несколько сот метров я рванул к завалу. От увиденного сжал зубы и кулаки. Ну конечно, если нельзя закладывать взрывчатку тем, кто виден дронам, то это нужно делать тем, кого дроны не увидят! Тот орк, что появился над кучей — был проверкой. Они убедились, что у нас нет электронных средств наблюдения с геммами, и отправили орков закладывать взрывчатку.

Три группы орков по восемь особей сгрудились в трех местах у завала и спешно перекладывают взрывчатку. В каждой группе есть по одному орку, что держит в руках бумажку и указывает, как и куда вставлять взрывчатку.

«Ласка, быстро к Ковальскому. Пусть передаст мне коды доступа к сети наблюдения!»

Я глянул в сторону крыши. Девушка метнулась к капитану, тот вздрогнул от внезапного появления дуэлянта рядом с ним.

После ее слов, активно сопровождающихся жестами, Ковальский качнул головой, что-то резко ответил.

' Он не хочет, так как боится, что из-за подключения может нарушиться работа всей сети наблюдения, к тому же могут появиться уязвимости, и используя которые, хакеры противника внедрятся в сеть управления и наблюдения, и они останутся вообще без беспилотников'.

' Скажи, что тут за стеной орки. Пусть даст мне доступ, я передам изображение со своих глаз!'

Резкий тычок в лоб заставил голову чуть качнуться назад.

Получено 5 урона.

Через миг я услышал легкий хлопок выстрела. Мне бы поискать взглядом этого снайпера, только вот сейчас нужно сконцентрировать внимание на орках.

Так что я стал летать из стороны в сторону, то опускаясь, то поднимаясь, не давая противнику предугадать, куда двинусь в следующий миг.

Мимо просвистела пуля, затем еще одна. До слуха доносятся один выстрел за другим. Вражеские снайперы стараются изо всех сил, только вот даже если замру на месте и буду получать урон, то они полгода будут меня убивать. А с учетом регенерации очков жизни и того больше. Но зачем облегчать им работу?

' Сейчас выдадут коды доступа', — написала Ласка.

А через мгновение в чате появились цифры, а также сетевой маршрут. Я дал команду встроенному в голову чипу и через несколько мгновений подсоединился к пункту управления дронами, после чего начал передавать картинку с глаз. Моя концентрация и реакция сразу резко снизились, из-за чего между рывками в стороны появилась задержка — это как если пытаться играть в шахматы и одновременно давать интервью.

Так что снайперы начали попадать один за другим, но урон практически нулевой — спасибо броне и гранитной коже, а также высокой регенерации и количеству очков жизни, которых почти сто тысяч.

Позади бухнули минометы, я услышал нарастающий свист. Орки тоже его услышали. Трое бойцов развернулись спинами к завалу и, присев, подняли щиты, еще трое позади них подняли щиты выше, образовав защиту в виде панциря. Сделали они это быстро и слаженно, будто отрабатывали подобное заранее, что не исключено. Наверняка промедление с наступлением было связано с тем, что новоприбывшее войско орков обучали ведению боя с современным оружием.

Мины упали в нескольких шагах от монстров. Все же без наведения, только используя визуальные данные, попасть трудно. Будь вместо меня нормальный дрон, он взаимодействовал бы со снарядами в полете и корректировал их полет.

Я заметил, что только часть орков занимается обороной, а двое — один с листком, второй с взрывчаткой продолжают закладывать заряды.

Бахнула еще мина, осколки разлетелись в стороны. Ударная волна врезалась в щиты, но не сдвинула орков и на миллиметр. Эти монстры выше сотого уровня — даже прямое попадание по ним мины практически не нанесет урона.

Времени осталось мало, если не поторопимся, то орки заложат заряды, а после этого взрывами проделают проходы!

Очередные мины взорвались в нескольких шагах. Но орки сплотили ряды, так что ни осколки, ни ударная волна не достигли тех, кто закладывает заряды.

Внезапно боль пронзила ногу.

Получено 3560 урона.

Я вздрогнул, опустил взгляд. В ноге торчит стрела.

' Тим, не отводи свой взгляд, нам нужно корректировать огонь', — появилось сообщение от наводчиков.

Я лишь на миг глянул в сторону и увидел, как из окна дальнего здания выглядывает человекоподобный змей с луком в руках. Только сабахов нам не хватало!

Я сжал зубы, сосредоточился на том, чтобы передавать изображение. Позади раздались хлопки выхода, мины, просвистев, ударились об асфальт. Вспышки взрывов, обломки камня, пыль и легкое дрожание щитов орков, от которых отлетают металлические осколки.