Александр Немченко – Разлом: Два мира (страница 39)
Я оглянулся, на миг встретился взглядом с Чумой, та ухмыльнулась, а я рванул вперед к вышке.
Глава 19
Сила слова.
Пока летел, глянул налево. В городке суета, заключенных с кандалами на руках и ногах спешно заводят в бараки. Из пещеры выскакивают солдаты, бегут к стенам.
Я налетел на вышку и точно так же ударной волной разнес ее в щепки и сбросил лучника.
Тем временем после очередного удара огненными шарами часть стены обрушилась, появились бреши, в которые тут же вломились рыцари смерти. Если бы противник был готов к нападению, то у образовавшихся брешей тут же появились бы бойцы и не дали рыцарям смерти пройти дальше, но этого не произошло. Поэтому рыцари, объединившись, стали быстро расправляться с одинокими бойцами. У противника видна полная дезорганизация. Неготовность к подобному сражению проявляется во всех действиях, как командования, так и солдат. Рыцари дружно нападают толпой на одиночек, быстро изрубая их. Попытки нескольких бойцов объединиться и дать отпор ни к чему не привели, ибо действовали они недружно, не понимая действий друг друга, тогда как у рыцарей смерти с взаимопониманием проблем не было. Тем временем в прорыв влетели Ласка и Шестерня, а следом за ними личи, Чума и, конечно же, пятеро предводителей повстанцев. Как я и просил Чуму, они, взбежав на стену, начали размахивать мечами, вставать в пафосные позы и выкрикивать команды, создавая впечатление, что именно они командуют всей атакой.
Группу серафимов зажали пятеро рыцарей смерти. Те, прижавшись к стене и выстроившись полукругом, держат оборону. Я завис над ними и выставил перчатку. Черные шарики вылетели вниз как из пулемета. Серафимы почувствовали опасность, вскинули головы, но уклониться не могут — стоят толпой и со всех сторон зажаты рыцарями смерти. Заклинания сработали одно за другим, раздались жуткие хрусты: у противников лопаются головы, кожа на теле, из которой выплескивается кровь, изгибаются руки, кости прорывают кожу. Через несколько мгновений внизу осталось лишь что-то наподобие мясного фарша, залитого зеленкой.
Получив очки опыта, я взглядом нашел Ласку. Та дерется на стене с серафимом. Взгляд ее горит, широкая улыбка блестит рядом белых зубов, топоры обрушиваются на противника с феноменальной скоростью, заставляя того задействовать для защиты не только меч, но и щупальца.
Я направил черный шарик за спину противнику, и когда тот оказался рядом, отправил сообщение Ласке и атаковал.
Девушка отпрыгнула на шаг, черный шарик врезался в спину противнику, пространство исказилось, серафим выгнулся, изо рта вырвался крик, но тут же превратился в бульканье, и он откашлял кровь, что фонтанчиком ударила вверх. Ласка тут же прыгнула вперед, топор с силой ударил в открытое горло, вновь брызнула кровь, серафим свалился со стены, ударился о землю и задрыгался. Кровь толчками выплескивается из раны. Он попытался остановить кровь, зажав рану руками, но безуспешно. Через несколько мгновений серафим замер, а мне пришло сообщение о смерти.
Девушка тем временем рванула дальше.
Зашедшие личи направили посохи в сторону центра города. Оттуда как раз, загнав заключенных в бараки, бегут в нашу сторону несколько десятков солдат под предводительством крупного воина, облаченного в цельный доспех — такое вижу впервые.
— Добивайте тех, кто на стене, я этих задержу, — прокричала Чума.
Вперед выступили десять рыцарей смерти. Сомкнув щиты, они перекрыли центральную дорогу. Личи стали выпускать один огненный шар за другим, те по дуге обрушились на спешащих в нашу сторону серафимов.
Оживленные Чумой лидеры повстанцев тем временем помогают и Ласке, и Шестерне. Как сказала Чума, сила зомби также зависит и от силы существа, из которого оно создано. Да, они все же слабее, чем живые, но зато и убить их сложнее. Так что, нападая на живых серафимов вдвоем на одного, они способны справиться. И это хорошо, потому что было бы плохо, если бы кто-то из освобождаемых сейчас повстанцев задумался над тем, почему их лидеры настолько слабы, что не принимают участие в бою. А так заметить слабость очень трудно, да и если заметят, что лидеры немного слабее обычных воинов, все это можно будет списать на годы пыток, которые, естественно, сказались на физической силе. Я, как какой-нибудь бомбардировщик, продолжил летать над стенами и помогать то Ласке, то Шестерне, сбрасывая вниз заклинания.
Шестерня, зарубив с моей помощью серафима, разогнулся, устало выдохнул и на миг оглянулся в сторону городка, чтобы оценить обстановку и посмотреть, как там рыцари смерти с Чумой держатся.
Я оглянулся. Двери бараков сорвало с петель, из них вылетели несколько серафимов с мечами, а затем толпа, закованная в цепи. Заключенные, видя нападение и то, что стража не выдерживает нашего давления, решили, что это их шанс, которым надо воспользоваться. Охранников осталось минимальное количество, потому они подняли бунт. Толпа быстро забила охрану, после чего, похватав оружие, рванула в сторону сражающихся с рыцарями смерти серафимов. Те три десятка воинов, что отчаянно пытаются пробиться через плотно стоящий ряд из десяти рыцарей смерти, которых поддерживает десяток личей и Чума, насылающая проклинающие и ослабляющие заклинания, быстро оказались в критическом состоянии. Сотни серафимов, пусть и закованных в цепи, атаковали со спины.
'
Шестерня, Ласка, Вишня, я и двое рыцарей смерти двинулись по стене в одну сторону, а отряд из трех рыцарей смерти и пяти личей — в другую. Организованного сопротивления не осталось, потому выскакивающие на нас по одному-двум серафимы убиваются мгновенно.
Я вздохнул. Похоже, тут проблем не возникнет, и мы и правда одержим победу. Надеюсь, хоть где-то все пройдет гладко.
В воздухе застыло напряжение. Я готовлюсь в любой момент рвануть вверх, схватив Ласку и Вишню, — Шестерня телепортируется к нам с помощью навыка, полученного от того, что женился на Вишне. Что там будет с Чумой — справится как-нибудь сама.
Мою нервозность можно понять, потому что перед нами застыло чуть больше девяти сотен серафимов. Смотрят исподлобья на рыцарей смерти, иногда поднимают взгляд на стоящих на стене глав повстанцев.
— Ужг, зачем ты опять пришел? Зачем напал на место нашего заключения? И кого ты с собой привел?
Спрятавшаяся за рыцарем смерти Чума зашевелила губами, и управляемая ей марионетка, которой стал после поднятия из мёртвых предводитель повстанцев, громко заговорила:
— Слушайте и внемлите, мы вновь пойдем в бой…
— Зачем?
— К чему это?
— Мы ведь уже проиграли один раз.
— Уж лучше такая жизнь, чем умереть…
Крики в толпе нарастают. Это пока не приобрело всеобщий масштаб, но по мрачным лицам серафимов видно, что они не горят энтузиазмом.
— Лучше собраться и сбежать, чем идти и самоубиваться об столицу!
Чума нахмурилась, пожевала губами, но сказать ей нечего, девушка оглянулась на меня, словно ища помощи.
Я сжал зубы, сделал шаг.
— Можешь сделать так, чтобы я говорил его губами? — спросил я.
— Ну, теоретически можно.
— Хорошо, давай.
Палец коснулся горла, я почувствовал, словно туда вкололи ледяную иглу, губы похолодели, я даже перестал их чувствовать, словно они отмерли.
— Можешь говорить.
Я глянул в сторону серафимов, ропот нарастает.
— Это правда то, чего вы хотите⁈ — резко прокричал Ужг. — После всех тех лет унижений, после всего того, что с вами и вашими семьями сделали? Вы забыли, почему мы взяли в руки оружие? Мы же хотели сделать этот мир лучше!
На миг ропот утих, вперед вышел грузный серафим, глянул исподлобья и спросил.
— Да, мы хотели, но проиграли и вдоволь натерпелись. И коль уж у нас появился шанс освободиться, то почему мы должны опять идти сражаться?
Я сжал челюсти, сделал вдох и выдох. Нужно найти какие-то подходящие для них слова.
— Посмотрите на себя! Унижены, разбиты и растоптаны. Разве такими мы были? Вспомните все, что было раньше. Вспомните, какими мы были. Как от нас дрожали от страха, как мы чувствовали, что готовы свернуть горы. Вспомните, как мы мечтали о лучшем будущем. Неужели мы все это хотим предать? Вы хотите сказать, что все это было зря?
Я сжал кулаки. Чувствую себя, как будто и правда являюсь этим самым серафимом, которому досадно видеть отчаявшихся и сломленных товарищей.
— Разве вас не злит, что с вами сделали? Разве вы считаете справедливым то, что мы наказаны, растоптаны и унижены за то, что пытались сделать мир лучше? Вы готовы просто встать на колени перед тираном и признать его волю после всего, что он сделал в прошлом и после того, что он сделал с нами⁈ Разве вы не желаете отомстить?
На лицах некоторых появилось замешательство, кто-то опустил голову.
— Души наших павших товарищей смотрят на нас. Что мы ответим им? Что они умерли зря? Мы готовы позорно склонить голову? А как после смерти мы посмотрим им в глаза? Я ВАС СПРАШИВАЮ⁈
Крик Ужга пронесся над затихшей площадью.
— Наша честь и наша гордость, смерти наших товарищей — все это тот груз, который лежит на нас. Мы не можем просто так сбросить его! Не можем встать на колени! Мы обязаны взять волю в кулак и сражаться вновь. Жизнь прячущихся от тирана крыс — не для нас! То, что мы опять свободны — это ЗНАК СУДЬБЫ! Мы прошли это испытание болью и унижением, не сломились и теперь судьба дает нам шанс на победу! МЫ СМОЖЕМ ЭТО СДЕЛАТЬ, ИБО САМА СУДЬБА НА НАШЕЙ СТОРОНЕ!