Александр Немченко – Чистильщик (страница 49)

— Нет. Но он постоянно пристает ко мне.

— А ну, отвали от нее, — грозно надвинувшись, произнес парень.

Сесил хотел было оправдаться, но внезапно скулу ожгло пламенем, голова дернулась, а перед глазами поплыло.

— И больше не подходи к ней! — раздался сквозь шум в ушах голос парня.

Потирая кулак, он вернулся к Мисте, подхватил девушку под руку. Сесил с тоской проводил их взглядом, потирая ушибленную челюсть.

С тех пор он больше не общался с подругой детства. Но Миста была не единственная, с кем оборвалась связь. Ребята, что раньше гуляли у собора, как только им исполнилось по семнадцать-восемнадцать лет, даже здороваться с Сесилом перестали.

Все это огорчало Сесила, к тому же он не понимал, отчего все так к нему относятся. Отдушину он нашел в том, что стал играть с детьми с окраин. И пусть игры больше походили на издевательство, но это помогало унять грусть о потерянном и хоть как-то спастись от одиночества.

А потом Сесил увидел ее — Силентию. Девушка приехала в город с пожилым музыкантом. Звонарь как раз проходил через рынок, держа путь в сторону окраины города, когда услышал мелодию и звон металлических браслетов, да стук каблучков. Танец заворожил его, казалось, все в мире исчезло, кроме Силентии. Ее плавные и в то же время стремительные движения очаровали Сесила, заставив сердце биться быстрее. В какой-то момент часть украшения сережки сорвалась, но девушка этого не заметила. Когда танец окончился, и она собиралась уйти, Сесил подобрал находку и позвал девушку.

Мужчина с гитарой, заметив горбуна, нахмурился. Парень сжался, боясь, что его опять проигнорируют или снова побьют, но Силентия остановила мужчину, а затем… обворожительно улыбнулась. В ее глазах не было ни страха, ни презрения.

— Что ты хотел? — спросила она.

— Вот, вы потеряли.

Его дрожащие пальцы осторожно вложили часть украшения в ладонь девушки. Ее бровки взлетели на середину лба, а хорошенький ротик чуть приоткрылся, но Силентия быстро совладала с собой, губки сложились в обворожительную улыбку.

— Спасибо.

Она наклонилась, губы чуть коснулись лба Сесила, но парень почувствовал, что словно приложили что-то раскаленное. Только это ощущение не принесло боли, а наоборот, сотнями иголочек разошлось в разные стороны. Он впервые ощутил подобное, потому и застыл, не зная, что делать. Сердце Сесила колотилось так быстро, что, кажется, готово было вырваться из груди.

С тех пор он старался не пропускать ее выступления. Иногда, когда девушка видела его, то слегка улыбалась, от чего и Сесил улыбался в ответ, пусть для окружающих его улыбающееся лицо выглядело глупо и даже мерзко.

Сесил не знал, что это за чувство, но и спросить было не у кого. Все, чего хотелось, так это как можно чаще видеться с Силентией, смотреть на нее, ловить взгляд и улыбку.

Страх потерять человека, который впервые в жизни отнесся к нему с такой теплотой, заставил Сесила остаться у особняка, когда чистильщик и маг пошли к входу. Горбун только притворился, что ушел, но дойдя до угла и убедившись, что его не видят, развернулся и двинулся обратно. Он не собирался проникать в особняк, а просто стоял у входа, но внезапно мощный взрыв внутри заставил вздрогнуть. Понимая, что происходит что-то серьезное и что Силентии грозит опасность, Сесил сорвался с места. Он не беспокоился, что его заметят, но в дом заходить не стал, а прокрался к окну на первом этаже, из которого лился свет.

Грохот выстрела заставил Сесила сжаться в страхе, присесть под окном. Он на несколько секунд замер, страшась двинуться. В комнате раздался знакомый голос чистильщика, он что-то говорил, затем бахнули выстрелы.

Горбун преодолел страх, заставил себя заглянуть внутрь комнаты. В ней лежат двое — маг, что свалился набок и истекает кровью и Силентия. Последняя — без сознания, с руками, закованными в наручники. Видимо чистильщика и мага сильно прижали похитители, они даже не успели освободить руки танцовщице.

Раздался грохот выстрелов. Оцепенение и страх спали с Сесила. Он начал действовать. Нужно спасти Силентию, иначе, если враги расправятся с чистильщиком, второго такого шанса не будет. Подняв небольшой камень, бросил его в окно. Стекло с жалобным звоном лопнуло. Ухватившись за край, Сесил чуть вскрикнул от боли — на ладони остался небольшой порез. Он переставил руку, подтянулся и ввалился в комнату.

Глянул на мага, затем взор переместился на Силентию. Нужно бы и парня вытащить тоже, только вот двоих звонарь не вынесет, так что выбор оказался очевидным. Схватив Силентию, он выпрыгнул в окно и дал деру.

Силентия очнулась, когда солнечные лучи уже проникли внутрь собора. Девушка обнаружила себя у алтаря. Затылок ноет от боли, руки затекли, а тело ломит так, словно по ней проехались на грузовой паровозке.

— Ты, наконец, очнулась! — раздался рядом шепелявый голос.

Силентия вздрогнула, оглянулась. Рядом застыл горбун — звонарь, что нередко приходил на ее выступления.

— Где я?

— В соборе.

Девушка огляделась. И правда, она в главном зале у алтаря. В дальнем конце виднеется дверь, подпертая парочкой шкафов и лавками.

— Что тут происходит?

— Я вытащил тебя из особняка и принес сюда, но ты не просыпалась, а потом пришла полиция. Они сказали, что я тебя похитил. Хотели забрать. Я не дал им этого сделать и запер собор.

Силентия выдохнула. Похоже, удача сегодня на ее стороне. Когда ее схватили, то девушка подумала, что теперь придется пройти через ад пыток в «Черной луне» и мысленно уже готовилась к этому, но вот как оно, оказывается, повернулось. Может ей еще удастся сбежать.

Девушка дернула руками, но на них все еще серебряные наручники, правая же рука отдалась болью.

Тяжелые двери собора дрогнули, но практически не сдвинулись. А затем раздался грозный окрик:

— Сесил, впусти нас! Давай по-хорошему. Отдай нам Силентию!

— Нет, не отдавай меня им! — внезапно воскликнула девушка.

Горбун нахмурился, обернулся к двери, кивнул.

— Хорошо, я не отдам тебя. Эй, слышите? Она не хочет к вам, уходите!

На миг повисла тишина, затем в дверь ударили с новой силой.

— Сесил, открывай! — раздался голос священника Торнальда.

— Не впускай их! Они убьют меня!

Сесил глянул на Силентию. Лицо у девушки бледное, в глазах отчаянье, а нижняя губка чуть подрагивает. Сомнений в том, что она верит в то, что говорит — нет.

Он принес девушку ночью, надеясь, что та вскоре придет в сознание, но Силентия продолжала находится в беспамятстве. Боясь, что Лафрат может прийти в церковь и убить ее, Сесил перешел в главный зал и забаррикадировал все входы и выходы. Так что когда утром священники попытались войти из спальных помещений в центральный зал, то у них это не получилось. А потом все закрутилось так, что Сесил попал в щекотливое положение. Прибывшая полиция назвала его похитителем и сообщником Лафрата.

Полиция не спешит врываться в собор. По крайней мере, они могли бы сделать это как минимум двумя способами: подорвать дверь или, выбив стекла, влезть в собор. Повезло, что священники оказались рядом с полицейскими. Именно они не дают подрывать двери и разбивать стекла, так как это как минимум осквернение храма, чего они допустить не могут. По крайней мере, пока остается иллюзорная надежда на то, что можно еще договориться.

— Сесил, — внезапно позвала Силентия.

— Что?

— Мне очень нужна твоя помощь!

— Говори. Я все сделаю, — прошепелявил горбун.

— Ты должен не подпускать их ко мне в течение десяти минут.

Полицейская паровозка, гудя сиренами, несется по улицам. Остальные паровозки при звуках сирены спешно перестраиваются, прижимаются к обочине.

День выдался на удивление ярким и теплым, снег на каменной дороге растаял, а с кончиков сосулек, блестящих в свете солнца, срываются капли воды.

Водитель вдавливает педаль, на приборной доске стрелки на датчиках, показывающих давление в паровых трубах и котле, дрожат у красной отметки, паровозка летит на скорости в девяносто километров в час, что на тридцать километров в час превышает допустимую в городе.

Впереди появился перекресток, водитель резко крутанул руль, раздался визг, паровозка резко развернулась на девяносто градусов боком, едва не задела отскочившего в сторону регулировщика. Водитель резко надавил на педаль, словно хотел раздавить мерзкого таракана. Колеса визгом закрутились, испуская белый дым, и паровозка рванула по дороге. Впереди появились шпили собора, перед ним стоят несколько паровозок, у входа сгрудились десять полицейских и столько же священников.

Паровозка с визгом затормозила. Бывший старший инспектор, а ныне новый начальник полиции, Зоргец выпрыгнул из нее, Астер и Ностальф вышли следом.

— Инспектор, что случилось? — раздались голоса.

— Все в стороны, там ведьма! Господа Астер и Ностальф займутся ими.

— Это «Черная луна»? Что они здесь делают? — раздался шепот одного из полицейских.

— Тебе же сказали, что там ведьма, — ответил ему товарищ. — А у них есть полномочия?

— Как ты думаешь, если я здесь? — зло ощерившись, спросил Зоргец, с опаской поглядывая на Ностальфа. — Быстро разошлись!

— Оцепите место, уберите зевак. Не хочу, чтобы смотрели за нашей работой, — холодно попросил Ностальф.

Полицейские, все еще ворча, разошлись в стороны, стали вежливо просить прохожих не задерживаться.

— Прикрывай меня, Астер, — не оборачиваясь, приказал маг.