Александр Немченко – Чистильщик (страница 22)

— Может хотя бы стоило дождаться, когда она очнется, и узнать имя убийцы?

— Ты знаешь, когда она может очнуться? К тому же это ничего не меняет. Я охотник на монстров, а не следователь. Пусть покушениями людей на жизни других людей занимается полиция.

— Тут ты прав, — согласилась Ника.

Они прошли по пустынным улочкам. Все давно разошлись по домам и приготавливаются ко сну. В окнах горит свет, из труб валит дым, а в воздухе чувствуется запах домашней еды.

Дверь в церковь с легким скрипом открылась. Оказавшись внутри, чистильщик быстро понес Илиону к боковой двери, ведущей в жилое помещение.

— С возвращением, господин Астер, — поприветствовал его Велестин, его глаза в удивлении расширились. — Вы нашли ее?

— Даже более того — она жива.

— Ого, какая красотка! — раздался голос водителя, вышедшего из спальни.

— Несите ее в спальню, — сказал священник.

Чистильщик осторожно положил ее на кровать, водитель встал рядом, не отрывая взгляда от Илионы.

— Ужасно. Кто мог с ней такое сделать? — шепотом спросил он.

— Я бы и сам хотел это знать, — пробурчал Астер.

— Подвиньтесь, я омою ее рану на лбу, — попросил священник, войдя в комнату с тазиком полным теплой воды и чистой тряпкой.

Астер хотел было спросить насчет еды, за те часы, что прошли после приема у старосты, чистильщик успел проголодаться, но тут до слуха донеслись звуки снаружи: гомон множества голосов, хруст снега и топот ног. Будь он обычным человеком, то не смог бы услышать столь отдаленный шум.

— Сидите здесь, — приказал Астер.

В глазах Голтерда появилась тревога. Велестин же кивнул, не оборачиваясь, и продолжая аккуратно обрабатывать рану на лбу.

Он на ходу извлек серебряные пули и перезарядил револьвер на обычные.

— Астер, что-то случилось? — спросила девочка-призрак.

— Похоже, к нам пожаловали местные жители.

Девочка улетела вперед, прошла сквозь дверь. Астер же остановился перед ней, прислушиваясь к шагам и крикам снаружи.

— Они собираются ворваться сюда. Пятнадцать человек, все с ружьями! — воскликнула Ника, влетев обратно.

Астер нахмурился, быстро открыл одну из створок, легко по-кошачьи выскользнул на улицу.

Перед церковью застыла толпа вооруженных мужчин. У некоторых из них зажженные факела, все вооружены ружьями, лица хмурые и серьезные.

— Я думал, что убийц несколько, но оказывается, чуть ли не каждый мужчина деревни причастен к попытке покушения на жизнь благородной госпожи, — громко произнес Астер.

Взгляды собравшихся направились на чистильщика, но никто пока не осмелился поднять на него ружье. Вперед выступил Юдо — староста деревни. Седые волосы выбиваются из-под шляпы, мрачный взгляд не предвещает ничего хорошего.

— Ты ничего не знаешь. Ты чужак и никакого отношения к деревне не имеешь! — холодно произнес он. — Уходи и забудь, что здесь видел.

Юдо хотел сначала сказать Астеру, сдаваться, но увидев массивную фигуру, вооруженную револьвером, с жутким взглядом, он просто решил предложить ему убраться подобру-поздорову. Нет, староста не сомневался, что чистильщика они смогут убить, но при этом тот успеет убить нескольких человек, а возможно и его самого — а этого старосте хотелось бы избежать.

— Да. Я ничего не знаю. Но это никак не отменяет того факта, что вы попытались убить эту женщину, а потом скормить ее монстру. Такое недопустимо. И все же, что вас сподвигло на такое действие?

— Я еще раз говорю, что ты ничего не знаешь…

— Так расскажи мне.

Юдо оглянулся на товарищей. У всех в глазах царит нерешительность. Понятно, что никто не хочет конфликтовать с чистильщиком.

— Скажи ему, может тогда отойдет, — шепнул Картен — старый друг Юдо.

— Хорошо. Эта… женщина, устраивала тут жуткие оргии.

— Это я слышал.

— Не просто жуткие — богомерзкие. Такое нельзя терпеть! Не только с людьми, но и с животными! Мужчины с мужчинами, женщины с женщинами! Тебя от такого не тошнит?

— И за это вы решили с ней расправиться? — уточнил Астер.

— Да. Мы два года терпели подобное, но сил уже не было, — хмуро сказал Юдо.

— По законам вашей страны, они не сделала никакого преступления. И даже если это было преступлением, выносить смертный приговор должны были не вы. Знаете, как я это вижу? Вы просто прикрылись чистыми помыслами. Вам хотелось присвоить ее богатство, и вы использовали подобное как повод, чтобы ограбить ее. Мол, вы поступаете по совести, убиваете ее из чистых помыслов, чтобы ее тлетворное влияние не коснулось ваших детей.

— Да что ты знаешь?! — воскликнул один из мужчин, в глазах его вспыхнул гнев, пальцы сжали ружье.

— Людей. Я знаю людей. Вам просто нужны были ее деньги, а то, что она устраивала развратные оргии, которые невозможно было терпеть, всего лишь удобный предлог, чтобы выставить себя не убийцами, а блюстителями нравственности и морали.

Наступила пауза. Мужчины некоторое время смотрели на Астера, некоторые в задних рядах перешептывались.

— И все же, староста, я не ожидал, что ты соберешь народ, чтобы убить Илиону и разграбить ее особняк под таким странным предлогом.

Брови Юдо дернулись, он глянул на Астера.

— Я собрал? Нет, ты ошибаешься. Идею покарать развратную Илиону, устраивающую в своем особняке богопротивные оргии, выдвинул не я.

В этот миг в глубине церкви раздался женский крик.

Глава 9

Преступники и жертвы

…Вурдалаки, есть ничто иное, как переродившиеся после смерти люди. Отвергнутые церковью, порочные при жизни, подло убитые и не похороненные по требуемым обычаям (отчего душа не может покинуть тело и томится жаждою мести переполненная), в кои мертвые тела попала монстра кровь. Теряют они всю память людскую, но только злобою лишь живут. Испытывают вечные холод и жажду, и чтобы хоть ослабить их, нужна теплая и свежая человеческая кровь. Убивая человека и выпивая кровь, вурдалак забирает и душу жертвы, становясь сильнее, а также подобное служит неким актом мести. «Коль моя душа не смогла покинуть тело и отправиться на тот свет, так и ваши души будут вечно привязаны к моей и не светит им иной участи, кроме как лишь быть рабами моей воли»…

Ашмуд Зорр. Бестиарий. Том 6.

Велестин всегда был слабым и потому в компании оказывался тем, кого использовали как грушу для битья и как объект бесконечных издевок. Один раз мальчик обратился за помощью к отцу, но тот лишь жестоко отругал его за то, что не может дать сдачи. Велестин и хотел бы, но каждый раз, когда пытался поднять руку на обидчика, словно силы покидали его, и, ни удара, ни даже какого-то на него намека не получалось. Отчаявшись в поисках помощи, однажды он пришел в храм. Там, пуская горькие слезы, он поведал на исповеди все, что творилось в душе.

— Это испытание, посланное тебе Богом, — сказал тогда священник. — Будь стойким, проходя его.

В этот миг у Велестина что-то щелкнуло в голове.

— Испытание? — прошептал он.

Теперь ему стало ясно. Это не издевки, а испытание его веры. Испытание его стойкости. Бог хочет узнать, способен ли Велестин выполнить то, что он ему уготовил. С этого момента он не хныкал, не плакал и не зажимался. Просто, когда вновь начинались издевки, он улыбался, и те, кто глумился над ним, только сильнее бесились от этого. Еще больше их бесило то, что Велестин каждый раз сплевывая кровь и улыбаясь, говорил, что они просто не ведают, что творят. И однажды издевки просто прекратились, потому что одно дело бить и надсмехаться над человеком, который захлебывается слезами и беспрестанно молит о пощаде, и наслаждаться чувством превосходства, а другое, когда что бы ты ни делал, тебе улыбаются в ответ и говорят, что прощают этот глупый поступок. С того дня он еще сильнее воодушевился, подумав, что испытание пройдено. Он, конечно, не знал, что его мучители просто нашли другую жертву, которая полностью отвечала их потребностям в насилии и доминировании. Велестин же думал, что исправил своим поведением мальчишек, что они устыдились и встали на путь истинный.

Тогда он окончательно связал жизнь со служением Богу. Он понял, что главная цель в его жизни — исправлять людей и направлять на путь истинный.

С этой верой Велестин закончил обучение и был назначен священником в один из городов. Там-то он и столкнулся с жестокой реальностью. Проработав пятнадцать лет, пытаясь увещевать людей, думая, что это новое испытание, по окончании которого удастся добиться исправления нечестивых, как это было в прошлом, он так ничего и не добился.

И больше всех его раздражала Илиона фон Край, устраивающая непотребства, выставляющая свою красоту напоказ. И это при живом то муже! Она часто приходила в церковь, высмеивала его, он же с улыбкой пытался наставить ее на путь истинный, но все было тщетно.

Шли годы, но ничего не менялось. Думая, что сумел кого-то оградить от непотребства, он с ужасом наблюдал, как Илиона рушит все, чего он добился. Как молодые парни, которые могли стать хорошими людьми, в итоге попадали в ее сети, очаровывались и забывали все молитвы, переставая ходить в церковь. Как девушки, которые соблюдали все заповеди, внезапно оказывались никому не нужными, а женихи предпочитали более раскрепощенных, а их — правильных — обходили стороной. И тогда эти девушки уходили из храма.

Велестин понял, что все тщетно: город не спасти, и нужно найти место, где люди еще не подвержены тлетворному влиянию таких особ, как Илиона. Что он должен начать свою миссию по спасению людей и обращению их в веру к Богу в глубинке, где еще осталась хоть какая-то капля нравственности.