Александр Нек – Изгнанник. Книга Первая (страница 1)
Александр Нек
Изгнанник. Книга Первая
Предисловие автора
Добро пожаловать в мир Леонарда!
Это история о персонаже и мире, которые я очень хотел «оживить». Мне хотелось, чтобы у него было свое место, свой путь и свой голос. Все началось давно, но Леонард все это время был рядом со мной — кем бы он ни был и кем бы ни стал.
Я не писатель и не ставлю перед собой больших целей. Просто вот уже около пятнадцати лет этот персонаж не дает мне покоя, и однажды я понял, что хочу дать ему возможность жить и дышать в мире, который я для него придумал.
Пролог
Жаркий летний день. Солнце уже полностью вступило в свои права. Кругом царила поразительная тишина, что было неудивительно, даже последний пьянчуга сегодня пытался спрятаться от палящего солнца. Леность накрыла город словно покрывало, вот и я не хотел ничего делать, а тем более никого видеть. Но моим желаниям не суждено было сбыться, в двери кто-то постучал.
Моя жена поспешила их открыть. Я лишь услышал обрывок разговора:
— Господин Леонард здесь? Я посланник Его Величества
Только этого еще мне не хватало! Я предполагал кто это может быть, и если это тот о ком я думал, то остаток лета мне точно придется провести не у себя дома.
В комнату вошел он, мои опасения оправдались.
Феорд не был из тех, кого можно не заметить. Не потому, что он шумел или занимал собой пространство — наоборот: он умел входить так, что в комнате становилось тише. Высокий, сухой, подтянутый, в дорожном мундире без единой складки, будто ткань на нём держалась не на нитках, а на дисциплине. Перчатки — светлые, чистые — он не снимал до последнего, как будто даже чужой воздух требовал осторожности. На груди — скромный знак канцелярии, почти незаметный для непосвящённых, но достаточно красноречивый для тех, кто умеет читать символы.
Лицо у него было спокойное, даже приятное — и именно это спокойствие настораживало. Такие люди не показывают эмоций не потому, что их нет, а потому что эмоции мешают работе. Глаза — внимательные, холодные, с привычкой цепляться за мелочи: положение рук, лишнее слово, пауза перед ответом. Он смотрел не «на» человека, а «сквозь» — как на документ, который нужно сверить с образцом. И всё же в этом не было грубости: только служба, доведённая до автоматизма.
Он поздоровался кивком — коротким, выверенным.
— Здравствуй, Леонард. Столько времени прошло с нашей последней встречи. Если ты позволишь, я опущу все церемониальные необходимости — за давностью знакомства — и сразу к делу, — отчеканил он тем самым голосом, в котором всегда слышался коридор дворца: ровный тон, правильные ударения, ни одной лишней интонации.
Когда Феорд произносил «церемониальные необходимости», казалось, он и правда видит перед собой список действий, которые надо выполнить по уставу: поклон, формула обращения, подтверждение полномочий, запись в журнал — и всё это ему одинаково скучно. Не потому что он презирал традиции, а потому что традиции тратили время. А время — ресурс императора.
Он сел на диван, не расслабляясь ни на секунду: спина прямая, колени вместе, руки на подлокотниках. Даже отдых у него выглядел как дежурство.
Я предложил чай — скорее из привычки, чем из гостеприимства. Феорд согласился так, будто ставил галочку.
— Я на службе, поэтому только чай. И, если не затруднит, Аллинийский.
И это тоже было про него: он не просил «что-нибудь», он всегда уточнял. Всегда выбирал конкретное. Всегда оставлял минимум пространства для случайностей.
Когда он достал письмо, движения были точными, экономными. Конверт он держал двумя пальцами — аккуратно, без отпечатков, как улику или как вещь, за которую отвечаешь головой. Печать с имперским гербом он показал мне так, чтобы я увидел её сразу: не демонстрация власти — подтверждение процедуры.
— У меня послание от Его Величества Артемия Лавразийского. Дело особой важности и, разумеется, секретности.
И вот в этот момент, на долю секунды, в его взгляде проскользнуло что-то человеческое — не сочувствие, нет. Скорее знание. Он уже понимал, чем для меня закончится этот день. Возможно, он понимал это ещё до того, как постучал в дверь.
А потом он поднялся.
— Мои полномочия здесь окончены. Разрешите удалиться.
Он произнёс это так же ровно, как всё остальное, но я знал: если Феорд «удаляется», значит, механизм запущен. И уже не остановится.
О, сколько бы я отдал, чтобы не подниматься с уютного кресла вслед за ним, но видимо все-таки придётся.
Подойдя к письменному столу, я взял нож и, когда уже приготовился вскрывать конверт, услышал стук чайных чашек о стол. Совсем забыл, что мы должны были пить чай, а Феорд так же стремительно ушел, как и появился.
— А господин Феорд уже ушел? — с недоумением спросила Роза, — я приготовила Аллинийский чай.
— Нет, дорогая. Зато он дал мне вот это, -я показал руку в которой лежал надрезанный конверт.
— И сколько мне тебя не ждать? — с нескрываемым возмущением заметила она.
— Это выясниться только на личной аудиенции с Императором, — ответил я, разрезая до конца верхушку конверта. Это, конечно, было только лишь предположение, но оно оказалось верным. В письме Его Величество велел мне, доделывать личные дела и отбывать во дворец. Пусть мне и дали время решить свои проблемы, медлить было нельзя.
— Роза, помнишь тот сундук под лестницей, — начал я неприятный для себя разговор, а судя по ее лицу и для нее тоже, — там лежит книга, вернее мой дневник. Отдай его сыну, время пришло.
Она безропотно согласилась, хоть в ее глазах и читался немой протест, но она знала, что из этого приключения я могу не вернуться, а наш сын уже достаточно взрослый для того чтобы узнать кто я на самом деле.
— Папа, ты снова уезжаешь, — донеслось со стороны лестницы.
— Да, сынок, пришло время отправляться, того хочет сам Император.
— Но, папа, ты же обещал, — топнув ножкой возмутился юный сэр.
Боже, как быстро растут дети, особенно свои. Совсем недавно я держал его семимесячным младенцем, а теперь ему уже двенадцать лет.
— Конечно, я помню и выполню свое обещание. Твоя мама тебе даст книгу, которая ответит на все вопросы, а мне уже пора.
Я обнял сына и почувствовал, как его слезы намочили мне край рубашки.
— Не плач, сын, ты же мужчина. Да и я совсем скоро буду дома.
Поднимаясь наверх по лестнице я оглянулся на своего сына.
— Двенадцать лет. А кажется, только вчера я держал его на руках, и тогда он умещался на ладони. Интересно, сколько ещё таких «вчера» у меня было? Я уже сбился со счёта — подумал я уже заходя в спальню.
Я собирал этот чемодан уже столько раз, что мог бы делать это с закрытыми глазами. Руки помнили — тело нет. Тело всегда уставало заново.
Путь был неблизкий. Столица в двух днях пути верхом, но скорости я предпочел комфорт. Удобный конный экипаж уже ждал меня внизу. Дворецкий постарался. Он словно невидимый домовой пребывал в доме повсюду, зная о всех надобностях нашей семьи.
Подходя к экипажу я оглянулся на дом. Роза стояла на пороге, прижав к себе сына. Я видел эту картину столько раз, что она стала почти декорацией. Но каждый раз — как в первый. Потому что каждый раз мог быть последним.
Я сел в экипаж и приказал кучеру отправляться. Надеюсь, сегодня мой сын начнет изучать дневники.
Так оно и было.
Глава 1. Новый мир
Осенний ветер гнал по улицам моего городка туман — плотный, низкий, будто кто-то стёр границу между небом и землёй и оставил вместо неё мокрую вату. Было прохладно; если честно — холодно. Я шёл в своё любимое учебное заведение. Звучит как ложь, да? Но нет: учиться я, как и большинство, не любил. Просто этот колледж зацепил. Атмосферой, людьми, ощущением, что здесь можно стать кем-то, а не просто досидеть до диплома.
Пары начинались рано. В такую погоду хозяева даже собак на улицу лишний раз не выпускают, но знания, как оказалось, тоже требуют жертв.
Я — обычный среднестатистический студент: среднего роста, плотного телосложения, тёмные волосы. Одеваюсь всегда одинаково — брюки, туфли, пиджак. В общем, похож на депутата. По крайней мере, так говорили некоторые из моего окружения. Не знаю почему: то ли студентов в пиджаках они не видели, то ли депутатов.
Дни шли, за ними тянулись недели, а где недели — там и месяцы. Жизнь у меня была нормальной. Не сказать, что плохой. Но и не сказать, что в ней хватало разнообразия. Пары шли своим размеренным темпом, потом тесты, опросы, практические — и домой. Дома меня ждали игры, домашка и снова игры. Домашку делать надо обязательно — иначе потом проблем не оберёшься. Круг замыкался.