Александр Нек – Изгнанник II (страница 7)

— О нём мало кто знает, — голос Леонарда стал холоднее металла. — Я был в том лесу. Давно, когда ещё учился.

— Ну?! — Берт подался вперёд. — Не томи, Лео. Рассказывай!

Леонард сделал ещё одну затяжку, выпустил дым в холодное ночное небо и, помолчав несколько секунд, начал:

— Было это на третьем курсе. Прозвище у меня тогда было — Сильнейший. Летом решил я съездить на север. Людям помочь, заодно разузнать, что там и как. А в тех краях слух ходил: эльфийка в лесу объявилась. Чего люди боялись — не пойму до сих пор. Меня это не смутило.

Я отправился в лес. В самую глубь. Добирался пару дней, пока не дошёл до сердца Нейнарта. Конечно, тогда я не знал, что друиды охраняют его, но даже сам факт, что они подпустили меня так близко, настораживал.

Все притихли у костра. Даже ночь будто стала тише, и только голос Леонарда звучал в этой тишине. Кто-то из слоняющихся солдат подошёл ближе, бросив свои дела.

— И что там? — не выдержал Берт.

Леонард не торопился. Ещё одна затяжка. Вдох — выдох. Дым взметнулся вверх, и он продолжил:

— Дерево. Огромное, необъятное, выше любой башни. Корни — толстые, словно осадные башни, уходили глубоко в землю, будто держали на себе весь мир. А на ветвях — домики. Из палок, листьев, травы. В них жили дриады — юные защитницы леса. Красиво. Сказочно.

Он помолчал, глядя в огонь.

— Но не это меня удивило. Удивило то, что они меня не прогнали. Я чувствовал на себе их взгляды — сотни глаз из темноты. Они следили, но не трогали. Я дошёл почти до самых корней. И там встретил друида.

Воздух там был другим — густым, пропитанным древностью. Даже ветер, казалось, не решался нарушить тишину. Листья шептали на языке, которого я не знал, но почему-то понимал.

А потом из тени вышел он.

***

— Приветствую тебя, гость из внешнего мира, — старый друид поклонился. — Я старейшина Нейнарта, Отец дриад, хранитель леса.

— Приветствую тебя, старейшина Нейнарта, Отец дриад и хранитель леса, — я повторил его жест, насколько смог. — Я Леонард Форд из Империи Лавра.

Друид улыбнулся уголками губ. В его глазах, цвета коры старого дуба, мелькнуло что-то — то ли любопытство, то ли давно забытая память. Он медленно двинулся к одному из домиков у корней дерева. Я последовал за ним.

— Что привело тебя сюда, Леонард из Лавра? — спросил он, не оборачиваясь.

— Эльфийка, — ответил я коротко. — Люди поговаривают, видели её в этом лесу. Высокая, чёрные волосы до плеч, платье цвета сочной травы, запах цветов и дождя веет за ней. Красота, которая завораживает с первого взгляда.

Я не сказал, что сам не верил в слухи. Я сказал то, что слышал. Но в голосе, кажется, прозвучало больше, чем я хотел.

Старейшина остановился. На его плечо села красная птичка, блеснула глазом-бусинкой, будто сама природа замерла, слушая.

— В нашем лесу нет эльфов, — спокойно ответил он.

Я сделал шаг вперёд. Птичка встрепенулась, но не улетела.

— Не стоит меня обманывать, старейшина. — Мой голос стал твёрже, холоднее. — Я чувствую иные магические потоки, исходящие отсюда. И знаю… точнее, ощущаю её присутствие здесь.

Я не сказал, что эти потоки были слабыми, почти умирающими. Не сказал, что они пульсировали в такт моему сердцу. Это было не важно. Важно было, чтобы он понял: я не уйду.

Птичка вспорхнула и улетела. Старейшина долго молчал. Потом вздохнул.

— Ты прав. — Он спокойно развернулся ко мне. — Она здесь.

Он снова пошёл дальше.

— Израненная, умирающая. Мы пытались помочь, но… даже наша сила бессильна.

«Вот так просто? — подумал я. — Ни спора, ни попытки скрыть? Либо они действительно хотят ей помочь, либо в этом есть что-то ещё, что он утаивает».

— Я не враг, — тихо сказал я. — Я могу помочь.

Друид остановился у маленькой двери и приоткрыл её.

— Вряд ли ей уже кто-то поможет, Леонард из Лавра. Она угасает, как последняя звезда на небе.

Я шагнул внутрь. В домике пахло сыростью, сухими травами и чем-то сладким, приторным — запахом, который бывает у тех, кто уже почти ушёл.

На грубо сколоченной лежанке, укрытая ветвями и мхом, лежала эльфийка. Чёрные волосы разметались по подушке из листьев. Лицо — белое, как снег. Она не двигалась. Даже дыхание, казалось, замерло.

Я подошёл к лежанке, остановился в шаге от неё. Прислушался.

Тишина.

Я медленно развёл руки, сложил пальцы в странный знак и тихо произнёс слово, которого старейшина никогда не слышал. Магия отозвалась не сразу — будто сомневалась. А потом потекла, горячая и тяжёлая, по венам, собираясь в груди.

Из земли, из стен, из самого воздуха потянулись тонкие корни. Они мягко, почти нежно опутали тело эльфийки, укрывая её, словно одеялом.

— Что ты делаешь? — встревожился старик.

— Спасаю. — Я не обернулся. Голос прозвучал глухо — я уже был не здесь. — Идите. Я побуду с ней один.

Друид помедлил. Я слышал, как он переступил с ноги на ногу, как тяжело вздохнул. Потом дверь скрипнула, и он вышел.

Я остался один с умирающей.

Он вернулся только на следующий день.

Эльфийка сидела на лежанке — живая, бледная, но живая. Её глаза были открыты. В них ещё не было жизни, но уже не было и смерти.

А я сидел на полу, скрестив ноги в странной позе, которой старейшина никогда не видел. Глаза закрыты, дыхание ровное, но сам я был где-то далеко… Я медитировал. Внутри было пусто. Не больно — просто… ничего.

Старейшина долго смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на эльфийку, снова на меня.

— Как? — прошептал он. В голосе не было любопытства. Было что-то другое. Страх? Благоговение? Я не знал. — Даже мы не смогли…

Эльфийка покачала головой. Она не знала. Смотрела на меня так, будто видела впервые, хотя я спас ей жизнь.

«Кто же ты такой, Леонард из Лавра?» — будто прочёл я в его взгляде. Или мне показалось.

Через час я медленно открыл глаза. Внутри всё ещё было пусто, но тяжесть ушла. Я встал с пола, пошатнулся — ноги затекли, тело не слушалось. Пришлось опереться на стену, чтобы не упасть. Давно не делал такую медитацию. Видимо, много сил пришлось восстановить.

В домике никого не было. Только слабый запах трав и тишина.

Я вышел наружу. Свежий воздух ударил в лицо, и я на мгновение закрыл глаза, вдыхая его. Пахло мхом, влажной землёй и цветами. Странно. Раньше этого запаха не было.

Пройдя немного, я опустился на корень старого дерева и замер. Вокруг, насколько хватало глаз, цвели цветы. Красные, синие, жёлтые — они сливались в радужное море. Тишина. Только шмели жужжали да кузнечики стрекотали где-то в траве.

«Как дома, когда я видел цветник матери…» — подумал я. И сразу отогнал эту мысль.

— Леонард из Лавра, — позвал меня другой друид, моложе старейшины и худее его. На нём были простые одеяния, в руках — посох с тускло мерцающим изумрудом на верхушке. — Старейшина ожидает вас. Идите за мной.

Я последовал за ним. Мы поднялись на самый верх Нейнарта. Там, на каменной площадке среди кругов из валунов, стояли старейшина и спасённая эльфийка.

— Благодарю тебя, Леонард из Лавра, — поклонился старейшина. — Мы не смогли её исцелить… Как же тебе это удалось?

— К вашему сожалению, старейшина, я не могу сказать, как это сделал. Меня попросили об этом не говорить никому. Даже вам, хранителям леса.

Старейшина нахмурился.

— И кто же попросил?

— Элдан.

Я произнёс это имя тихо, но оно прозвучало как удар колокола среди ясного дня. Воздух вокруг будто застыл. Даже ветер перестал шептать в ветвях.

Старейшина побледнел. Ноги его слегка подкосились, он крепче сжал посох, и я увидел, как побелели костяшки пальцев. Он молчал долго. Очень долго.

«Он знает это имя. И оно его пугает», — подумал я.