Александр Нефёдкин – Боевые колесницы с серпами: «тяжелые танки» Древнего мира (страница 4)

Таким образом, как представляется, все приведенные выше объяснения кажутся искусственными. Однако решение, что это было за оружие, возможно, даже без коней и возниц, стоит оставить для дальнейшего исследования специалистам-индологам. Как бы то ни было, данный аппарат не был настоящей серпоносной колесницей. Более того, он, по-видимому, оказался неэффективным, и, судя по всему, его применение ограничивалось даже не всей этой войной, а лишь ее началом⁷⁰. Ведь сначала побеждали личчхавы, несмотря на то, что, казалось бы, данное оружие должно было бы подействовать на них. И лишь после 16 лет войны (484–468 гг. до н. э.) победа, наконец, досталась Магадхе⁷¹.

Таким же неясным остается вопрос о возможном обмене идеями между персами и индийцами. Еще при Дарии I, в конце VI в. до н. э.⁷², когда была завоевана северо-западная Индия и именно с нею и были особенно интенсивные связи у Ахеменидов (ср.: Xen. Суг., 11,4,6–8; VI,2,l-3)⁷³. Слабее нам известны связи северо-запада с северо-востоком Индии⁷⁴, последняя, видимо, была известна в Пенджабе более по слухам⁷⁵. Так что, вряд ли могло произойти заимствование, даже не столько из-за отсутствия интенсивных контактов между Магадхой и Персией, но, скорее, из-за того, что данное оружие применялось однократно, да еще и неэффективно. А чужой негативный опыт ведения военных действий обычно не перенимают, наоборот следуют за победоносными изобретениями.

Итак, как кажется, единственной правдоподобной гипотезой о происхождении серпоносных колесниц является персидская, ведь не случайно же древние выделяли τα άρματα Π ερσικά в отдельный тип колесницы, вооруженной серпами (Arr. Tact., 2,5; Poll., 1,141; ср.: Xen. Суг., VI,1,27–30; VIII,8,24–25; Мах. Туг., XIII,1). Причем, античные военные теоретики специально противопоставляли обычные колесницы ψιλά и серпоносные δρεπανηφόρα (Asclep. Tact., 8; Ael. Tact., 22,3; Arr. Tact., 2,5; 19,4)⁷⁶.

Чтобы ответить на довольно не простой вопрос о времени введения данного вида оружия, нужно сначала установить его функции, а затем наложить полученные результаты на исторические события.

4. История серпоносных колесниц

4.1. Ахеменидская эпоха

История серпоносных колесниц – это прежде всего история войн на Ближнем Востоке во второй половине I тыс. до н. э. В то же время эта история связывется с изменениями системы набора войск и с социальные перемены, которые, впрочем, из-за небольшого количества колесничих, не привели к существенным переменам в данной области. Трудность изучения нашего сюжета усугубляется еще и полным отсутствием информации о колесницах с серпами в античных письменных источниках подчас в течение многих десятилетий.

Не стоит начинать изложение истории серпоносных колесниц с битвы при Фимбрарах между лидийцами и персами, в которой, судя по описанию Ксенофонта, участвовали и серпоносные квадриги. Ведь само сражение, как оно показано в «Киропедии», представляет собой теоретические выкладки автора⁷⁷, а единственным общим местом между рассказом Геродота об исторической битве при Сардах и описанием сражения Ксенофонтом является эпизод с применением персами в боевых целях обозных верблюдов, которые напугали своим видом и запахом лошадей неприятеля⁷⁸. Однако, если у первого автора – это центральный эпизод боя, то у второго – второстепенный. Да и вряд ли настолько детальное описание битвы, бывшей в 547 г. до н. э., могло сохраниться ко времени Ксенофонта.

Письменную историю серпоносных квадриг можно начать с восстания в Египте Амиртея, ставшего фараоном XXVIII династии, около 405 г. до н. э.⁷⁹; для подавления которого персидский военачальник (видимо, один из четырех каранов) Аброком стал собирать армию в Заречье (Келесирии). Однако, из-за другого восстания, на сей раз брата царя – Кира Младшего, Аброком должен был идти со своим войском в 300 000 человек и 50 колесниц на соединение с Артаксерксом II (404–359 гг. до н. э.), однако он не успел этого сделать до генеральной битвы при Кунаксе, опоздав на пять дней (Xen. An., 1,7,12). Войско царя собиралось в Экбатанах и, видимо, выступило несколько ранее намеченного срока, поскольку нужно было спешить, иначе его брат захватил бы Вавилонию – центральную часть империи (ср.: Plut. Artax., 7). Армия Артаксеркса насчитывала, по сообщению

Ксенофонта (An., 1,7,11), 900 000 человек и 150 боевых колесниц⁸⁰. Диодор же, опирающийся на Эфора, а тот, в свою очередь, на Ктесия, сообщает, что в этом войске было 400 000 человек (Diod., XIV,22; Plut. Artax., 13).

Персидский щитоносец-герронофор. Краснофигурный аттический кубок (V в. до н. э.). Oxford, 1911. 615.

Воспроизведено по изданию: Bittner S. Tradii und Bewaffnung des persischen Heeres zur Zeit der Achaimeniden. Miinchen, 1985. Taf. 30.4

Кир же, являющийся караном Приморских областей (Xen. An., 1,1,2; 9,7; Hell., 1,4,3), и, следовательно, главнокомандующим войсками, собирающимися на Кастольской равнине (Xen. An. 1,9,7; ср.: Xen. Cyr., VI,2,II)⁸¹, выступил из своей базы в Сардах, имея 70000 азиатского войска (Diod., XIV,22), 10400 греческих наемных гоплитов и 2500 пельтастов, а так же около 20 серпоносных колесниц (Xen. An., 1,7,10). Армии встретились около Кунаксы недалеко от Вавилона, вероятно 3 сентября, 401 г. до н. э.⁸²

О расположении войск противников у нас мало информации. Ксенофонт, как настоящий военный специалист, рассказывает в основном лишь то, что происходило на его фланге и что он сам видел. Посему необходимо привлечь еще информацию Диодора (XIV,22–24) и Плутарха (Artax., 7-13), восходящую к свидетелю битвы из противоположного стана – лейб-медику царя Ктесию Книдскому⁸³.

Царь с войском появился неожиданно для Кира, и претендент на престол стал спешно выстраивать свою армию. Сам царевич занял, по персидскому обычаю, середину строя вместе с 600 тяжеловооруженными конными гвардейцами⁸⁴: сотрапезниками и друзьями (ср.: Xen. An., 1,9,31). По бокам от него встала пехота, на левом фланге – конница во главе с другом царевича Ариэем, а на правом, ближе к Евфрату, – греческие гоплиты, пельтасты и затем около тысячи пафлагонских всадников. Царь вместе с 6000 отрядом встал так же в центре своего войска. На его левом фланге были лучники, конница, египетские щитоносцы, персидские гер-рофоры и всадники Тиссаферна. Какие войска стояли на правом фланге Артаксеркса, неизвестно⁸⁵. Как указывает Диодор (XIV,22), «Артаксеркс же поставил перед всем войском немалое количество серпоносных колесниц». Плутарх (Artax., 7) же рассказывает: «…он же [царь] поставил перед своим войском против греков крепчайшие из серпоносных колесниц, чтоб, прежде, чем будет рукопашная, они прорубили их строй силой вторжения».

Ахеменидская держава

Ксенофонт же уточняет: (Ап., 1,8,10): «А перед ними [персами] были отстоящие далеко друг от друга колесницы, называемые как раз серпоносными… Замысел же состоял в том, чтобы на отряды греков их погнали и прорубили ими их» (ср.: Xen. Cyr., VI,1,30; 2,17). В целом, армия Артаксеркса по фронту превосходила войско Кира.

Лучше известно, что происходило на правом (греческом) крыле армии Кира. Тут эллины с расстояния 3–4 стадии – ок. 530–700 м (Xen. Ап., 1,8,17; ср.: Diod., XIV,23,1: около трех стадий) – начали атаковать. Затем, когда они подошли к врагу почти на расстояние выстрела из лука⁸⁶ и когда отставшие подтянулись, эллины с боевым кличем, бегом, устремлялись на врага. Противник же стал выпускать массу метательных снарядов (Diod., XIV,23,1; Polyaen., 11,2,3; ср.: Arr. An., 11,10,3). Именно бег помог избежать потерь гоплитам⁸⁷, вооружение которых значительно облегчилось в ходе Пелопонесской войны⁸⁸. Враги, не приняв боя, бежали. В то же время в левой части фаланги, стали бить копьями о щиты, чтобы испугать вражеских коней, а сами персы либо не успели атаковать гоплитов серпоносными колесницами, либо упряжки лишь начали разгоняться и не смогли набрать скорость, необходимую для атаки. Естественно, и колесничие не захотели наступать, когда их войско ретировалось, и они, побросав свои квадриги, сами бежали, а испуганные упряжки без возниц метались и через свои, и через греческие ряды, которые перед ними просто расступались (Xen. An., 1,8,20; ср.: Xen. Cyr., VIII,8,25). Причем у эллинов пострадал лишь один человек, видимо, сбитый конями колесниц, но не убитый (Xen. An., 1,8,20) – упряжка, по видимому, просто пронеслась над ним⁸⁹. Между тем, Тиссаферн атаковал со своей конницей греческих пельтастов, которые так же расступились и пропустили врага, обсыпав его градом дротиков (Xen. An., 1,10,7). Кир же, находящийся в центре, увидев атаку греков, вместе со своей бронированной конницей напал на царя, но в этой схватке был убит. В это время как персы на левом фланге царевича продолжали сражаться, и только узнав о его смерти, Ариэей, командующий этим крылом, отступил (Xen. An., 1,9,31; Diod., XIV,24).

Хотя и сложно восстановить общую картину боя, но все же видно, что эта битва примечательна по многим моментам. Она показывает превосходство греческих наемных профессионалов над азиатским ополчением, хотя последнее соблюдало строй и даже молчало на марше (Plut. Artax., 7; ср.: Xen. An., 1,8,11). Греки так же, даже при длине своего фронта около 1,5 км, старались, насколько возможно, сохранить строй, помня о том психологическом впечатлении, которое оказывает на противника хорошо организованное наступление⁹⁰. Всадники же Тиссаферна, естественно, не осмелились атаковать фалангу, а набросились на пельтастов, стоявших не столь глубоким строем, видимо, с первоначальной целью зайти в тыл вражеской пехоте.