Александр Назаров – Коллекционер безумия (страница 10)

“И тут эти оккультисты, – подумал Пауль, – то их Шольц вчера упоминал, то сейчас амулеты их увидел. Как я о них раньше ничего не знал?”. Тем временем Хорст уже присел напротив и с интересом рассматривал меню.

– Надо же. Широкие у вас, однако, познания, – удивился Пауль.

– Это не познание, это всего лишь насмотренность. Но вот что мне интересно, как прошло ваше восхождение к Желтому городку? И как Шольц?

– Появилась у меня мысль, что на него влияние оказывали. То есть нет. Он и так был на начало его истории в истощенном состоянии, но триггером к преступлению мог быть не он сам. Совпадение ли? Он упомянул тех, кого вы мне только что назвали. Оккультистов.

– Хм, возможно, вам предстоит встреча и судьба ведет вас к ним.

– Один из лучших докторов Города говорит про судьбу, – сказал подошедший в это время Йенс Шнайдер, – я крайне удивлен.

– Действительно неожиданно, доктор, – заметил Пауль, – ведь буквально несколько минут назад вы мне говорили про суеверия.

– Вы это не сравнивайте, господа. Крепить на розетки и лампочки амулеты, пытаясь защититься от перебоев электричества – это одно. А медицина сама ведет нас к фатализму.

Хорст заметно напрягся, Пауль заметил это. Что-то явно выбило его из колеи. Врач пристально смотрел на психолога и детектива.

– Представьте. Третий или четвертый раз нам привозят алкоголика с отравлением самогоном. Он уже и ослеп, и не говорит ничего. А мрачный жнец все не приходит за ним. И привозят здорового человека с, казалось бы, легким ранением. Прогнозы отличные. Но внезапно на пороге клиники уже появляется герр Теодор Ольгерд Даврон, который со смертью и ассоциируется. Через пять минут у пациента резкое ухудшение состояния. Врачи бьются, буквально перетягивая канат жизни со смертью. Но ничего не помогает. Будто у пациента исчезла всякая воля к жизни. И вот он мёртв. Один два раза это еще можно списать на случай. А потом понимаешь, что, если нам уготовано умереть, никто на свете уже не в силах нам помочь. Не смотрите на меня так, это не значит, что мы не должны бороться за каждую жизнь.

– Но ведь, если человеку предначертано умереть.

– Судьба не терпит бездействия! Мы не знаем, уготована ли нам смерть, пока еще есть силы сражаться.

– Сильные слова, доктор Ланге, – отметил Йенс.

– Детектив, а у вас как обстоят дела? – поинтересовался Хорст.

– Могло быть лучше. Только что в участок звонил. Из залива утром труп вытащили. Женщина. Вырезаны глаза.

– Очередная жертва? – заметил Пауль, – детектив, разве вы в праве сообщать такое гражданским?

– Доктор Ланге в курсе ситуации, ему в свое время доставили одну из первых жертв.

– Да. Мужчина был еще жив, когда прибыл в больницу, но бился в агонии. Нам не удалось у него ничего узнать. Несмотря на все наши усилия, он скончался.

– Видимо судьба, – сказал Ларкин, – а жалко, если бы смогли спасти, быть может, и новых жертв не было бы.

– Нам не зачем думать “а что было бы если”, – прервал его детектив, – если мы будем постоянно предаваться таким размышлениям, то быстро сойдем с ума. Работать нужно с тем, что есть сейчас.

– Вы правы, – согласился с ним доктор, – а кем была убитая?

– Личность еще выясняется. Предположительно это была проститутка. Этот монстр снял её, а затем убил. На данный момент тело у патологоанатома, он выясняет причину смерти.

– Разве она не очевидна? – спросил Пауль.

– Не совсем. В нашем деле главное – не упустить ни одну деталь.

– А если вообще какие-то закономерности. Ну, по какому признаку он убивает? – спросил доктор.

– Нет, такого обнаружено не было. Все люди совершенно не связаны. Разный пол, возраст, профессия, внешность.

– Йенс, я слышал ты с собой материалы дела носишь, – сказал Ларкин, – можно мне посмотреть на фотографии погибших до их смерти?

Детектив поставил на колени свою сумку, из которой затем достал большую папку, которую протянул Паулю. Психолог начал внимательно разглядывать лица убитых людей. Что-то же должно было связывать их, что-то такое, что ускользнуло от глаз закона. Деталь, на которую обращает внимание только сам убийца.

– Нет это явно не сексуальный маньяк. Слишком разная внешность, ты сам это сказал, – рассуждал в слух Пауль.

И что-то у них было общее. Психолог как мог всматривался в лица на фотографиях. Вдруг в его голове что-то сверкнуло. Мысль готова была вот-вот родиться. Еще секунда и…

Крик раздался в кафе, заполненном людьми. Мысль, почти что оформившаяся, ускользнула от Пауля. Вся троица обернулась. Недалеко от прилавка началась драка. Толпа столпилась вокруг двух сцепившихся мужчин. Йенс и Хорст встали и подошли посмотреть. Пауль же какое-то время со скучающим видом сидел дальше не диване. Он пытался поймать ту мысль, что сверкнула перед ним, а потом исчезла во тьме. Но в итоге это ему наскучило, и он пошел к остальным. Встав в толпу, он начал наблюдать. А вот кто терпеть драку не стал, так это Йенс. Он начал пробираться сквозь толпу.

– Я тебя прирежу, сволочь! – кричал один.

– Да. А ты попробуй.

Через секунду раздался вопль. К этому моменту Йенс уже пробился через толпу. Он смог схватить того парня, который орудовал ножом.

– Вот черт, – кричал он, – я реально это сделал. Я не хотел. Ты зачем на нож прыгнул, дебил?!

Второй мужчина лежал на полу, от него растекалась лужа крови. В кафе стоял гам. Люди кричали и перешёптывались. Шум заполнил всё пространство и стал почти осязаемым. Йенс заломил руки парню с ножом и усадил того на колени. Через толпу к тому времени прошел и Хорст Ланге, чтобы оказать первую помощь пострадавшему. Пауль с безразличием наблюдал за всей этой обстановкой. Да, ему скорее всего придется говорить с двумя этими придурками, устроившими дебош. От множества ореолов над головами людей, в глазах уже рябить начало. Да еще и в воздухе запах стоит какой-то горелый. Ужас, одним словом. Вдруг Пауля кто-то дернул за рукав рубашки. Он повернулся, это был ребенок.

– Дяденька, ваш галстук! – сказал явно удивленный пацан.

– Мой что? – недоуменно спросил Пауль, а затем опустил взгляд и обомлел.

Крик Ларкина перебил шум толпы. Он был в панике. Ибо его любимый галстук, с которым он пришел сюда, сейчас горел. Пламя поднималось всё ближе к шее Пауля. Совершенно не понимая, что делать, он сначала пытался развязать и снять с себя горящий галстук. Лишь спустя пару неудачных попыток, когда затлела и рубашка, он решил потушить его. Схватив с ближайшего стола стакана воды, он резко плеснул его в себя. Никогда еще Пауль не был так рад воде, пролитой на себя. После того, как опасность была залита водой, Ларкин помчался сквозь толпу к Шнайдеру. Он подметил, как любопытно распределены цвета ореолов в ней. Дальше всех стояли синие с зеленым, а потом шли в основном желтые. Самые наглые твердолобые красные заняли первый ряд в этом дурацком шоу. Через них Пауль еле-еле протолкнулся, буквально выпав во внутрь “цирка” для зевак.

– Йенс, нужно действовать быстро! – кричал Пауль, – он тут. Он тут.

– Пауль, что случилось? Что с тобой, – Йенс все так же удерживал парня, к которому прыгнули на нож.

– Убийца. Он был тут, это точно. Мне кто-то поджег галстук. Это точно сделал маньяк, вырезающий глаза.

– С чего ты взял?

– А ты мой галстук вообще видел, детектив?! У меня глаза были нарисованы. Это же очевидно связано. Он не любит глаза, у него психоз на них. Вот и вырезает, а также уничтожает. Я недавно видел газету на улице. Там на всех фото были выколоты глаза!

– Есть предположения, кто это мог быть?

Пауль осматривал каждого человека в кафе. У всех был нормальный цвет ореола. Если бы он только увидел, какой цвет у подонка, что поджег его галстук, он бы смог его выследить. Пауль выбежал на улицу, попав при этом под ливень и стал озираться по сторонам. Быть может, еще есть шанс увидеть его. Но нет, все прохожие были четырех обычных цветов. Сердце бешено стучало в груди, грохотало подобно поезду на рельсах. Там он увидел Йенса и сидящего рядом с ним парня. Пауль подошел к ним.

– Нет. Упущен, – сказал он.

– Возможно, что это и не он был. В любом случае, не расстраивайся и не вини себя.

– Разумно. Как у вас тут? – спросил он, глядя на парня, который еще недавно грозил убийством, а теперь сидел, опустив голову.

– Как видишь, сижу, жду наших, которые примут парня. Ты наверно уже понял, что придется с ним поговорить?

– Куда я денусь?

– Ну а доктор с раненым до больницы отправились. Все-таки герр Ланге не растерял навыков первой помощи, проводя сложные операции. Повезло еще что больница рядом.

– Это точно. Если ты не хочешь, чтобы я поговорил с парнем сейчас, тогда я, пожалуй, пойду домой. Вроде бы, всё, что нужно, я рассказал. Сейчас мне, если честно, не по себе. Тревожно.

– Можешь идти, – ответил ему Йенс, – удачной дороги.

Пауль взял свой зонт и вышел на улицу. Дождь тем временем усилился настолько, что представлял собой практически сплошную стену из воды. Вода достаточно быстро просочилась в его обувь, и Пауль уже мысленно проклинал погоду. Он свернул с главной улицы, чтобы побыстрее добраться до дома. Но даже так, идти еще минут двадцать, не меньше.

– Не заболеть бы. Приду домой, прижмусь к батарее. И стаканчик виски не помешает, – рассуждал Пауль, – кажется у меня еще на парочку хватит бутылки.

По шее Пауля пробежала дрожь. Сердце словно не в грудную клетку ударило, а ушло вниз, начиная стучать по желудку. Он захотел повернуться, но вдруг его объял первобытный страх. Пауль внезапно осознал, что, если он обернется, случиться что-то очень страшное.