Александр Назаров – Age of Madness: Утраченная истина (страница 16)

– Говорю же вам, война неизбежна! – вещает один.

– Это еще почему?

– Да потому что не станет наш достопочтенный Император, храни его Элеос, терпеть такие грязные нападки фениксийцев.

– Ну, это уже проблемы Фениксии, наша армия сметет их.

«Конечно, бездельники так легко рассуждают о войне, а убивать и умирать нам», – думаю я. Отношение с Фениксией, с соседями, в последнее время и вправду не очень. А все из-за дележа маленького куска земли. Но переговоры пока идут.

И тут в таверну заходит мужчина самого нелепого вида. «Бард», – думаю я.

– Трубадур, – озвучивает мою мысль Слейтер.

– Эй, ты ведь бард? – окликаю его я.

– Да.

– Людвиг?

– И это верно.

– Спой нам чего-нибудь, а мы заплатим, – предлагаем мы со Слейтером.

– Как пожелаете господа, – слащаво отвечает он, после чего затягивает свою песню.

Рифма мне не понравилась сразу, ритм тоже. Текст вывел из себя. Смысл примерно такой:

Да будет свет, да сгинет тьма,

А всем колдунам – хана.

Это камень в наш огород, точно. Он, конечно не знает, что бросил его. Решаем проучить Людвига. Совершенно спокойный Слейтер подмигивает мне и вдруг вскакивает. Он резко достает из-за пазухи свой нож и поднимает его вверх

– Прекращай гадить нам в уши, бард, или тебе не поздоровится! Благо Измаил III, отменил ответственность за убийство трубадуров.

– Ой-ой! – Воскликнул Людвиг и попятился к выходу, – Господа, чем же вас разозлила моя песня?

– Начнем с того, – приблизился к нему я, – что ты не умеешь ни петь, ни писать стихи.

Тут он вконец перепугался и кинулся в дверной проем. Успеваю пнуть его под зад. Остальное время в таверне мы проводим не так весело, но все же не скучно.

***

«Ну не мог это быть он! Не мог. У того лицо треугольное, у этого – круглое. Тот с короткими волосами, этот с длинными. Неужели демон прошелся рядом с нами? Поздоровался, поговорил, отшутился и ушел. А мы его и пропустили. Яшмовый глаз! А у того ведь были кристаллические глаза. Вот я дурак. А Силий, это от слова Silicium? Наверное, так и есть», – думаю я перед сном. Сомнения со временем покидают меня, я мысленно возвращаюсь во времена, когда мне не надо было думать ни о демонах, ни об экспедициях, ни о балах.

4. Священный праздник войн

С самого утра мы в работе. День Святого Орландо настал. Шум праздника слышно даже далеко за городом. Еще с вечера прошедшего дня земля дрожала от марша приближающихся рыцарей. До полудня еще пара часов, а солнце обрушивает каскад своих лучей на священный город белого мрамора. Прохладный ветерок освежает и на пару с теплыми лучами солнца создает приятную атмосферу. Мы за городом, среди шатров и знамен. Воздух здесь пронизан запахом горячих блюд. Хочется сорваться с места и побежать пробовать одну закуску за другой. Такое желание, я знаю, живет сейчас в душе каждого война.

Там, где есть еще свободное место, располагаются купцы со всех окраин Империи. Они выбрали наиболее удачное время прибыть сюда, им даже не нужно платить за охрану: прибились к армии и идут спокойно.

– Отпустишь меня ненадолго? – спрашивает Слейтер, – Я тут присмотрел замечательную шаль у торговца из Уотерфилда. Подарю своей особе.

Киваю ему, он уходит. С небольшого возвышения оглядываю поле. Дух захватывает от размера армии, собравшейся здесь сегодня. Её бы хватило, чтобы одолеть любую армию мира. Рядом снами гордо развеваются черно-оранжевые знамена Кузнецов войны, на которых виднеется изображение наковальни с крестом Элеоса. Мы как раз между ними и инквизицией. Кстати о них. Навстречу мне идет Эрнст Эммануил. Приветствую его. Он спрашивает, не здесь ли Адель.

– Я просто хочу сообщить, – Говорит он, услышав отрицательный ответ, – что Искатели Истины, формально все еще находятся под подозрением. Будьте осторожны. Есть новости от Эпсилона?

– Никаких. Но думаю, переживать не о чем. На этого мага я могу положиться как на себя самого.

– Не сомневаюсь. Вы, кажется, росли вместе, так? Ага, в вас обоих есть что-то от Аделя. Один даже взгляд: уверенный, свободный. В вас много сил и устремлений. Вместе с этим следует быть осторожнее. Кто знает, куда они могут завести вас, эти силы, эти амбиции. Нет, не правда, – вдруг заявляет он, – я не читаю нотации и не пытаюсь тебя запугать, Йота.

Как он понял, что я чувствую? Правду про него говорят, он самый наблюдательный инквизитор.

– Так вот, – продолжает он, – я просто хочу дать дружеский совет. Нам всем скоро придется нелегко. Я надеюсь, что в погоне за истиной мы не увязнем во лжи.

– Здравствуйте, Эммануил, – Слейтер вернулся, – а тебе, Йота, спасибо, что прикрыл меня. Появились желающие показать свои навыки и вступить в орден?

– Парочка человек ждет тебя.

– Вот и хорошо, посмотрим, что они из себя представляют.

– Я пожалуй пойду, – говорит Эрнст, – Не волнуйтесь, мы восстановим честь ордена. Главное, не сомневайтесь в трех вещах: В Элеосе, в Императоре и в себе. Хм, если я понадоблюсь, я буду у Гордона Сетегора. Давно пора навестить старого друга.

Гордон Сетегор – человек, сделавший себе неплохую карьеру. Пятнадцать лет назад он был главой стражи города. Теперь он стал великим магистром ордена Капелланы. Заслуги его перед Империей, говорят, очень велики. Оглядываю местность и вижу, что великий магистр прибыл без ордена. Немудрено, земли Капелланов, Аргенский перевал, находятся на границе с Фениксией. Разум не позволил ему взять с собой войска, но закон обязал прибыть самому. Говорят, будто Сетегор – человек закона, он никогда не нарушит даже самое незначительное правило, если оно было установлено. Его шатер бело-золотого цвета расположился аккурат между лагерями Дланей Императора и Красной стражи.

Подхожу к Саватуму Брукку, одному из наших магистров. Он является генералом нашего ордена, ответственен за ведение боя и подготовку солдат.

– Как поживает наш славный генерал? – спрашиваю его я, подходя ближе.

– Я вот думаю, Йота, у нас тут почти вся армия Империи собралась, да? Так вот, что, если кто-то захочет сейчас напасть на одну из наших дальних границ, ну скажем на Нардиф?

– Никто не осмелится. Решение напасть было бы равносильно смертному приговору самому себе.

– А если бы? Мы бы, наверное, сели бы на корабли и поплыли спасать родину. Я понимаю, что сейчас святой праздник, но мы подставляем себя под удар. Язычники “Вольных народов” вряд ли станут чтить наши традиции. Смотри, Адель идет.

И правда. В полном боевом облачении, держа в руках свой посох, в нашу сторону направляется Адель Мастарна. Вид у него немного усталый, а взгляд уж совсем измученный. Неудивительно, с ним рядом идет человек в красной ризе. Приглядевшись, я понимаю, что ничего хорошего ждать нам сейчас не стоит. Человек атлетичного телосложения с монашеской стрижкой есть ни кто иной, как брат Бенедикт, печально известный инквизитор.

– Есть ли в чем покаяться тебе, Адель, сколько на твоей душе грехов? Молчишь. Ничего, огонь очистит любую душу, даже твою.

– Я чист перед Элеосом и Императором.

– Чувствуешь отдаленный запах гари? Пятнадцать еретиков сегодня расстались с жизнью. Один перед смертью покаялся, это маленькая, но все же победа. Он горел так же, как и остальные, ведь грехи на том лишь свете отпускаются.

Магистр вздыхает. Ему все это невероятно надоело. Он, как и мы все, с радостью бы сейчас отправился в экспедицию. Жалко, что даже там к нам приставят инквизиторов. Магистр подходит к нам.

– Йота, держи, – он подает мне свиток, – постановление инквизиции о запрете на применение ряда заклинаний.

Пробегаю глазами по списку. Волосы встают дыбом. С каждым разом все больше и больше полезных заклинаний и ритуалов запрещаются. Так скоро и нас самих окончательно запретят.

– Белиайз, – обращается Адель к своему денщику, – извести об этом остальных магистров. Йота, тебя вызывают в инквизицию на допрос друзей Трувэя. Удачи. Меня же ждет разговор с Императором.

– Идем, – рявкает мне Бенедикт.

Снова идти в залы инквизиции. Удовольствие еще то, в этот раз я один, без товарищей. Страшновато. Но, думается мне, арестованным студентам сейчас еще страшнее. Спускаемся, Бенедикт открывает дверь и совершенно бесцеремонно подталкивает меня внутрь.

– Бишоп! К тебе колдун.

Захожу в зал и вижу инквизитора небольшого роста, который опирается на трость. Рядом с ним на трех стульях сидят: толстый мелкий парень, тощий высокий парень и девушка. Вот так сочетание.

– Здравствуйте, – обращаюсь я к инквизитору, детям сочувствующе киваю.

– Йота Омикрон, я так полагаю. Наконец-то мы с вами познакомились. Меня звать Рэндольф Бишоп. Извините брата Бенедикта, в своей истинной вере он иногда забывает о правилах хорошего тона.

Еще один порядочный инквизитор, удивительно. А насчет Бенедикта, знаем мы, насколько чиста его вера, и как он стал инквизитором. Задушил свою жену, застав её в постели с другим мужчиной, мужика задушил тоже, а потом ушел в монахи.

– Мы вас вот зачем позвали, – продолжал Рэндольф, указывая на подростков, – надо допросить их, а после решить еще один вопрос. Да, допрашивать мы умеем, но вы больше нашего ознакомлены с делом.

– Эх, – вздыхаю я, обращаюсь к подросткам, – вы знаете Джозефа Трувэя?

– Нет, – заявляет толстяк.

– Да, – возражает девушка.

Парень посередине молчит, выглядит он угрюмо. Я бы тоже был угрюмым, если бы меня схватила инквизиция.