Александр Наумов – Дышать вместе с ней (страница 12)

И эта же ночь дала им полное осознание и принятие того, что они больше никогда не смогут обнять маму, самого близкого и родного им человека, но, поняв это, они получили больше. Брат с сестрой получили бесконечную возможность быть с ней всегда рядом, общаясь сердцами и мыслями, общаясь на другом уровне сознания.

– Я все помню, Дашуля, и именно поэтому я и говорю тебе: как здорово, что ты у меня есть! – повторил ей Андрей.

Они уже приближались к Коста-дель-Соль. Каждый раз они могли бы избежать этой долгой дороги и долететь туда от Мадрида меньше чем за час. Но именно дорогу в шесть часов они ценили больше всего, ведь за это время им удавалось многое обсудить. Рассказать друг другу, что происходит в их жизнях, чем они сейчас живут и дышат, как складывается их личная жизнь, как продвигаются их профессиональные проекты, где они были и куда собираются отправиться в следующий раз. Это дорога делала их связь еще крепче.

С той ночи, когда Дашуля позвала его в свою комнату, они дали друг другу обещание, что будут много времени проводить вместе и разговаривать, что каждый из них поможет другому пережить потерю мамы и стать сильнее, ведь вдвоем с любым делом справляться явно веселее и легче. Эту связь и дружбу им удалось пронести сквозь года.

Именно Андрей всегда был первым, кто знакомился с парнями сестры, он был для них лакмусовой бумажкой. Понятно, что она сама принимала решение, чаще слушая свое сердце, при этом если брата что-то смущало в ее парне или он давал свои рекомендации, то Даша всегда к этому прислушивалась. И когда она ошибалась – а, будучи еще расцветающей молодой особой, делала она это часто, – так вот, даже когда она ошибалась, то шла к брату, убеждаясь в его мудрости не по годам. Поэтому именно ему она могла всегда поплакаться по любым ситуациям в своей жизни, даже подушка была не нужна, когда есть такой брат, помогающий ей взрослеть. Старшему, Олегу, было некогда, он делал карьеру. Андрей же помогал ей делать уроки, иногда вместе с ней замазывал старательно двойки в дневнике, он даже ходил на ее школьные собрания.

– Совсем скоро будет мое любимое место на этом маршруте – маленькая церквушка на скалистом берегу. Вроде обычная испанская церковь, с несколькими обычными скамейками в ней, но, как часто бывает, в простоте спрятана истина, в этом здании есть что-то, что я не могу описать словами, меня тянет в нее, это одно из моих мест силы, – нарушил тишину Андрей.

– Ты продолжаешь пополнять свой список мест силы? – спросила его Даша.

– Конечно. Это помогает мне двигаться дальше, помогает даже в самых больших препятствиях видеть новые возможности.

– А почему именно эта, ничем не примечательная, на первый взгляд, церковь так тебя цепляет? – поинтересовалась у него сестра.

– Я сам долго об этом думал. Ведь каждый год мы проезжаем ее, и я прямо жду этого момента, еще садясь в машину в аэропорту. Там действительно для всех нет ничего особенного, но мне это не важно. Потому что для меня, пусть для единственного, она как причал на моем пути, где я могу пришвартовать свой корабль, немного приспустить паруса и отдохнуть. Завтра будут новые моря, новые испытания, а сегодня есть она, такая маленькая с виду, стоит на скалистом берегу, и каждый год море упорно подмывает этот фрагмент Земли, так и норовя его поглотить. Но берег держится, волна не может его сточить, а на нем стоит она, церквушка моей силы.

– Через несколько минут мы к ней подъедем.

– Да, я чувствую это. Мне даже не надо GPS. Это внутренний, более мощный сигнал, который говорит: «Ты приближаешься ко мне. Я жду тебя. Твое место силы открыто и готово тебя напитать новой энергией. Готовь скорей свои батарейки».

– Как всегда, поставишь свечи? – спросила его Даша.

– Обязательно! Мне нравится их идея разноцветных свечей. Это придает ритуалу шарм и магию таинства. Зеленая свеча – за благосостояние, белая – за память, красная – за любовь, розовая – за детей, фиолетовая – за родителей, синяя – за новые возможности. Ты знаешь, я сам придумал ассоциации этим цветам и выбираю каждый раз их по зову сердца. Во всех церквях всегда белые свечи, а тут подходишь к алтарю, а там такое разноцветие, как будто кто-то радугу пролил, может, это и помогает немного скрасить серьезность момента. Ведь часто в церковь идут с грустными мыслями или бедами, а здесь заходишь – и на тебя смотрит яркая палитра. Пламя каждой свечи слегка колышется под морским бризом и разносится благодатью над морем, смешиваясь с солью перемен и, испаряясь, достается небу, звездам и Вселенной, откуда мы однажды на эту Землю и пришли. Бесконечность достигла своего начала и растворилась в конце, чтоб начаться снова, круг замкнулся.

– Какое место силы ты присмотрел себе на этот раз? – спросила Даша.

– Знаешь, я давно хотел попасть в Рио-де-Жанейро, к статуе Иисуса. Меня тянет туда уже много лет. Я хочу просто забраться на эту вершину ранним утром, пока еще первые лучи солнца не коснулись ступеней этой статуи, и сидеть там столько, сколько надо будет моему внутреннему «я», и пусть время на часах уже уснет, но я буду там, наполненный энергией и силой этого места. Я прислонюсь к ногам этого громадного изваяния своей спиной и буду смотреть на океан, и буду дышать, дышать этой вечностью.

– Летишь когда?

– Из Мадрида туда легко попасть, есть рейс каждый день. Поэтому я и подумал: а чего я жду? Завтра проведем эту встречу икс у него, и я снова свободен на целый год. Могу делать, что хочу, и не думать о плохом. Рио, встречай меня!

– Андрей, папа старается для нас, зачем ты так? Он много работал всегда, чтобы мы ни в чем не нуждались.

– Мне его старания не нужны. Мне нужен был он, я в нем нуждался. Но его не было.

– Ты же сам уже взрослый мужчина, ты понимаешь, как ему было тяжело, – не сдавалась сестра.

– Зачем сейчас ты его защищаешь, чего ты хочешь добиться? Ты хочешь, чтобы завтра я зашел на его виллу и сказал: «Папочка, я так по тебе скучал, я так тебя люблю»?

– Андрей, я хочу, чтоб ты был счастлив и жил в гармонии с собой.

– Я и так счастлив, и счастлив без него.

– Но он же твой отец, в тебе течет его кровь. Как можно быть счастливым, когда вы живете как два чужих человека? Отца как будто нет в твоей жизни, он как будто на параллельной планете.

– А почему ты спрашиваешь об этом меня? Я ему в космос билет не покупал, это был его выбор улететь навсегда. Я – его сын, а он – мой отец. Что он сделал для того, чтобы мы стали ближе? Что, я спрашиваю тебя Даша, он сделал для меня?

– Но как минимум родил тебя!

– Здорово, но мне этого мало. Передай ему спасибо!

– Ты сам можешь это сделать завтра.

– Но нет уж, избавь, пожалуйста, меня от этих любезностей. Хватит с меня этих встреч. Надо же было выбрать именно день, когда мамы не стало. Зачем он усугубляет и без того тяжелый день?

– Папа хочет, чтоб в тот день мы всей семьей собирались вместе и тем самым показывали маме, что мы помним ее и любим. Чтобы вся семья своим единением давала ей знак, что у нас все хорошо, чтоб она там была спокойна.

– Ты сама веришь в то, что говоришь? Какая семья, ты о чем, Даша? – спросил ее возбужденно брат.

– Андрей, наша семья: папа, Олег, ты и я.

– У меня такое впечатление, что ты задержалась в детстве. Дай мне свои розовые очки, я разобью их об камни реальности, и пусть они разлетятся осколками правды. Олег весь в своих делах, как чужой. Отец есть для меня в виде записи в свидетельстве о рождении. Только ты и две милые племяшки – вот моя семья, – не успокаивался Андрей.

– Я прошу тебя, ради нашей любви к маме, пожалуйста.

– Вот только ради любви к ней я и приезжаю сюда каждый год. Ты не представляешь, чего мне это стоит. За месяц до этой даты меня начинает тошнить от осознания, что надо ехать. Я пытаюсь придумать себе кучу отговорок и «важных» дел. Но в последний момент моя совесть меня побеждает, и я все отменяю, пакую чемодан и лечу сюда. Лечу, зная, что здесь будешь ты, и зная, что маме так бы хотелось. Лечу ради вас. И не более!

– А ты не пробовал лететь ради себя? Хоть раз?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, дорогой брат, что, может, стоит хоть раз заглянуть внутрь себя и попробовать стать частью перемен, которых ты ждешь. Может, уже стоит сделать первый шаг. Переступить через обиды и, оставив их в прошлом, позвонить отцу и узнать, как у него дела. Как он себя чувствует. Между прочим, он уже не мальчик, ему давно за пятьдесят. Ты хоть раз узнал, как его здоровье?

– Я не пойму, ты сегодня решила вылить на меня весь запас своих нотаций? Избавь меня от этого, пожалуйста, – проговорил ей Андрей и в тот момент в первый раз в жизни подумал о том, что однажды его отца действительно может не стать.

Он представил себе, что больше никогда не надо будет ехать на эту виллу, напрягаться и строить из себя примерного сына.

Сначала ему стало очень радостно от этой мысли, но спустя уже несколько секунд нахлынуло новое, до этого неведомое чувство. Его накрыла пустота. И если в Тибете пустота считается очень хорошим состоянием, так как символизирует готовность личности принять в себя новые знания и возможности, то эта пустота была другая и своей необычностью слегка пугала. Впервые он осознал, что это ему не нравится. Ему не нравится жизнь на Земле, по которой уже не ходит его отец. Странное чувство, неожиданное чувство. Как будто оно не его. Он попытался от него отмахнуться как от назойливой мухи, но оно настойчиво жужжало и кружило в пространстве подсознания.