Александр Насибов – Безумцы. Роман (страница 29)

При этом он привычным движением руки оттягивает и без того чрезмерно широкий воротник свитера, дергает головой на длинной шее. Голос у него высокий, ломающийся, словно у подростка. Перед каждой фразой он с шумом втягивает воздух, как это делают, когда болят зубы, затем выпаливает фразу одним дыханием, будто боится, что ему не дадут досказать.

- Что? - Абст выпрямляется. - Я не расслышал. Вы сказали: бежал?

- Пытался, шеф. - Радист щурится, ладонью трет лысину, передергивает плечами. - Прыгнул за борт, когда его вели в гальюн. Это случилось ночью. Попросился на верхнюю палубу: очень, мол, надо в гальюн…

- Да не спеши, - ворчит Глюк. - Медленней говори, Вальтер!

- Разиня часовой и вывел его…

- Он бежал? - спрашивает Абст.

- Какое!… Часовой еще в воздухе прострочил его из автомата. Парень камнем пошел на дно. - Рванув воротник свитера, Вальтер всплескивает ладонями и выкрикивает: - Я думаю, это был немец, шеф. Да, да, немец, и никто больше!

- А как полагает агент?

- Передал сообщение - и баста.

Карцов затаил дыхание, чтобы не пропустить ничего, что еще будет сказано о его побеге. Но Абст меняет тему разговора.

- Что с итальянцами? - спрашивает он. - Вчера вы докладывали: лодка рассчитывает прийти через неделю. Новых данных нет? Вечером в рубке были вы?

- Работала Ришер, шеф. Но я просмотрел ее записи в журнале. Ничего нового.

- Итальянцы… - Абст устремляет глаза на стоящих перед ним людей. - Вы должны знать, я давно охочусь за одним из них. Впервые я увидел этого человека лет пять назад…

- Джорджо Пелла? - перебивает Вальтер.

- Он вам известен?

- Еще бы! - Радист морщит в улыбке круглое желтое лицо. - Отличный пловец, шеф! Я встречался с ним до войны, на матче в Италии.

- Но Пелла не скоростник. Я хотел сказать, он не спортивный пловец.

- Да, да, - визгливо выкрикивает Вальтер, - конечно, не скоростник! Пелла - ныряльщик, шеф. В матче он не участвовал - сидел на трибуне и глядел. Он показал себя позже, когда мы закончили. И как показал! Спортсменов на катерах вывезли в море. Выбрали местечко получше, где вода прозрачна, стали на якорь. И вот Пелла надел ласты, натянул маску и, как был, без респиратора нырнул на сорок метров. Я глаза вытаращил.

Хихикнув, радист зажигает погасшую сигарету. Курит он тоже особенно - держит сигарету у рта большими и указательными пальцами обеих рук, делая подряд несколько коротких, быстрых затяжек, затем складывает губы трубочкой и выпускает длинную струю дыма.

- Мне довелось видеть его в другой обстановке, - задумчиво говорит Абст. - Он погружался с дыхательным аппаратом… Ну-ка, Глюк, как глубоко вы спускались на кислороде?

- Ниже тридцати не ходил, - басит рыжебородый. - Слышал, будто некоторым удается погружаться на сорок метров. Но я не могу. Однажды попробовал, едва не оказался на том свете. Вот Вальтер меня и вытаскивал.

- Ну, так знайте: Пелла нырял на сто пять метров!

- С кислородным прибором?

- На нем был респиратор трехчасового действия. По виду - обычный…

- Брехня! - машет рукой Глюк. - Тот, кто рассказал вам об этом, бессовестный лжец!

- Глюк прав, шеф, - торопливо поддакивает радист. - Ставлю бочку лучшего баварского пива против одной вашей кружки, что вас ввели в заблуждение.

- Но я все видел своими глазами, - улыбается Абст. - И он сказал, что может спуститься еще глубже, метров на полтораста.

- Как ему удалось? - бормочет Глюк.

- Не знаю, хотя и догадываюсь. - Абст задумывается. - Это не всё. Послушайте, что было дальше. Пробыв под водой минут двадцать, он быстро всплыл. Понимаете: всплыл без остановок для декомпрессии!

Глюк стоит, раскрыв рот, растерянно шевеля пальцами.

Радист, дернув плечом, подскакивает к Абсту:

- Как же он мог? Глубина сто метров… Да еще пробыл там двадцать минут. Тяжелый водолаз поднимается с такой глубины очень долго. Несколько часов!

- Пелла всплыл за четверть часа. После подъема он улыбался, сыпал шутками. Потом привязал к своему респиратору динамитный патрон и зашвырнул аппарат далеко в море. Взрыв - и респиратора как не бывало!

- Выходит, все дело в приборе: какой он конструкции, чем начинен? - спрашивает Глюк.

- Полагаю, не только в этом. Но скоро мы всё узнаем. И если будет удача… Словом, наконец-то Пелла у меня в руках!

- Мы-то выжмем из него всё, - ухмыляется рыжебородый. - Не он первый!

- Теперь о Ришер, - говорит Абст. - Она в тяжелом состоянии… Насколько я мог определить, паралич обеих ног. В этих обстоятельствах я вижу единственный выход. Вы, Глюк, принимаете обязанности по контролю над пловцами, превратившись в бдительную няньку.

- Но…

- Вы перебиваете меня. Глюк!

- Простите, шеф.

- Я понимаю всю трудность задачи, - продолжает Абст. - Только опытный врач может справиться с двумя дюжинами существ, в каждом из которых дремлет зверь, готовый вцепиться тебе в глотку.

- Именно так, шеф! В этом вся суть.

- Как видите, я ничего не скрываю. Вы должны знать, какой груз взваливаете себе на плечи. Но думаю, все обойдется. Первые дни я буду неотлучно с вами, обучу контролю за ними, и дело пойдет. Главное - не зевать, быть начеку.

Абст вопросительно глядит на помощника. Тот нервно ходит из угла в угол.

- Ну, - спрашивает Абст, - как вы решили?

- Не могу, шеф. - Глюк не скрывает страха. - Кормить их и понукать - самое легкое. Главное же, вы знаете, не это… Главное, чтобы они не взбесились. Ришер пыталась учить меня, как вы и приказывали. Куда там! Боюсь, шеф. Боюсь оплошать, просчитаться. А вы знаете, чем это пахнет!

- М-да. - Абст морщится, будто у него болит голова. - Значит, отказываетесь? Хорошо, тогда ими займусь я.

- Это не выход. Надо радировать, чтобы прислали замену.

- Конечно, врача мы затребуем. Но придется ждать месяц, если не больше. Месяц я буду в бездействии… Глюк, вы должны согласиться!

- Не настаивайте, шеф. Я заглядываю им в глаза, и душа у меня леденеет. Что угодно, только не это!

- Но даю слово: я не покину вас ни на день.

Глюк угрюмо молчит.

Абст встает.

- Решено, - заключает он. - До прибытия врача мы прекращаем боевую работу.

И он уходит.

Радист, который в продолжение всего этого разговора проявлял живейшие признаки нетерпения, резко оборачивается к товарищу.

- Дурак! - выпаливает он.

- Кто?

- Кто дурак? - переспрашивает радист. - Да это ясней ясного. Разумеется ты, Густав Глюк. Погоди, шеф припомнит тебе!

- И пусть, - мрачно бормочет рыжебородый, - пусть припомнит. Хуже не будет.

- А, чепуха! - Радист извлекает из кармана штанов плоскую металлическую коробку с карамелью, долго перебирает конфетки пальцем. - Дать тебе, Густав?

- Да провались ты с этой гадостью! - негодует Глюк.

Выбрав зеленую конфету, радист ловко кидает ее в рот, прячет коробку в карман.

- Надо беречь себя, - наставительно говорит он. - А то дымишь и дымишь. Я вот чередую: сигарета - конфета… Может, дать мятную?

Рыжий брезгливо сплевывает.