Александр Насибов – Авария Джорджа Гарриса (страница 15)
– Награда за труд пришла. Теперь они ваши, – не скрывая зависти, воскликнул военный комендант.
– И ваши, Гаррис!
– Мои?.. Вы шутите!
Стэнхоп снисходительно похлопал генерала по плечу.
– Ладно, Джордж, не все же время ругать вас. Мы решили назначить вас наблюдающим за этими заводами.
Гаррис был растроган. Он разволновался еще больше, когда Стэнхоп сообщил, что для начала он получит полпроцента акций и десять тысяч долларов.
– Дальнейшее, – сказал Кей, – зависит от того, как эти заводы будут обеспечены рабочими, энергией, сырьем.
– Словом, – заключил Стэнхоп, – все в ваших руках, дружище.
– Все будет хорошо, можете не сомневаться в этом! – воскликнул Гаррис. – А этот идиот Векслер…
Стэнхоп прервал его. Кстати, о Векслере. Надобность в Векслере уже отпала. Больше того, если он начнет болтать лишнее и слоняться вокруг этих заводов, то ничего хорошего не произойдет.
– Он не будет слоняться вокруг моих заводов, – с угрозой проговорил генерал.
Кей посоветовал военному коменданту побольше разузнать об этом немце. В это смутное время не безгрешны и ангелы. И если бы Векслер вдруг оказался нацистом, военным преступником или чем-нибудь в этом роде…
– У него физиономия гангстера, – заявил Гаррис.
– Вот-вот, – кивнул Кей. – Мы расплатимся честно, но что случится с ним потом – это дело военных.
Гаррис поднял стаканчик виски.
– Вы рассуждаете, как Сократ. Это дело военных!
И он опрокинул стаканчик в рот.
Генерал предложил осмотреть заводы. Стэнхоп и Кей согласились. Все они надели шляпы и пальто и готовились спуститься к машине. Однако поездку пришлось отложить. Капрал Динкер доложил, что военного коменданта спрашивают двое русских – полковник и майор.
Гаррис растерянно оглядел собеседников.
– Впустите их, – сказал Стэнхоп. – Посмотрим, чего они хотят.
Капрал ввел в кабинет посетителей. Вперед шагнул полковник – высокий, широкий в плечах и тонкий в талии, со смуглым лицом, с которым приятно контрастировали светлые глаза и пепельно-серые волосы. «Такой бы мог сниматься в кино и делать большие дела», – подумал Стэнхоп.
Гость представился – полковник Ребров, комендант соседнего участка. Он назвал своего спутника – майор Афонин, помощник военного коменданта.
Русские и американцы познакомились. Касаясь цели своего визита, Ребров указал, что до сегодняшнего дня граница его района проходила в сорока километрах к востоку отсюда, и он с помощником прибыли к соседям решить несколько дел.
Гаррис любезно усадил гостей в кресла. В это время к подъезду комендатуры подкатил виллис. Из него выпрыгнул нарочный и торопливо взбежал по ступеням крыльца.
– Срочный пакет военному коменданту, – сказал нарочный Динкеру. – Приказано вручить немедленно и лично.
Динкер вошел в кабинет. Генерал был увлечен беседой.
– Пакет? – сказал он. – Отдадите после.
– Но нарочный сказал…
– Проваливайте, капрал!
Динкер пожал плечами и вышел.
Комендант продолжал прерванный разговор.
Да, он весьма рад приезду своих русских коллег. По правде говоря, он и сам собирался посетить советскую зону, но все никак не удавалось – дела, дела… Гаррис сокрушенно развел руками. Кстати, что пьют офицеры? Ему хорошо известно, что русские, как и американцы, знают в этом деле толк!
Ребров и Афонин попробовали отказаться, но Гаррис покачал головой и поднял палец:
– Великий Марк Твен советовал никогда, ни при каких обстоятельствах не отказываться от выпивки. Это самое умное, что я когда-либо прочитал в книгах!
И генерал разлил коньяк. Все подняли рюмки.
– За наших славных союзников! – сказал Кей.
Ребров и Афонин наклонили головы и выпили. Русский полковник понравился Стэнхопу – он выглядел скромным и воспитанным человеком, отлично умел держаться. Американец придвинулся к нему поближе, предложил сигару, зажег спичку.
– Знаете, – сказал Стэнхоп, – вы первые офицеры Советов, которых мы видим так близко. И если так выглядит вся ваша армия, то мы можем только гордиться и…
Ребров усмехнулся.
– Это не лучший способ составить себе мнение о Советской Армии.
– Но мы здесь недавно и не имели еще случая… И потом мне нравится этот способ!
– Все-таки я настаиваю на своем, – сказал Ребров. – Тем более что мы должны высказать вам кое-какие неприятные вещи и вряд ли понравимся.
Гаррис беспокойно посмотрел на советского офицера. А тот продолжал:
– Месяц тому назад сюда заглядывали наши разведчики. Они установили, что в районе имеется два концлагеря, в которых содержатся советские граждане… Карту, майор!
Майор Афонин разложил на столе карту.
– Вот они, эти лагери. Один – большой: до пяти тысяч пленных. Вам известно, генерал, что за день до вступления сюда американских войск лагерь был разрушен, а пленные исчезли? Впрочем, пленные не исчезли. Их уничтожили… А ведь было условлено, что этих несчастных будут выручать именно ваши войска!
– Мы не успели, – пробормотал Гаррис.
– Это могло случиться… На войне многое случается. Но вот странно: не пострадал ни один промышленный объект вашего района, хотя известно, что немцы готовили их уничтожение. Они думали, что сюда придет Советская Армия… В этом случае американской армией была проявлена достаточная оперативность.
Стэнхоп встал. Он заявил, что разговор стал походить на следствие, и это ему не нравится. Кстати, вряд ли генерал Гаррис обязан отчитываться в своих действиях перед кем-либо, кроме своего командования.
Ребров пожал плечами и промолчал.
– Теперь о другом лагере, – сказал он после паузы. – Мы были и в нем. Там та же картина, исключая каменный подвал, стоящий в стороне от бараков. Он был цел. На нарах лежали связанные немец и два американских солдата. Они рассказали, что до сегодняшнего утра в подвале содержались пленные – пятеро русских и американец. Часа за четыре до нашего прибытия они связали охрану и бежали.
Гаррис вскочил с места. Куда бежали эти люди? Ребров пожал плечами и сказал, что это его не интересует. Его интересует другое: что это за люди, зачем их держали в лагере и почему им понадобилось бежать? В самом деле, ведь советских граждан, находящихся в немецких лагерях, бывших, конечно, надлежит незамедлительно передавать органам советских Вооруженных Сил. В данном случае это не было сделано. Странная история…
Гаррис сидел и обдумывал ответ. Его выручил Кей. Он зажег сигару, затянулся и, усмехнувшись, заявил, что не видит в этой истории ничего странного. Очевидно, эти люди – чистейшей воды преступники. Это ясно даже младенцу. Пусть советский полковник рассудит сам: немцы уничтожили всех заключенных и пощадили только их!
– Да, да, – подхватил Гаррис, благодарно взглянув на Кея, – конечно же это преступники! О, попадись только они в мои руки!..
То, что произошло в следующую минуту, заставило генерала Джорджа Гарриса вскочить с места, раскрыть от изумления рот и застыть в состоянии полнейшей растерянности.
Распахнулась дверь. В нее влетел насмерть перепуганный капрал Динкер, а за ним – нарочный, дожидавшийся в приемной с пакетом. Затем в кабинет вошли, вернее ворвались, раскрасневшиеся, запыхавшиеся, со сверкавшими от волнения и гнева глазами капитан Пономаренко, капитан Кент, врач Беляев, сержант Джавадов, профессор Буйкис и старшина Островерхий.
Капитан Пономаренко огляделся, сделал несколько шагов вперед и остановился перед советским военным комендантом.
– Разрешите, товарищ полковник? – прерывающимся от усталости и волнения голосом проговорил он.
– Кто вы такой? – сурово спросил его Ребров.
– Командир звена советских бомбардировщиков капитан Александр Пономаренко!.. Теперь – пленный… Шестеро пленных, товарищ полковник, бежали из бывшего немецкого, а теперь американского концентрационного лагеря. Мы пришли сюда, чтобы потребовать правды от военного коменданта генерала Гарриса. Пусть он отвечает, если может!.. Мы больше недели томились в каменном подвале уже после окончания войны!..
– Так это те самые люди, генерал? – удивленно спросил Ребров.
Генерал Гаррис что-то пробормотал.
В кабинет вбежала Патти. Она кинулась к Кенту, к Пономаренко, смеясь и плача. Воспользовавшись суматохой, капрал Динкер и солдат выскользнули из кабинета.
– Боже мой! – повторяла Патти, обхватив руками голову Кента и вглядываясь в его лицо, – боже мой, что они сделали с вами, Дэвид! – Девушка обернулась к советскому пилоту: – И с вами, капитан… О, на вас кровь! Вы ранены?..
Советский пилот нахмурился.