Александр Накул – Горностай в Небесной Обители (страница 3)

– Правильно. Потому что ты сам понимаешь, что всё равно поступишь по-своему. Единственное, что могу посоветовать: не опоздай встать на выбранный путь. Сейчас, после начала распри, всё очень сильно ускорилось: появилось много мастеров боевых искусств, и у них есть чему поучиться – в наше время их знания испытаны на практике. В наше время сильны именно мастера меча и других боевых искусств. А книжники, напротив, уязвлены и в смятении.

– Я понимаю, – мальчик ушёл куда-то в свои мысли и даже не сразу сообразил, что это его ход.

Монах едва заметно поднял брови, а потом внезапно добавил:

– Если задуматься, то и сама распря во многом началась из-за того, что среди сильных родов возродился интерес к боевым искусствам. Юношам знатных семейств было уже мало становиться просто уездными начальниками. К тому же чиновников можно всегда подготовить из простонародья. Возрождались безыскусные обычаи времён династии Шан, а вместе с ними возрождались и нравы той необузданной эпохи, когда всякий благородный человек, у которого нашлись деньги, желание и досуг на овладение искусствами, считал себя особой породой и ставил себя на одну доску с самим правителем. Мощь армии возрастала, она легко сокрушала варваров четырёх сторон света, но вместе с тем росла и гордыня военачальников, а уже из неё вытекала готовность устраивать распри и убивать. Во времена детства моего отца дуэлями промышляли лишь варвары и те, кто им уподобился, – в основном это были жители пограничных областей. Сейчас же даже при дворе дуэли – обычное дело. А ведь они были запрещены как раз во времена Ся. Но если прежде этот закон бездействовал за ненадобностью, то теперь на него просто не обращают внимания.

Горностай невольно обратил внимание на то, что этот исторический экскурс пронзил мальчишку не хуже, чем удачно пущенная стрела. Что же в нём такого было сказано, что так сильно его встревожило?

По своему опыту Горностай знал, что со стороны подобную тайну разгадать не получится. Чтобы хоть что-то понять – надо и дальше слушать их интересный разговор.

– Вы имеете в виду дуэль, на которой убили… – заговорил мальчишка.

– Осторожнее с именами, – напомнил монах, – они бывают проклятыми и запрещёнными.

– Дуэль, на которой убили человека, – мальчик с трудом нашёл нужное слово, – который носил прозвище Сияющий Дракон, что усмирил Варваров Четырёх Сторон Света?

– По-твоему, причина распри именно в гибели Сияющего Дракона?

– Именно благодаря его победам северные варвары не пытаются чинить набеги.

– А вместо этого вербуются к повстанцам и правительственным войскам и грабят людей уже организованно и безнаказанно.

– Но всё равно, будь он в живых, – мятежники не посмели бы поднимать голову!

– Это может быть одной из причин. Но есть и другие.

– Кстати, Разящий Ястреб, с которым была эта дуэль, – он так и не понёс наказания.

– Думаю, этот Разящий Ястреб считает, что не заслуживает никакого наказания. У двух благородных и высоко стоящих людей были претензии друг к другу, они разрешили их кровью. Специально чтобы не впутывать ни клан, ни государство. Поэтому Разящий Ястреб и уверен, что для государства он не преступник.

– Если Разящий Ястреб так в этом уверен, то почему примкнул к Красной Панде?

– Думаю, потому, что у него при дворе были и другие враги, не только Сияющий Дракон. Люди вроде Разящего Ястреба живут войной и схваткой, они могут завоевать целую страну, сидя на коне, но и пытаться управлять ей будут, сидя на коне, – пока не сбросят под копыта. Я уверен, что он даже не поинтересовался, чего требует этот Красная Панда, что вообще за династия такая – Хон и что пишут на своих знамёнах Красные Повязки. Лишь бы за этими знамёнами шагала достаточно грозная армия.

– Вот именно таких людей и наплодила мода на дуэли. Про таких говорят: «Сделался сильным – стал счастливым, потому что умом больше не пользуется».

– Но такие же люди сейчас сражаются против отрядов Красной Панды. Так что положение Разящего Ястреба очень непрочно. Скорее всего, если его поймают, то убьют, причём весьма затейливым способом.

– Такой родовитый ублюдок всегда сможет вытягивать себя. Прощение и новый пост, пусть даже с понижением. Был он велик при дворе, и влез высоко в армии генерала Красная Панда. А если и тут прижмёт – перебежит на сторону другого мятежника Панды. Провинций много, ему есть где разгуляться. Это нам деваться некуда! Я уверен, его солдаты будут творить бесчинства. Не может быть в порядке армия, которой командуют Разящие Ястребы.

– Не думаю, что до нас им вообще будет дело. Брать у нас нечего, а боевые навыки есть. Скорее всего, нас просто не заметят. Возможно, с нами будут пытаться подружиться и даже предложат воевать на их стороне.

– И вы бы согласились?

– Я бы предпочёл применить то немногое, что умею, чтобы скрыться от таких предложений.

– Но вы же согласны, что из-за этой воинственности всё наперекосяк теперь.

– Да, прежде так и говорили: «Государь кормит, государь требует верности – благородному человеку полагается пища, от благородного человека требуется верность». Но ты совсем молод, а я уже старею. Это я должен оплакивать прекрасное прошлое. А молодым вроде тебя принадлежит будущее.

– Что делать, если мне это будущее не нравится?

– «Сражаться или погибнуть».

У мальчишки от стыда даже кончики ушей покраснели.

– Вы вот мне говорите, а сами мятежника Панду цитируете!

– Не думаю, что нам следует опасаться этого Панду. Его войска далеко. Что до его девиза – я думаю, Панда взял свой девиз из какой-то старой книги. Он же родом варвар, поэтому учился особенно усердно. Старых книг немало, не все из них классические. И тем более не все из них сдают на экзаменах.

– Он, кстати, тоже из-за этой армейской наглости пострадал. Я вот думаю, что, если бы при дворе следовали Ритуалу, госпожа Вдовствующая Императрица не стала бы хлестать полководца Панду при всех своим высочайшим веером.

– Я тебе даже больше скажу: если бы при дворе был порядок, то даже если бы и отхлестала, он бы не стал бунтовать, а просто ушёл бы в отставку. Но таковы обстоятельства на этом участке Великого Цикла. Ругаться по поводу ветра и дождя – это болезнь.

– И если невозможно покрыть кожей все острые камни – то будет проще сшить себе сапоги.

– Мне всегда приятно, когда юноша твоего возраста цитирует наставления Горных Учителей.

– От вас и нахватался. А вы, получается, тоже что-то подобное культивировали, – осторожно спросил мальчишка, не забывая при этом выставить фасолину в довольно удачном месте. – Вы же не с детства были монахом.

– С детства я был совсем другим человеком, но можешь считать, что тот, прежний человек уже давно умер, что не имеет значения с тех пор, как я надел рясу. У меня теперь совсем другие дела, другие заботы, даже имя другое. Просто я немножко помню историю. Когда я готовился к экзамену на чиновника, что-то учил, ну и внимательно смотрел по сторонам.

– А боевыми искусствами занимались?

– Чтобы раздавать советы, не нужно этим заниматься. Не нужно вообще ничего всерьёз делать, чтобы раздавать советы.

– Я хочу быть уверенным, почтеннейший, что как раз ваши советы и окажутся полезными.

– Я применил немного логики. Чтобы победить мастеров боевых искусств, нужно и самому быть мастером боевых искусств. Но чтобы хорошо обучиться, необходимо прежде тщательно выбирать учителя. Нередко искусство очень сильно отличается и даже не похоже на боевое – но принцип всегда один и тот же. Получается, тебе нужен учитель, который практикует необыкновенный стиль. Потому что, как ты, наверное, уже и сам убедился, без серьёзных боевых навыков далеко между рек и озёр не уйдёшь.

– А с чего вы взяли, что я вообще хочу таким заниматься?

– Мне ясно видно, что у тебя есть особый замысел, который и определяет твою стратегию. Ты наметил себе противника, и этот противник силён. Ты не можешь нападать на него ни напрямую, ни со стороны. И в то же время сомневаешься насчёт возможности заманить его в ловушку ложным отступлением. Я вижу, ты вот что задумал: пробраться к нему тайком, как бы через тайный ход, и поразить буквально в спину! Монастырь тебя интересует только как ещё одна возможность подобраться к врагу со спины и атаковать его неожиданно.

– Если вы уж раскрыли мой замысел, то поясните, почтеннейший, что именно в нём не так.

– Дело в том, что ты ищешь в монастыре какой-то хитрый проход. Но проблема в том, что монастырь – это не какой-то проход, не способ куда-то попасть. Монастырь – это тупик, кладбище, конечная станция. Никуда из него не надо идти, потому что ничего другого уже не нужно. В монастырь есть смысл добираться, чтобы попасть туда, а не для того, чтобы его покинуть.

– Скажите, у вас в монастыре есть мастера, которые что-то такое практикуют? Я слышал, что в монастырях много искусных бойцов и даже отшельники часто обучают внутренним стилям

– В нашем монастыре есть самые разные люди. В прошлом они много чем занимались. Это позволяет поддерживать хозяйство монастыря в порядке, несмотря на войну. Но кем бы они ни были в прошлом – сейчас они в первую голову монахи.

– Тогда, может быть, вы подскажете, как мне отыскать такого мастера. Чтобы и сам умел, и был готов меня учить.

– Я думаю, тебе будет лучше пробовать разных мастеров и выбрать того, чьё учение тебе ближе. Но если тебе надо отыскать наставника как можно скорее, то один такой мастер, пожалуй, прямо сейчас стоит возле окна и слушает наш с тобой разговор. Попробуй обратиться к нему. Он определённо что-то умеет.