Александр Надысев – Бич Кавказа (страница 7)

– Каков!

– Но Воронцову, я думаю, наскучила рутинная служба, вечные караулы, разводы, смотры, парады. Ему захотелось дела, и Михаил, видимо, использовал авторитет дяди, чтобы отправиться на «настоящую войну».

– Везёт же князю!

***

В Астрахани Бенкендорф, часто за бутылкой вина, рассуждал с Воронцовым о политике России в отношении Персии и Турции и допытывался:

– Ради чего ты рвёшься на Кавказ?

– Хочу попробовать себя в деле, – отвечал, пожимая плечами, Воронцов. – Может, пойдёшь со мной?

– А что, и пойду! – подняв бокал вина, проговорил Бенкендорф. – Пойду присоединять Кавказ к России, и выпьем за это!

Он помотал своей головой и заявил:

– Я глубоко убеждён, что это необходимо сделать, иначе персы, да и турки не дадут нам покоя. Хотя Грузия и требует от империи «множества людей и денег», но её следует рассматривать, как передовой рубеж России.

И Бенкендорф решил вместе с Воронцовым ехать за Кавказ, чтобы там испытать и проявить себя. Он уговорил неторопливого и покладистого Спренгтпортена, и тот разрешил ему отлучиться на несколько месяцев.

Вскоре Воронцов и Бенкендорф, прихватив своих друзей Нехлюдова и Шмидта, отправились в путь. На ближайшей остановке, близ Елизаветинского редута, они узнали о появлении противника и приготовились к бою, но всадники сбежали. Это оказались казаки, охранявшие почту из Владикавказа.

– Какой пассаж! – расхохотался Бенкедорф. – А мы-то решили, что это персы.

Однако вскоре в горной теснине между селениями Балты и Ларс на конвой напали горцы. Бенкендорф и Воронцов во главе казаков удачно отбили их атаку, и отряд остановился на ночлег за стенами редута в Ларсе.

Теперь их путь лежал по Военно-Грузинской дороге через Дарьяльское ущелье, где путников могли атаковать горцы. Несмотря на эту опасность, они благополучно добрались до замка князя Казбеги в Хевсурети. После Дарьяла, природа стала более приветливой, но предстояло преодолеть Крестовый перевал, где горы едва угадывались сквозь облака. Но спустившись в долину реки Арагви, офицеры увидели другой мир: живописную природу гор, мягкий климат и тенистую дорогу. В селении Ананури они отметили переход через Кавказский хребет местным вином, приятным на вкус, и продолжили свой путь. До Тифлиса оставалось совсем немного, и на следующий день Бенкендорф вместе с Михаилом Воронцовым, Нехлюдовым и Шмидтом, оставили конвой и устремились к городу, взяв с собой лишь несколько казаков для безопасности.

***

И вот отряд роскошных всадников стремительно продвигался по извилистой дороге. Наконец, показался Тифлис, и Воронцов вскричал:

– Смотри Александр, довольно большой город и своими стенами красиво венчает отвесные скалы.

А эхо ответило ему:

– Смотри, смотри …скалы, скалы …

– Крупный … – подтвердил Бенкендорф и, въезжая в предместье Тифлиса, сразу заметил кресты на могилах.

Он поёжился и проговорил:

– Бр-рр. Кажется, это чумное кладбище.

– Да, не очень приятное местечко, – заметил Воронцов и увидел, скачущего к ним офицера.

– Господа,– прервал их разговор запыхавшийся адъютант и спросил, – Кто из вас князь Воронцов? Вы?

И вежливо обратился:

– Вас князь, главнокомандующий Цицианов приглашает переночевать в свой дом. Прошу вас за мной!

И увидев недоумённые лица его спутников, офицеров Бенкедорфа, Нехлюдова и Шмидта, улыбнулся:

– А вы, господа офицеры, размещайтесь в домах горожан.

Когда трое офицеров с казаками въехали в город, то удивились кривым и пустынным улочкам. При тусклом свете фонарей они стали различать кресты, намалёванные дёгтем на дверях домов.

– Это что?– расстроился Нехлюдов. – Куда мы попали?

– Чума, господа, – воскликнул Шмидт, закрывшись шарфом. – Как бы нам не заразиться!

Наконец, их привели в приличный дом и они, поужинав, переночевали там.

Глава 11. Сборы

Уже с весны 1803 года князь Павел Дмитриевич Цицианов начал рьяно расширять южные границы империи под предлогом восстановления «территориальной целостности» Грузии, и серьёзно готовился к походу на крепость Гянджи. Он кропотливо собирал свою армию, которая расположилась лагерем в 15 вестах от Тифлиса. Узнав от адъютанта о прибывших офицерах, он велел Бенкендорфу с его друзьями срочно прибыть в расположение армии. Когда друзья очутились в лагере, то поразились разношёрстности войска, собираемого Цициановым. Казалась, что вся Азия собралась тут.

И действительно, лагерь пестрел палатками и шатрами, а к нему уж прибывали на роскошных скакунах разных мастей грузинские, «татарские» князья со своими людьми. Они прекрасно одетые, хвастались своим оружием и джигитировали перед, проходящими мимо них, русскими.

– Ты знаешь, Михаил, – рассмеялся Бенкендорф, – это очень похоже на крестовый поход против неверных!

В это время из палатки вышел молодой штабс-капитан и, недовольно, посмотрев на развлекающуюся азербайджанскую знать, сказал:

– Красуются тут на скакунах, а как дойдёт до дела, то в кусты.

– И я так думаю, – заметил Бенкендорф. – Зачем Цицианову понадобился этот маскарад? Не понимаю.

А Воронцов с улыбкой предположил:

– Может Цицианову нужно создать видимость многонациональной армии, жаждущей объединения Грузии?

– Согласен, – улыбнулся штабс-капитан. – Вы из Петербурга?

– Угадали, – заулыбался Бенкендорф.

– Разрешите представиться, Пётр Котляревский.

Они познакомились и Котляревский пригласил:

– Прошу вас в мою палатку на бутылку грузинского вина.

Глава 12. В изгнании

Когда 2 июня 1803 года губернатор Курской губернии господин Верёвкин получил секретную депешу и прочитал её, то его чуть не хватил удар. Он схватился за сердце и стал вновь вчитываться в высочайшее распоряжение от министра иностранных дел Кочубея, подписанное самим императором Александром:

«Грузинская царица Мария, которая совершила убийство из мести и злобы, когда её отправляли из Грузии, и её дочь царевна Тамара, которая пыталась совершить подобное преступление, должны быть отправлены в Белгородский Рождественский монастырь … и Тамара Багратиони, как и царица Мария, будет наказана за попытку убийства тифлисского полицеймейстера, который чудом остался жив.»

Верёвкин вытер пот с лица:

– Господи, что же делать? Как принять опальную царицу Марию?

По прибытию в Белгород «царицын караван» был сразу направлен в Рождественский женский монастырь, где царицу Мариам разместили в келии настоятельницы Агафоклии, а её детей, приближённых и слуг поместили в ближайших келиях. По приказу архиепископа Феоктиста было срочно начато строительство пристройки к монастырю для удобства царицыного двора. Император Александр I считал это наказание царственным особам гуманным, и поэтому писал архиепископу Курскому и Белгородскому Феоктисту: «Не подвергайте царицу Марию и её дочь всей строгости монастырской жизни, не позволяйте им ничего соблазнительного, преподавайте нужные духовные наставления и внушайте, что участь… есть самая снисходительная, какую по мере преступления их назначить им было можно».

На первых порах за всеми пленниками внимательно следили, и проверяли, чтобы у них не было оружия. Поэтому пленникам из монастыря не разрешали гулять по городу.

Царица Мариам постоянно ходила с «царевной Тамарой» и, переживая за свою дочь, говорила Ирме:

– Как сложилась её судьба? Где она? Что с ней?

– Архиепископ обещал выслать мужчин из женского монастыря в Грузию. Может им удастся узнать о судьбе царицы Тамары?

– Дай Бог!

Ирма торопливо успокоила царицу:

– Я поговорю с князем Иоанном, и думаю, что он найдёт следы царевны Тамары., и известит вас.

Царица Мариам не смогла так долго ждать и написала письмо императору Александру, в котором просила его увеличить содержание её двора и, главное, найти похищенную незаменимую служанку по имени Ирма, которую захватили персы во время прохождения Дарьяльского ущелья «царицына каравана», следовавшего из Тифлиса в Белгород.

Архиепископ Феоктист старался быть снисходительным к заключённым, и был не против присутствия мужчин в женском монастыре. Но потом согласился с тем, чтобы мужчины из свиты, кроме доктора, духовника и служителя, были выселены на городские квартиры, а кого-то отправили в Грузию. Уезжая, князь Иоанн пообещал разыскать царевну Тамару и передать от неё весточку.

Вскоре архиепископ Феоктист передал царице Мариам, что генерал-лейтенанту Цицианову, главнокомандующему в Грузии, велено разыскать и доставить в монастырь служанку Ирму, раз она такая уж незаменимая.

Глава 13. А повод к войне есть?

События в Грузии развивались со страшной быстротой. Когда по завещанию царя Георгия XII от 16 февраля 1801 года, его многострадальная Грузия стала частью Российской империи, то это вызвало яростное сопротивление среди наследников царя, а их было немало, десятка два с лишним. В ответ на это Персия и Османская империя пришли в ярость и с помощью английских советников стали готовиться к войне с Россией.