Александр Можаев – Великий посад Москвы. Подлинная история Китай-города (страница 16)

Зарядье

Старое Зарядье, известное нам по фотографиям первой половины ХХ века, было местом изрядно трущобным, но при этом невероятно ярким, узнаваемым, концентрированно московским.

Древний проулок в старом Зарядье.

В 1960-е Английский двор (справа) успеют спасти от сноса, а Монетный двор (слева) уйдет неисследованным

Помимо этнографического колорита, огромную роль играла столь характерная для старой Москвы многоплановость, очевидное наслоение эпох и сюжетов, отражающееся в кривизне улиц, в нерегулярности их красных линий, в неправильности фасадов, иногда зримо сочетающих в себе разновременные объемы и детали. Мы знаем, что существующие на Варварке палаты (Английский двор, Знаменские кельи и дом Романовых) до реставрации скрывались внутри поздних зданий и что в Зарядье также существовало много домов изрядного возраста, которые были снесены без должных исследований. Хочется мысленно спроецировать великолепие сохранившейся варваринской линии палат и храмов на все Зарядье, но при близком рассмотрении выясняется, что картина снова была бы более сложной.

Южная сторона Мокринского переулка в 1940 г.: дом № 6 не был обследован перед раз рушением, но значительный косой выступ за красную линию говорит о том, что он мог скрывать в себе определенные сюрпризы

На самом деле в начале 1941 года, перед сносом основной части зарядских кварталов, группа архитекторов исследовала и обмерила несколько зданий, казавшихся наиболее древними. Эти работы плохо финансировались и были остановлены с началом Великой Отечественной войны. Но их результатом стали профессиональные обмеры церкви Николы Мокрого и нескольких наиболее старых домов в соседних с церковью кварталах. При этом исследователи не заметили неузнаваемо перестроенных палат Английского двора (они будут найдены в начале 1960-х), и надо полагать, что это далеко не единственный «пропущенный» адрес Зарядья. Документы этих изысканий хранятся в фондах Государственного музея архитектуры им. А. В. Щусева и до сих пор малоизвестны.

В рабочем порядке исследователи датировали все выявленные старинные постройки XVII столетием, но нам кажется, что эту датировку стоит уточнить. Например, основу позднего дома в Ершове переулке составляли палаты совершенно хрестоматийного устройства, с крыльцом у внутреннего угла «глаголя», планировкой близкие к палатам бояр Романовых. Однако конструктивные особенности в виде лучковых перемычек, стилистика простых кирпичных наличников и кубышчатые решетки в окнах однозначно выдают постройку первой половины XVIII века.

Фрагмент дневника работ по раскрытию палат в доме № 2 по Ершову переулку.

Архитектор Г. Крутиков, март-апрель 1941 г.

То же касается всех остальных обследованных домов нижней части Зарядья: типологически они очень архаичны, но нигде не было найдено элементов декора либо конструкции, которые бы наверняка подтверждали принадлежность построек хотя бы раннепетровскому времени. Пожалуй, достоверно древние дома здесь были открыты только археологами: это фундамент палат Сулешова в Мокринском переулке и основание палат Благовещенского подворья в Елецком. Существование в XVII в. еще пары домов (Орефьева и Гавренева) подтверждается документами.

Дело в том, что статус нижней приречной и верхней варваринской частей Зарядья изначально был разным. Выше мы писали о том, что самые первые ворота Кремля, обращенные на восточную сторону, находились в болотистой низине, чтобы нарочно затруднять подступ во время осады крепости. Строительство Китайгородской стены отгородило Зарядье от реки, но его подгорная часть все равно оставалась сырой и менее престижной. Поэтому в XVI–XVII веках богатые имения сурожан и огромная усадьба Романовых заняли верхнюю террасу Зарядья.

Декор, характерный для первой половины – середины XVIII века, на фасадах восточного крыла дома № 2 / 13 по Ершову переулку. Обмеры 1941 года

Планы и описи дворов XVII века показывают, что еще один квартал с Никольской церковью и тремя относительно крупными домовладениями находился на северной стороне Мокринского переулка – вероятно, это также был ровный и удобный участок. А на склонах холма и в низине под крепостной стеной нарезка владений была очень мелкой, здесь селились торговавшие в Рядах купцы, а также служащие, певчие и священники. Как говорили советские историки, «избытки кремлевского духовенства и приказного аппарата».

Вероятно, каменные дома в этих переулках стали во множестве строиться лишь в начале XVIII века, позже, чем в целом по Китай-городу, но одновременно с более удаленными московскими слободами[78]. Показателен в этом смысле не публиковавшийся план части Зарядья 1712 года[79]. Поводом для составления чертежа стали обращения сразу четверых челобитчиков, просивших дать им землю на территории патриаршего Осадного двора «в оброк под каменное строение». В более ранние времена осадными дворами назывались резервные участки, на которых феодал (боярин или монастырь) мог разместить свою челядь, эвакуируемую из вотчин и пригородов в случае «воинского времени» (например, известный по документам осадный двор на территории усадьбы Романовых на Варварке)[80].

Ершов переулок. Объем палат начала XVIII в., вычлененный в процессе сноса северного крыла дома № 2 / 13. Фотографии 1940 и 1941 гг.

Осадный двор, обозначенный на приводимом нами чертеже, видимо, представлял своего рода кампус, наделы которого числятся за патриаршими истопником, ключником, поваром, плотником, шлейником, пономарем, подьяконом, оброчным крестьянином[81]. Рядом живут несколько соборных священнослужителей и певчие сложной судьбы, не получившие доли в Певчих палатах (в 1689 году для одной части своих хористов патриарх Иоаким выстроил каменные дворы на Ильинке, а других поселил в Осадном дворе, «что в Китае городе поставлен на грязном месте»)[82]. В приложенной к чертежу грамоте сказано, что Осадный двор патриарха Иоасафа значится в писцовой книге Земского приказа за 1639 год, «длиннику 30 сажен, поперег 26 сажен, в нем живут патриарши крестьяне». В 1686-м пересчитаны расположенные на его территории 12 разночинных дворов с деревянным строением и один двор с каменными палатами дьяка Богдана Орефьева. Также имеются «домовые 4 каменные харчевни», которыми владеет дьяк Петр Вяземский.

В 1712 году выгоревший в пожаре Осадный двор изображен как частично незастроенная территория к востоку от Мытного двора. Мы не знаем, были ли реализованы планы нового строительства, так как не обладаем данными о существовании каменных палат в этом квартале, но показателен сам факт желания обзавестись капитальными домами целого ряда горожан среднего достатка. Наделы под каменное строение были розданы Черниговского собора протопопу Павлу Юдину, комнатному истопнику царицы Прасковьи Федоровны Фролу Соломину, Покровского собора попу Якову Иванову и московской ратуши подьячему Петру Шишипторову. Возможно, челобитья о каменном строительстве были поданы лишь для того, чтобы «прописаться» в центре столицы, поскольку царский указ 1704 года о «строении в Кремле и Китае-городе» обязывал покупателей дворовых мест перестраивать жилые дома в камне.

Чертеж местности, прилегающей к Мытному и Осадному дворам, 1712 г. Прорись автора.

Каменные палаты Орефьева и палаты Мытного двора показаны как дома с большими решетчатыми окнами, домики поменьше, вероятно, обозначают деревянные хоромы

Публика в Зарядье жила очень разная, и дома, вероятно, тоже ставились по-разному. Мы имеем текст подряда на строительство дома Преображенского гвардейца Горохова (по роду службы человека очевидной петровской формации) со «шпренгелем» в кровле – может быть, речь идет о фронтоне в петербургском вкусе. А по соседству с ним – упомянутые выше палаты неизвестного владельца в Ершовом переулке, принципиально консервативные, очень похожие на столь же отставший от времени дом № 10 в 1-м Кадашевском переулке Замоскворечья[83].

Панорама Зарядья, 1890-е гг.

Cравнение планов палат в 1-м Кадашевском переулке (обмеры автора) и в Ершовом переулке (схема А. Тица по обмерам Г. Крутикова)

Этот аналог имеет такое же крыльцо в углу «глаголя», подобные сени, такие же клинчатые окна с решетками, кладку из крупного кирпича. На основании присутствия плоских деревянных перемычек и ряда иных конструктивных деталей старейшая часть кадашевских палат была датирована 1730–1740 годами, а неотличимые внешне пристройки – второй половиной столетия, что было бы нормально для провинции, но странно для Москвы. Возможно, Зарядье XVIII века отчасти было сродни Кадашам – с видом на Кремль, с достатком и достоинством, но без суетных претензий на актуальность.

Архитектура боярского быта

Учреждение, ныне именуемое музеем «Палаты бояр Романовых» на Варварке, в советские годы носило название «Музей боярского быта»[84]. Однажды нам с коллегами показалось, что несколько нелепая формулировка «боярский быт» на самом деле отлично заменяет собой громоздкое понятие «каменная жилая гражданская архитектура допетровского и раннепетровского периода». При этом слово «быт» добавляет намек на житейскую составляющую, из которой на самом деле и сделана эта архитектура – не столько из филенок, раскреповок и «гзымсов лябристых», сколько из завалинок и приступочек, из достойной человеческой бороды, рундука, лучины, причелины, копоушины, скоморошины и так далее. Древние дома – драгоценный источник информации о том, как на деле была устроена каждодневная жизнь диковинной боярской эпохи.