Александр Можаев – Великий посад Москвы. Подлинная история Китай-города (страница 13)
Вспоминается рисунок из книги Олеария 1636 года, подписанный «Церковь у Белой стены» либо «внутри Белых стен». На нем изображена пятиглавая церковь, стилистически близкая ранним памятникам московского узорочья, с дополнительными декоративными барабанами на углах первого яруса кокошников. Они не имеют глав (может быть, потому, что проект не реализован до конца), но в принципе такая конструкция возможна: на четверике разместятся девять глав и еще две можно поместить, например, над алтарем двухпрестольной церкви.
Конечно, это лишь версия, высказанная в надежде на то, что со временем будут выявлены новые архивные, а может быть, и натурные данные. Огромный материал по истории несохранившейся застройки верхней стороны улицы наверняка хранится под мостовой современной Варварки. На планах конца XVIII века, сделанных незадолго до ее расширения, показаны не только древние здания, но и проектируемые красные линии. Они позволяют надеяться на то, что у нас есть шанс когда-нибудь увидеть фундаменты, а возможно, и стены нижних этажей Купецкой палаты и ворот Гостиного двора, Ростовского подворья, церквей Иоанна и Воскресения.
Многоверхая церковь в Китай-городе на панораме Мейерберга и церковь с рисунка Олеария
Также большой интерес для будущих исследований может представлять инженерное решение террасы, оформляющей перепад уровня земли на противоположных сторонах Варварки. Церкви Максима и Георгия с юга оказываются выше на целый ярус, а двухэтажные с улицы палаты Романовых со двора имеют целых четыре этажа. Значит, подпорная стена на южной стороне Варварки возникла очень давно и сравнить ее можно лишь с подпорной стеной Покровского собора, на изображениях XVII века выложенной камнем и огороженной парапетом с кирпичными ширинками. Неизвестно, кто и когда соорудил варваринскую террасу впервые, но есть документ, говорящий о том, что в петровское время поддержанием стены (как и мостовой) занимались домовладельцы. В 1719 году генерал-адъютант Семен Григорьевич Нарышкин ставит стенку и «фундомент» из кирпича и камня, но не вдоль своего двора (занимавшего место нынешнего дома № 7), а напротив него, «из города идучи на правую руку». При этом указано, что высота стенки «домосту три аршина, а от моста полтора аршина»[56], что подтверждает существование метрового парапета над мостовой улицы.
При этом надо иметь в виду, что улицы Китай-города не были ровными. Как говорилось выше, Варварка и отчасти Ильинка проходили по приречным лощинам, низины которых окончательно были засыпаны ближе к концу XVIII века, одновременно с выравниванием трасс улиц. Но упоминание «стенки» в начале столетия говорит о том, что земляные работы проводились и раньше. Варварка и Ильинка имели горбатый профиль с перепадами высоты в 2–3 метра и с наиболее заметным понижением в районе Гостиного двора. В начале улицы трасса Варварки плавно пересекала низину, а далее забиралась на бровку холма, резко спускавшегося в сторону Зарядья. Таким образом, церковь Варвары в XVI веке находилась примерно в одном уровне с мостовой прилегающего крестца, а Романов двор и храм Георгия строились ниже улицы.
В конце XVIII в. Варварка была расширена почти вдвое. Наложение плана 1778 г. на существующую ситуацию намекает на то, что глубоко под тротуаром нечетной стороны улицы могут сохраняться основания целого ряда палат и храмов. Схема автора
Сегодня нечетная сторона улицы в значительной степени занята режимными административными зданиями, многие домовладения и даже переулки закрыты для зрителей и исследователей на протяжении десятилетий. За это время многое было утрачено – в 1960 – 1980-е в кварталах меж Ильинкой и Варваркой велось масштабное строительство со сносом множества домов, внешне выглядевших постройками XIX века. Но, как часто бывает в Москве, внутри них могли прятаться гораздо более ранние части – может быть, дворовых корпусов Посольского двора, или Ипатьевского подворья, или двора гостей Юдиных. Отстоять от сноса удалось лишь небольшие палаты Боровского подворья, которые, впрочем, продолжают разрушаться, будучи брошенными на задворках закрытого квартала.
Редкий для Москвы пример ландшафта, в общих чертах неизменного столетиями: Знаменский монастырь и палаты бояр Романовых (они же монастырский Казначейский корпус).
Открытка начала ХХ в. и «поперечная» панорама Зарядья в конце XVII в., схема автора
Но не исключено, что на этой территории и теперь таятся древние памятники. Например, очень интригует значительный выступ за красную линию дома № 10 по Никольскому переулку, который может включать в себя стены палат Булгаковых XVI–XVII столетий. Также интересен дом, стоящий во дворе усадьбы, в середине XVIII века принадлежащей генералу Ф. И. Ватковскому (Варварка, 11, стр. 2). Простой рустованный фасад, характерный для ампирного времени, сочетается с не очень характерными для ампира пропорциями, натурных исследований не проводилось.
Призрачное подворье
Палаты Суздальского подворья – самая огромная, самая необычная и самая загадочная постройка Китай-города. Она известна по единственному прижизненному изображению на гравюре из книги немецкого путешественника Олеария.
Дом князя Черкасского в Кремле на рисунке А. Мейерберга, 1660-е гг.
До сих пор высказываются противоречивые мнения о месте ее расположения, обстоятельства появления странного объекта также неизвестны, поэтому уделим этой загадке отдельное внимание.
Само Суздальское впервые упоминается в 1587 году в связи с визитом цесарского посланника Генриха Гойгеля: «Ехати в Китай город в Неглименские ворота, да пожаром к Ильинскому Хресцу, да Ильинским Хресцом на Спасской на Суздальской двор… в хоромы»[57]. В переписи 1626 года такого двора нет, но он снова появляется в 1638-м, к югу от Ильинки, и снова в связи с приезжими немцами, пребывающими на «Суздальском и Агленском дворах»[58]. Двумя годами ранее на Суздальском дворе останавливалось посольство, участником которого был Адам Олеарий. Он уточнял: «Нас поместили в высоком каменном доме, ранее принадлежавшем архиепископу Суздальскому, который… впал в немилость и был сослан в Сибирь»[59]. В первом случае речь идет о подворье суздальского Спасо-Евфимиевского монастыря, а далее – о епископском, архиерейском подворье. Но в обоих случаях владение привязано к Ильинке и традиционно служит для размещения посольств.
Двор Суздальского архиепископа на гравюре из книги А. Олеария, 1630-е гг.
По распространенной версии[60], Олеарий описывал владение на углу Варварки и Введенской улицы (Рыбный переулок), но нет никаких свидетельств того, что принадлежавшие разным епархиям Суздальское и Ростовское подворья когда-либо находились по одному адресу. О. П. и А. С. Щенковы поддерживают «варваринскую» версию, так как «в XVIII в. топографические планы фиксируют только одно сооружение Китай-города и его окрестностей, соразмерное изображенному Олеарием»[61], – палаты Ростовского подворья. Однако известно, что крупные и сложно устроенные дома были наиболее трудны в эксплуатации и часто оказывались недолговечны (см., например, палаты Воротынского), так что отсутствие иных подобных построек на чертежах, сделанных более чем через полтора века, вряд ли можно считать уликой. В то же время нам неизвестен изначальный объем палат Ростовского подворья – его габариты на поздних планах могут быть пятном, образованным поздними пристройками.
Также высказывалось предположение (Н. А. Артлебеном, а затем Т. П. Тимофеевой), что описанное Олеарием Суздальское подворье вообще находилось не в Китай-городе, а на углу Софийки и Рождественки – там, где оно зафиксировано позже, в 1680-е[62], но эту версию перечеркивают приведенные цитаты 1587 и 1638 годов.
Говоря о месте пребывания посольства, Олеарий однозначно уточняет, что «нас повели в так называемый Китай-город» и «поместили невдалеке от Кремля», так как «в обычном Посольском дворе в это время находился персидский посол». Ниже сказано о том, что «персидский посол на своем дворе, лежавшем близ нашего помещения, устроил веселую музыку». Если предположить, что музыка не была оглушительно громкой[63], и поискать место для Суздальского подворья в смежных с Посольским двором владениях, то это дворы с юга от него, может быть, с востока (на другой стороне Посольской улицы) и дворы в начале Введенской улицы.
На западной стороне Введенской улицы, на территории, которая позже отойдет к Гостиному двору, в 1626 году были усадьбы князей Ю. Я. Сулешова и А. Ю. Сицкого. О ранней застройке этих дворов и смене их владельцев ничего не известно, но карьера обоих князей была стабильной вплоть до кончины в 1643 и 1644 соответственно (напомним, что нас интересует описываемый Олеарием 1636 год).
Юго-западнее Посольского двора в 1626 году находился двор князя Никиты Одоевского, а по купчей 1631 года – двор гостя Епифания (Надеи) Светешникова[64]. С юга на Посольской улице стоял двор гостя (с 1622-го дьяка Устюжской чети) Михаила Смывалова, отделенный от Посольского двора тупиком шириною в сажень, а с востока, через улицу, – дворы Ивана Безобразова и гостя Ивана Юдина. Могло ли одно из этих владений к 1630-м перейти к суздальскому епископу Иосифу? Иван Безобразов отпадает, он умер в 1629 году, но двор оставался за его потомками. Светешниковы владели усадьбой до 1650-го. Двор Юдиных, в 1626 году имевший каменное строение, выходившее в улицу, тоже не менял владельцев до середины столетия.