Александр Молчанов – Писатель и деньги. Технологии монетизации таланта (страница 5)

Художнику было лестно слышать о себе такие слухи. Когда в журналах появлялась печатная хвала ему, он радовался как ребенок, хотя эта хвала была куплена им за свои же деньги. Он разносил такой печатный лист везде и будто бы ненарочно показывал его знакомым и приятелям, и это его тешило до самой простодушной наивности. Слава его росла, работы и заказы увеличивались. Уже стали ему надоедать одни и те же портреты и лица, которых положенье и обороты сделались ему заученными. Уже без большой охоты он писал их, стараясь набросать только кое-как одну голову, а остальное давал доканчивать ученикам. Прежде он всё-таки искал дать какое-нибудь новое положение, поразить силою, эффектом. Теперь и это становилось ему скучно. Ум уставал придумывать и обдумывать. Это было ему не в мочь, да и некогда: рассеянная жизнь и общество, где он старался сыграть роль светского человека, – всё это уносило его далеко от труда и мыслей. Кисть его хладела и тупела, и он нечувствительно заключился в однообразные, определенные, давно изношенные формы. Однообразные, холодные, вечно прибранные и, так сказать, застегнутые лица чиновников военных и штатских не много представляли поля для кисти: она позабывала и великолепные драпировки, и сильные движения и страсти. О группах, о художественной драме, о высокой ее завязке нечего было и говорить. Пред ним были только мундир да корсет, да фрак, пред которыми чувствует холод художник и падает всякое воображение. Даже достоинств самых обыкновенных уже не было видно в его произведениях, а между тем они всё еще пользовались славою, хотя истинные знатоки и художники только пожимали плечами, глядя на последние его работы. А некоторые, знавшие Чарткова прежде, не могли понять, как мог исчезнуть в нем талант, которого признаки оказались уже ярко в нем при самом начале, и напрасно старались разгадать, каким образом может угаснуть дарованье в человеке, тогда как он только что достигнул еще полного развития всех сил своих.

Но этих толков не слышал упоенный художник. Уже он начинал достигать поры степенности ума и лет: стал толстеть и видимо раздаваться в ширину. Уже в газетах и журналах читал он прилагательные: почтенный наш Андрей Петрович, заслуженный наш Андрей Петрович. Уже стали ему предлагать по службе почетные места, приглашать на экзамены, в комитеты. Уже он начинал, как всегда случается в почетные лета, брать сильно сторону Рафаэля и старинных художников, не потому, что убедился вполне в их высоком достоинстве, но потому, чтобы колоть ими в глаза молодых художников. Уже он начинал по обычаю всех, вступающих в такие лета, укорять без изъятья молодежь в безнравственности и дурном направлении духа.

Уже начинал он верить, что всё на свете делается просто, вдохновенья свыше нет и всё необходимо должно быть подвергнуто под один строгий порядок аккуратности и однообразья. Одним словом, жизнь его уже коснулась тех лет, когда всё, дышащее порывом, сжимается в человеке, когда могущественный смычок слабее доходит до души и не обвивается пронзительными звуками около сердца, когда прикосновенье красоты уже не превращает девственных сил в огонь и пламя, но все отгоревшие чувства становятся доступнее к звуку золота, вслушиваются внимательней в его заманчивую музыку и мало-по-малу нечувствительно позволяют ей совершенно усыпить себя. Слава не может дать наслажденья тому, кто украл ее, а не заслужил; она производит постоянный трепет только в достойном ее. И потому все чувства и порывы его обратились к золоту. Золото сделалось его страстью, идеалом, страхом, наслажденьем, целью. Пуки ассигнаций росли в сундуках, и как всякой, кому достается в удел этот страшный дар, он начал становиться скучным, недоступным ко всему, кроме золота, беспричинным скрягой, беспутным собирателем, и уже готов был обратиться в одно из тех странных существ, которых много попадается в нашем бесчувственном свете, на которых с ужасом глядит исполненный жизни и сердца человек, которому кажутся они движущимися каменными гробами с мертвецом внутри на место сердца».

Знакомая картина, не правда ли? В портрете, нарисованном Гоголем, можно без труда узнать певцов, писателей, телеведущих, кинорежиссеров – творческих людей, сделавших своим творческим кредо компромисс.

Как же быть? Какой путь выбрать?

На самом деле этот выбор – навязанный обществом и ложный сам по себе. Не нужно выбирать. Творцу нужно устроить свою жизнь таким образом, чтобы он сам имел возможность выбирать каждый свой следующий проект. И имел возможность отказаться от каждого следующего проекта. Сделать его таким, каким хочется. Или не делать вообще. Тогда совершенные вами ошибки не нарушают вашей устойчивости.

Опишу несколько издательских кейсов, не называя имен. Впрочем, догадаться, о ком идет речь, нетрудно.

Писатель запускал некую серию романов, но в одной из книг допустил ошибку, описав концепцию, которая вызвала резкое отторжение у читателей. Выпуск серии был остановлен, писатель остался без работы. Публикуется на бесплатных сайтах в интернете, об издании новых его книг речи не идет.

Первые повести и романы писателя пользовались огромной популярностью. Он заключил контракт с крупным издательством, обязуясь выпускать одну новую книгу каждый год. И каждый год он пишет новую книгу, стараясь написать ее так, чтобы она понравилась максимальному количеству читателей. И каждый книга хуже предыдущей. О яркости и таланте первых романов уже давно речь не идет.

Писатель написал десятки романов, но лишь одна серия пользуется популярностью. Сам он эту серию писать больше не хочет, отдал ее на аутсорсинг молодым авторам. При этом он люто обижен на читателей и тратит все свое время на троллинг в интернете.

Писатель написал несколько серий книг с разными героями, адресованных разным целевым аудиториям. Одна серия суперуспешна, две-три – более-менее успешны, несколько серий провалились с треском. Он умело эксплуатирует популярность успешной серии, экстраполируя ее на остальные книги и получает весьма сносные продажи любого своего проекта, что позволяет ему экспериментировать, пробуя новые и новые проекты.

Писательница запустила очень успешную серию детективных романов, потом решила, что она достигла достаточного уровня известности, чтобы читатели стали читать все, что она напишет. Однако читатели ее новые романы покупать не захотели и она под давлением издательства вернулась к своей детективной серии.

Писатель пишет серию фантастических книг, но зарабатывает не гонорарами, а отчислениями с компьютерных игр, которые сделаны по его книгам.

И так далее. Как видим, разные писатели по-разному работают с ожиданиями читателей. Некоторые вступают с ними в конфликт, пытаются их чему-то научить, что-то им объяснить. Некоторые просто подстраиваются под читателей и убивают тем самым свой талант. И лишь немногим удается выстроить свои отношения с читателями таким образом, чтобы делать то, что нравится и при этом давать читателям то, что нравится им в количестве достаточном, чтобы писатель не умер с голода.

Обычно в этом месте знатоки говорят: просто повезло! Но мы так говорить не будем, мы-то знаем, что везет всегда тем, кто сам везет.

Определенно, существует стратегия, которая позволяет творцу добиваться финансовой и творческой независимости. И это именно стратегия, а не некое единственное действие или решение. Не панацея от ошибок.

Комплекс принципов, позволяющий принимать решения таким образом, чтобы польза от удачных решений всегда перекрывала вред от ошибок.

Но просто сформулировать эту стратегию недостаточно. Нужно ее таким образом встраивать в свою жизнь, чтобы она стала естественной частью жизни, не была отторгнута, как инородное тело.

Этим мы и займемся прямо со следующей главы.

Глава 5: Латаем дыры

Обычно все книги по финансовой самодисциплине начинаются с постановки целей. В итоге для большинства читателей эти книги оказываются неприменимы. Невозможно ставить цели и прокладывать к ним путь, если тебе нечего поставить на стол.

Именно поэтому наши люди так негативно относятся к подобной литературе – мол, все это болтология. Как я могу ставить какие-то там цели и намечать какие-то там планы, если я не знаю, чем я завтра буду кормить своих детей.

Поэтому прежде чем ставить цели и сочинять планы, давайте сначала решим, чем вы будете кормить ваших детей во время вашего путешествия.

Если вы не заделаете дыры перед отплытием, ваш корабль не выйдет из бухты, сколь бы хорошо ни был проложен маршрут и сколь сильно бы попутный ветер не дул в ваши паруса.

Далее позволю себе обширное лирическое отступление (спасибо Википедии за цифры и факты!).

В Стокгольме есть музей корабля «Ваза» – это огромный семиэитажный комплекс, посвященный одному-единственному кораблю. «Ваза» – это шведский боевой корабль, спущенный на воду летом 1628 года. Своё название корабль получил в честь царствовавшей в то время династии шведских королей Ваза.

Уже при постройке «Вазе» было присвоено звание «королевского корабля», что подчёркивало его особый статус. Корпус корабля богато украшался позолоченными и раскрашенными резными скульптурами. К созданию «Вазы» были привлечены лучшие работники – плотники, пильщики, кузнецы, столяры, маляры… Новый корабль вызывал восхищение и гордость у жителей Стокгольма.