Александр Мокроусов – Заговор (страница 12)

В этот момент лежащий у меня за спиной мужик в синем костюме издал негромкий стон. Уже хорошо, я искренне переживал, что он фатально расшиб себе что-нибудь. Подведем итог. Официантку Галю Сергей, серый костюм, приказал своему синему другу «придушить» и связать скотчем. Труп явно скотчем привязывать нет смысла, значит она жива и пострадает максимум косметически. Сам синий исполнитель, судя по стону, тоже хоть и расшиб себе голову, но жив. Итого, кроме синяков, сломанного носа и максимум сотрясения, высокие договаривающиеся стороны из общения никаких телесных повреждений не вынесут. Это хорошо.

– Сергей. Понимаешь, если твои руководители узнают, что ты держал меня на прицеле и даже поднял на меня руку, они искренне удивятся, что ты еще жив. Поверь, это действительно так. И твой сломанный нос – это самая малая плата, которую я с тебя готов взять за твою ошибку. А вот если ты прямо сейчас же не опустишь ствол, я за твою жизнь, и жизнь твоих близких, не дам ни копейки. – Я говорил абсолютно спокойно, медленно, четко. Чуть наклонив голову и глядя исподлобья в переносицу Сергея. Никакой улыбки. Максимально серьезно.

И ствол начал опускаться. Взгляд высокого забегал из стороны в сторону, он несколько раз остановил глаза на напарнике, судя по звукам все еще лежащем навзничь и стонущем в дверном проеме.

– Ира, ты без сумочки? А где ключи? Пойдем, у Сергея еще достаточно работы с напарником остается. – Я снова взял блондинку за руку и чуть повернул в сторону двери.

– Сергей, я тебе очень настоятельно рекомендую, забудь о нашей встрече. Не ищи меня. Если я еще хоть раз даже случайно увижу тебя в соседней машине, ты отправишься охранять урановые рудники. Это не угроза. Это факт. Со своей стороны я отвечаю, что твоего сломанного носа мне достаточно, другой платы с тебя я не возьму.

Согласен. Грубо. И не сработало бы, будь это подготовленная операция и будь менты на службе. Но в данных вводных это должно сработать. Хоть и временно. Через несколько минут Сергея возьмут сомнения и застрелить меня будет ему казаться одним из возможных вариантов развития событий. Но это через время. А сейчас, он как бандерлог перед удавом Каа, потупил взгляд и, казалось, даже перестал булькать разбитым носом, всецело показывая, что раскаивается и осознает свою ошибку. Пистолет снова поднялся, но не чтобы быть нацеленным на меня, а почесать висок. Видно этот жест стал у Сергея невербальным сигналом его максимальной задумчивости. Ну что ж, пока он думает мне нужно действовать. Опять же синий костюм зашевелился, а пистолет от него моя блондинка-напарница так и не оттолкнула.

– Ира, пойдем. Товарищам тут еще убирать.

Я правой рукой взял блондинку под локоть и, перешагнув уже скорчившегося на полу полного мужика, мы вышли в коридор, а оттуда и на улицу.

Солнце, яркое весеннее солнце, прям глаза заслезились. И люди. Немного, но прогуливающихся по аллее было вполне достаточно, чтобы успокоить мои опасения по поводу вероятного выпрыгивания ментов из бара и размахивания пистолетами с целью вернуть нас в подсобку.

– Ира, давай-ка поскорее уйдем отсюда. – Говоря это я стянул пиджак и перекинул его на левую руку, скрыв таким образом наручник.

– А почему ты не забрал наши телефоны? Они же у этого урода остались? И документы, мой кошелек, твоя карта…

– Я просто не уверен, что мои переговоры с серым костюмом будут иметь долговременный эффект. Слишком плохо я его знаю. Он не самого большого ума человек, это по словарному запасу видно, по одежде, по его работе. Но при этом он, во-первых, полицейский, а значит чувствует свою власть и, возможно, безнаказанность. Ну а во-вторых, фактор стресса. Это вообще интересный множитель, который все может непредсказуемо изменить. Поэтому я торопился оттуда уйти в людное место. Ну а еще, я чуть-чуть блефовал. На самом деле я тут случайно, ты то это должна понимать. И если бы он в меня выстрелил, или они с другом начали бы меня калечить – я никак их бы не остановил. Вернее, я бы их скорее всего остановил и сам бы при этом не умер, но вот к доктору пришлось бы обращаться и им, и, что для меня критичнее, мне. Поэтому, как только я увидел, что он задумался и не собирается предпринимать каких-то действий – я ушел. Опять же его напарник начал приходить в себя и это тоже меня торопило. За официантку я не беспокоюсь, а вот мне следовало поторопиться.

– А почему ты не беспокоишься за Галю, мы же ее бросили!

– Вспомни слова серого костюма. Он сказал синему, чтобы тот ее связал. Никто не будет брать на себя ответственность и убивать того, кого приказали просто связать. Поэтому за Галю я спокоен. Через пол часа придет повар и отвяжет ее.

– А я? Ты все время повторяешь про себя, тебя покалечат, угроза тебе, ушел ты. А я? Меня ты в расчет не берешь? – Блондинка замедлила шаг, почти остановилась.

Только вот этого мне сейчас и не хватало. Семейная разборка в стиле: «Ты эгоист и не думаешь обо мне». Со знакомой мне полтора часа женщиной. Так быстро мои отношения, пожалуй, еще не развивались.

– Ирина, ты симпатичная девушка, не глупая, знаешь музыку, которая мне нравится, судя по заказу в баре во вкусовых предпочтениях у нас тоже будут пересечения. Только прости, но в приоритете у меня всегда я. – Блондинка действительно остановилась и мне пришлось чуть подтолкнуть ее под локоть, чтобы она все-таки продолжала идти. – Не останавливайся, нам нужно как можно скорее пройти почти два квартала до Одесской.

– Я в самом начале сказала вам, что вы нарцисс, помните?

– Давай уже на ты, думаю стадию официального представления мы уже можем пропустить. А то как-то, то вы нарцисс, то ты мудак. Прям как к двум разным людям обращаешься. – Я чуть усмехнулся.

Мы прошли метров сто в молчании.

– То, что я в подсобке в первую очередь думал о себе, это не нарциссизм, не эгоизм и даже не какой-то еще изм. Хотя нет, прагматизм, вот что это. И здравый смысл. Как в самолете. При разгерметизации кабины обеспечьте кислородной маской в первую очередь себя, а уже потом детей.

– Я, по-твоему, ребенок? – Вспыхнула и опять попробовала остановиться блондинка.

– Нет, при взгляде на тебя у меня, возможно, когда-нибудь и появятся мысли о детях, но для этого мы явно недостаточно знакомы. – Говоря это я еле увернулся от удара левой рукой. Все, все реакции у блондинки в норме, теперь я окончательно уверен, что прикован наручником к адекватному человеку, а не к женщине в состоянии шока.

– Макс, а почему ты, как только вышел из бара, не попросил у прохожих телефон, полицию вызвать? – Задала она вполне резонный вопрос. Странно, что он был не первым. Это тоже говорит о ней кое-что.

– А почему ты этого не сделала?

– Свои причины я знаю, и отвечать вопросом на вопрос как минимум не вежливо.

– Ир, ты кажется согласилась, что оба эти товарища из полиции? Ну и что бы мы получили, вызвав их коллег? Полиция в нашей стране, как впрочем и везде в мире, это закрытый клуб, в котором своего, даже сто раз виноватого своего, просто так не сдадут. Ну и что бы случилось, прибудь в бар наряд? Что они бы увидели? Двух задержанных, скованных наручниками, которые оказали жестокое сопротивление задержавшим их полицейским? Я не мазохист, меня ни разу в жизни не били ногами по ребрам, и что-то мне не хочется этот счет открывать.

– Но ты же понимаешь, что они это просто так не оставят? Меня они знают, но за себя я не переживаю, мне они сильно навредить не могут. А вот тебя они сто процентов найдут. У них же твой телефон и кредитка.

– Ну, мои кредитка и телефон для них – это просто куски пластика и металла, ничего они по ним про меня не узнают. А вот то, что я сам этих персонажей найду – это я тебе гарантирую.

Мы продолжали идти, держась как влюбленные студенты, за руки. Это произошло как-то просто и логично. А как иначе идти, если ваши руки соединены наручниками, которые прикрывает наброшенный сверху пиджак?

– Максим, я повторюсь, но кто ты блин такой? Мне кажется твой пиджак стоит пару тысяч долларов, нет? А сколько стоят твои часы? – Она сделала движение правой рукой вверх, пытаясь открыть мое левое запястье.

– Не стоит сейчас рассматривать часы, не самая лучшая идея. И я честно не отвечу тебе на вопрос. Я не знаю, сколько стоят мои часы и пиджак.

– Вот и я об этом говорю. Судя по тому, как уверенно ты себя ведешь, за тобой явно кто-то стоит. Подозреваю, это какая-то государственная структура, название которой обязательно состоит из трех букв, причем первая обязательно или «Ф», федеральный, или «Г», главное. Разве не так? Ну а по поведению, часам, одежде и парфюму, у тебя на погонах скорее всего одна, но очень большая вышитая звезда. Угадала?

– Ира, ты продолжай идти, и смотри по сторонам, может где раньше, чем на Одесской, увидишь ларек по изготовлению ключей, или заточку инструментов. А по тому, кто у меня за спиной – ну право, не хочу тебя разочаровывать, но у меня вообще погонов нет. И корочек у меня в карманах, как ты видела, никаких нет. Так что ни трехбуквенные структуры, ни какие-нибудь властные мандаты вместе со мной на поле не выходят.

– Макс, я, прости, тебе не верю. И я все больше и больше разделяю мысли наших барных приятелей, что ты подсел ко мне совершенно не случайно. Не бывает такого, не верю.