Александр Митта – Экипаж (страница 13)

– Так он же сам ушел из отряда, – говорил начальник.

– Были обстоятельства.

– А чем он лучше других?

– Тимченко очень просит.

– А-а… То-то он на прием записался. – Он обратил внимание на газету. – А это что?

– Это Ненароков первым космонавта заметил. Внимательный.

– Ну да. Без него пропал бы космонавт, – хмыкнул начальник. – Ладно, переведем. – И сказал в селектор: – Пригласите Тимченко.

Подняв воротник плаща – был уже октябрь, – Ненароков шел по незнакомому городу… Рыжие кленовые листья ползли по тротуару, подгоняемые ветром. Сверяясь с адресом на конверте, Валентин нашел нужный ему дом, поднялся на третий этаж.

Дверь ему открыла Аля, чуть располневшая и еще красивее, чем была. Она кивнула бывшему мужу почти дружелюбно:

– Приехал? Ну проходи. Алик сейчас придет. Он у соседей.

Квартира была хорошая, трехкомнатная. В столовой сидел с газетой грузный широкоплечий летчик.

– Познакомься, мой муж, – с гордостью сказала Аля. Летчик встал, улыбнулся и так тряхнул руку Ненарокова, что чуть не вывихнул.

– Анатолий! – назвался он. – Раздевайся и садись. Сейчас нам Алена чего-нибудь сочинит!.. Да садись ты, будь как дома!

Аля безропотно пошла на кухню, а новый муж стал ее нахваливать:

– Хозяйка исключительная!.. И умная ведь, и характер золотой!

– Да, действительно, – сказал Ненароков, чтобы не обижать Анатолия. А тот засмеялся счастливым смехом и хлопнул Валентина по плечу.

– Я тебе просто удивляюсь: как ты упустил такую женщину? Лопух ты, лопух!.. И пацан тоже очень хороший. Меня папой зовет. Знаешь, он уже меньше заикается – к логопеду ходит.

Вошла Аля, стала накрывать на стол.

– Спасибо, я кушать не буду, – решительно сказал Валентин. – Только поел.

Анатолий очень огорчился:

– Где это ты ел? Зачем?.. Садись!

– Нет. Честно не хочу.

– Эх ты!.. Но рюмочку-то за знакомство можно?

– Рюмочку можно.

Аля поставила на стол графинчик, мимоходом погладила здоровенную руку мужа, и они выпили.

…Прибежал Алик, приласкался к матери и робко улыбнулся Ненарокову.

– Валентин, тебе ж с ним интересно, не с нами, – сказал добродушно Толя. – Давай мы с мамочкой в кино пойдем, а вы оставайтесь…

– Мы бы лучше погуляли, чем дома… Алик, до? гу?

– П-пойдем гу-гулять. – Алик заикался теперь совсем немножко, и Ненарокову стало стыдно за неуместный уже их старый язык.

…Они шли по улице. Алик прилипал носом к витринам, читал, запинаясь, вывески:

– Ка-фе… Пи-во… Буб-бу-лочная…

Потом попросил:

– Дядя, пойдем на пруд. Там лебедь живет.

– Какой я тебе дядя? – возмутился Ненароков. – Ты что, забыл меня совсем?

– Н-не забыл… У меня теперь папа Толя. А два папы у ребенка не бывает. П-правда?.. Ты не папа, а дядя.

– Это тебе мама объяснила? – грустно спросил Валентин.

– Ага.

…Они кормили грязного лебедя печеньем… Сами поели на улице мороженое. И пошли домой.

…Аля ждала на улице у подъезда.

– Нагулялись? Вот и хорошо… Валентин, ты бы хоть о себе рассказал. Как живешь-то?

Валентин неохотно сообщил свои новости:

– Ну как… Прошел в Москве медкомиссию, переподготовку прошел. Буду летать на «Ту-154».

– Значит, ты в порядке, – задумчиво сказала Аля. – А как личная жизнь? Нашел кого-нибудь?

Ненароков отрицательно покачал головой. Тогда Аля, понизив голос, спросила:

– Слушай… А если бы взять и все начать сначала? Чтобы все как раньше – ты, я и Алик… Ты бы согласился?

У Ненарокова вся кровь прилила к лицу – и сразу отхлынула. С трудом разомкнув одеревеневшие губы, он ответил:

– Я бы согласился.

– А я бы не согласилась! – весело и громко сказала Аля. – Ни за что! Я теперь только и поняла, что значит жить. Засыпаю счастливая и просыпаюсь счастливая… Это я просто проверяла: ты такой же остался или нет.

Валентин помолчал, потом сказал, через силу усмехнувшись:

– Да… Я остался такой же… И ты такая же осталась, как была.

– Алик, – позвала Аля, – пойдем домой, папа ждет.

Алик, который все это время играл сам с собой в «классы» – детям неинтересны разговоры взрослых, – послушно пошел за ней. Уже из подъезда он обернулся к Ненарокову.

– До свиданья!.. Д-дядя, я т-тебя люблю!..

Андрея Васильевича вызвал к себе командир отряда.

– Тебе придется полетать в Бидри, – говорил он. – Без пассажиров. Повезешь продовольствие и медикаменты… Пострадавшим от землетрясения. Красный Крест посылает… Ты туда летал?

– Летал когда-то. Аэропорт маленький, но полоса вполне приличная.

– Была приличная, – поправил командир отряда. – До землетрясения… Они ремонтируют сейчас, но все равно посадка может оказаться сложной.

– Знаю, читал подшивку. У них РД вышла из строя.

– Возьмешь оттуда пассажиров, – продолжал командир отряда. – В основном женщин и детей. Учти, там есть с травмами…

Когда Тимченко пошел к двери, командир вспомнил еще одну вещь:

– Да! Я вчера из Киланги прилетел. Там опять переворот. Правых погнали, прежний президент вернулся.

– А наш приятель? – поинтересовался Тимченко. – Помнишь, я рассказывал, министр авиации?

– Расстреляли. Успели, сволочи… А теперь его портреты всюду висят. В аэропорту тоже.

В этот рейс с Тимченко летел вторым пилотом Валентин Ненароков. Собранный, серьезный, вместе с бортпроводницей он следил за погрузкой: ящики были разнокалиберные и неудобные.

А в бригаде бортпроводниц оказалась на этот раз Тамара. По ее поводу у Андрея Васильевича еще на перроне произошел крайне неприятный разговор с бортинженером Скворцовым.