Александр Мирошниченко – Время есть (страница 3)

Любкин удивлённый взгляд из-за чужого плеча…

Хриплый мужской голос: «Сдрисни, дай кончить» …

Собственный крик: «Вы охренели?!».

Потом злобные чёрные глаза и кулак, летящий в челюсть…

Никита рефлекторно поставил блок, а когда мужчина схватил со стола нож, резко боднул того лбом между источавших ненависть глаз. Затем, не дав сопернику опомниться, со всей силы приложился по мерзкой физиономии незнакомца сковородой, которую схватил с газовой плиты. По полу разбросало недоеденную яичницу-глазунью. Взгляд врага медленно терял концентрацию. И уже бесчувственное тело рухнуло на пол. Любка грязно материлась, выбираясь из-под упавшего.

– Ты, что наделал, придурок? – злобно прошипела она, с опаской поглядывая на тяжёлый предмет в руке мужа. – Знаешь, кого ты вырубил? Это Гоша Сыч. Он полгорода держит.

Когда сковорода оказалась на плите, Любка осмелела. Она стояла голая, в одном тапке. На коленке другой ноги болтались трусы. Никита расхохотался. И не мог остановиться, пока не почувствовал, как «благоверная» трясёт его за плечи.

– Приди в себя, дебил. Когда Гоша оклемается, тебе конец. Сычу пришить человека, что высморкаться. – Увидев, наконец, осмысленный взгляд Никиты, она продолжила уже по-деловому: – Ты сейчас очень надолго исчезнешь, так, чтобы никто не знал, где ты. Учти, у него везде свои люди: и в ментовке, и на вокзалах. Поэтому только на попутках. И о-о-очень далеко.

Говоря это, девушка рылась в карманах брюк вырубленного гостя. Наконец по-хозяйски достала бумажник и вынула из него пачку зелёных купюр. Разделила примерно пополам и протянула одну часть Никите, а вторую спрятала за газовой плитой. Никита никак не мог сконцентрироваться на происходящем и стоял, пытаясь осмыслить услышанное.

– Быстро. Как только он очухается, тебя будут искать все бандюганы города.

Люба подошла близко, сунула деньги в карман куртки и внимательно посмотрела в глаза.

«Неужели она хочет, чтобы я её поцеловал?» – брезгливо подумал Никита.

Но у Любы была иная просьба.

– Бей. Сильно и в глаз. Я скажу, что ты меня вырубил и я ничего не помню. – Увидев нерешительность, она добавила: – Ты же не хочешь, чтобы меня пришили? Ну, давай! Я изменила у тебя на глазах! Ты же видел, как другой мужик совал в меня свой член.

Когда девушка поняла бесполезность уговоров, она схватила сковороду и с размаху ударила себя в лицо. Потом легла рядом с неподвижным телом своего любовника – криминального авторитета. Пролежав несколько секунд с закрытыми глазами и, не услышав звука входной двери, посмотрела на застывшего на месте Никиту.

– Жить хочешь – сматывай.

Таков был смысл сказанного, переданный в форме, далёкой от литературных норм. Мат в устах Любы возымел действие и, подхватив чемодан и сетку с арбузом («Не оставлять же этой б…»), Никита оказался на улице. Не раздумывая, он заскочил в стоящий на остановке трамвай.

– Приобретаем билеты, – прокричала почти на ухо толстая кондукторша.

– Возьмите лучше арбуз, – предложил Никита.

Женщина, смерив парня взглядом, глазами показала на своё место и оторвала билет. Избавившись от тяжести, Никита стал рассуждать. Слова и поведение его девушки, которую он по глупости считал своей женой, говорили о серьёзности ситуации.

– Морячок, ты выходишь? – спросил за спиной чей-то голос.

Никита кивнул, соглашаясь, и вышел на следующей остановке. Он стоял с чемоданом на краю тротуара, совершенно не представляя, что ему делать. Рядом взвизгнули тормоза, и из окошка »Жигулей» выглянула круглая физиономия частника с нарисованной улыбкой.

– На вокзал, моряк? – спросил водитель, показав глазами на чемодан. – А что по деньгам? – поинтересовался он, когда потенциальный клиент согласно кивнул.

Никита неопределённо пожал плечами.

– Я Костя, – протянул руку немедленно выскочивший из авто мужчина и, подхватив чемодан, устроил его в багажник.

– Из рейса? – имея в виду морскую форму, продолжил разговор Костя, когда машина уже тронулась. – Из загранки, небось?

Приняв молчание за согласие, спросил с надеждой:

– А чё хмурый такой? Может, на поезд опоздал?

Никита не хотел обманывать ожидание или просто надеялся, что тот замолчит, опять кивнул, соглашаясь.

– Класс! – обрадовался Костя и немедленно поправился. – В смысле, сочувствую. Это же московский? Четвертная – и мы догоняем твой поезд на Узловой. Все просят полтинник, но соглашаются на тридцатку. А мне по дороге, поэтому считай, тебе повезло – всего четвертак.

«Очень повезло», – подумал Никита, не представлял своих дальнейших действий, и опять кивнул утвердительно.

Настроение у Кости стало ещё лучше, и всю дорогу он уже не умолкал, перебирая темы от «все бабы стервы и беды у мужиков только от них» до «гаишники козлы, но шурин Колян классный мужик, хоть и гаишник».

В конце поездки Никита уже знал всё про Костю, его родственников, соседей, друзей, коллег и всех, с кем тот был знаком или кого просто подвозил. Недалеко от станции Узловой приветливый частный извозчик остановил машину и предложил рассчитаться

– Ты парень правильный, но клиенты разные бывают. Поэтому у меня принцип, – пояснил он.

А получив оплату, попросил клиента на выход.

– Тебе здесь пешочком три квартала, а мне светиться на станции нельзя: менты и местные бомбилы не любят посторонних.

И тон у Кости изменился: из своего парня он превратился в неприятного типа, с которым лучше не общаться. Последние события выключили эмоциональную оценку событий, и Никиту даже не возмутило поведение таксиста. И это, нужно заметить, было правильно – на станции местная братва уже искала по просьбе Гоши Сыча морячка по имени Никита.

А Никита в это время сидел на остановке автобуса, которым хотел добраться до железнодорожной станции, даже не представляя свои дальнейшие действия. Всё так навалилось…Только несколько часов назад он пребывал в радостном предвкушении встречи со своей женщиной, а сейчас не имел понятия о том, как жить дальше.

«Нужно позвонить Любе. Может она прояснит…», – думал Никита, но его мысли оборвал удивлённо-заинтересованный взгляд девушки, проходившей по другой стороне улицы.

Это заставило вспомнить: на нём всё ещё была морская роба. На судне не переоделся – торопился обрадовать любимую. А дома оказалось не до этого. Вот все и обращаются к нему – «морячок».

Никита посмотрел по сторонам и увидел вход во двор. Подходящее место переодеться: закрытые металлические ворота с распахнутой настежь калиткой. Никита прошёл, положил чемодан и наклонился достать вещи.

– Не видели здесь морячка молоденького, – насторожил Никиту вопрос.

Сквозь щель он увидел, как мужчина из чёрного внедорожника спрашивал подошедшую к остановке женщину. Ответа Никита не расслышал, но преследователи поехали дальше. Только теперь оцепенение последних часов прошло, уступив место страху. Никита быстро сменил морскую робу на джинсы и новую цветастую сорочку, купленную у старшего механика. Затем проходными дворами вышел на другую улицу и направился в ту сторону, откуда раздавались звуки депо, в надежде сговориться с проводниками уехать без билета. Страх подгонял, и Никита побежал. Чемодан не давал разогнаться. В этой ситуации очень неожиданно с ним поравнялся знакомый внедорожник. Водитель опустил стекло и спросил:

– Куда бежим?

– На работу, – ответил Никита, подумав, что железнодорожник – это однозначно не моряк.

– Машинист, что ли?

– Помощник…

– Слышь, помощник, а ты морячка не встречал сегодня?

– У нас в депо только железнодорожники, – решил играть роль до конца Никита.

Пассажиры внедорожника моментально потеряли интерес и понеслись продолжать поиск. А сам морячок заторопился к железнодорожным путям в надежде найти возможность оказаться как можно дальше от места, где его разыскивают. Но старания успехом не увенчались. На этой станции пассажирские поезда, если и встречались, то лишь те, что ремонтировались или находились на длительном отстое. А основная часть составов были грузовыми.

Поплутав между вагонов, Никита уже отчаялся не только уехать, но даже просто встретить живого человека, как услышал громкие голоса с другой стороны состава. С надеждой поговорить хоть с кем-то, он проскочил под вагоном и оказался недалеко от шумной компании. Его не заметили: парни стояли спиной, громко переговаривались и смеялись. Обрадовавшись, Никита подошёл поближе и увидел источник их веселья – худенькая школьница, почти плача повторяла:

– Ну, мальчики… Ну, мальчики…

Те, в ответ хватали её за разные места, сопровождая это хохотом и комментариями.

– Нету здесь мальчиков, если, что. Сейчас сама убедишься, – сказал один из весёлой компании, и все мерзко загоготали.

– Вика, – громко крикнул Никита первое, пришедшее на ум имя. – Ты где пропадаешь? Вон отец тебя ищет.

Неожиданный окрик заставил парней повернуться, а затем посмотреть в сторону, куда показывал Никита, говоря про отца. Этим моментом воспользовалась девочка и резво юркнула под вагон. Нападавшие сначала никого не увидели, а затем поняли, что их обманули. Понимание это стремительно превратилось в гнев.

Парни были примерно его ровесниками. Никита оценил: каждому в отдельности он бы навалял без особых проблем. Первый разряд по самбо обеспечивал такую уверенность. С тремя противниками расклад уже оказывался явно не в его пользу. К тому же один юркнул под вагон, чтобы зайти сзади. Можно, конечно, и убежать, но тогда пришлось бы бросить чемодан. А это не входило в планы.