— Я не знаю слышишь ли ты меня или нет… Врачи ничего не говорят. Что у них не спросишь, только и отмалчиваются. Это ты уже больше месяца под трубкой. Сосед по палате. Тот который шлагбаум на мотоцикле головой снёс, после операции быстро в себя пришёл. И сам дышать начал на третий день. Его в травмпункт перевели… Одно хорошо, что здесь в реанимации за тобой всегда присмотр. С медсёстрами я еще в первые дни договорилась что — бы тебя мыли и переворачивали от пролежней. Постой…. Что это у тебя на спине? Сестра!
— Чего?
— Что это, у него на спине?
— Где? А это пролежни.
— Но вы же говорили….
— Мы делаем всё возможное. Матрас у вашего мужа специальный, воздушный накачивает воздухом отдельные секции чтобы кожа не прела. Но сами должны понимать. Который это день?
— Тридцать восьмой.
— Тридцать восьмой… У нас пациенты больше недели не задерживаются. А то и вовсе после операций сразу в другое отделение переводят. Не знаю, как вы договаривались с глав врачом клиники….
— А это не ваше дело! Почему за ним не ухаживаете. Я же вам и масло касторовое купила, крема, мази, которые лечащий врач прописал.
— Послушайте. — Примирительным голосом ответила медсестра. — Если пациент долго лежит на спине, то это неизбежно. Сами понимаете с его головой сильно не покатаешь, и на бок не положишь. Да и лишний вес, ему только в недостаток. Из-за него он не может самостоятельно дышать. Живот давит на диафрагму, а организм еще слаб для самостоятельного дыхания. А мазь эта, нам нужна для обработки гортани. Трубка в горле у него уже длительное время, и не к чему хорошему это не приводит. Внутри гортани появляются язвы и ранки. Вот их мы и обрабатываем.
— А самостоятельно он дышать может? Я общалась по телефону с его сестрой. Сестра — бывший медик. Она говорит, что аппарат нужно пробовать отключать. Ненадолго. Так чтобы он приспосабливался самостоятельно дышать.
— Сегодня утром пробовали. И вчерашняя смена тоже. Только у вашего мужа сил мало. На пять минут его хватает, а дальше начинает задыхаться. А вообще по этим вопросам вы с лечащим врачом разговаривайте.
Послышался звук удаляющихся шагов.
— Ладно любимый…. Что это я всё о плохом…. Янка дочка твоя, вчера пятерку по математике принесла. Классная руководительница Ирина Михайловна вчера звонила, хочет её на олимпиаду посылать. Слушай ребёнок в третьем классе, а программу пятого усваивает. Был у меня разговор с директрисой. Хотят нашу Яну с нового учебного года, сразу в шестой перевести. Не ребёнок, а вундеркинд какой-то…. Машину я твою продала. Надо же откуда-то деньги брать. Цены за операцию и медикаменты драконские…. Вчера покупатели на дом приходили, цену сбивали. Но я пока подожду, за пол цены я наш дом продать не готова. Живем у мамы. Она тебе привет предаёт.
Громко хлопнула дверь послышался шум быстро приближающихся шагов, а затем и сиплый мужской бас:
— Так женщина вы кто? А, жена…. Немедленно покиньте палату. Сейчас сюда пациента после операции привезут. Будет вашему мужу сосед.
— Побегу любимый. Завтра прийти не смогу, электричку отменили. Но в воскресенье приеду с Яной. Скучает она по папке очень.
— Женщина!
— Уже ухожу.
На правой щеке возникло ощущение теплого и влажного.
— Вы ещё тут свадьбу устройте. — Донеслось до ушей недовольное мужское ворчание.
Сознание снова было потревожено громыханием тяжёлых колёс о мраморную плитку. По-видимому, в его палату вкатили каталку с ещё одним бедолагой. Сколько их было здесь рядом? Два, три? Сбился со счёта. Пространство наполнилось топотом, хрипами и тяжелым дыханием.
— Раз, два взяли! — Послышался чей-то гнусавый голос. — Вот и славно. Нина дай подушку, здесь ещё одна нужна. Это кто у нас? Ляднов? Знакомая фамилия.
— Ещё бы! — Перебила женщина, на слух средних лет. — Зам начальника эпидемстанции.
— Точно. — Задумчиво произнес мужчина, скорей всего санитар. — А за дверями кто? Жена?
— Жена. — Вздыхая отвечала женщина. — Слышь приехала на мерсе, в норковой шубе. Сидит ноет где она деньги возьмет на лечение… Хм. А у самой цепочка на шее с кулоном, и по два кольца на каждом пальце. Тьфу! Смотреть тошно!
— Нина прекращай зудеть, без тебя разберутся. Давай к ИВЛ подключай быстрее. А я пока баллон отвезу. Кстати, что с ним?
Сквозь звуки возни и шарканья подошв донесся слабый голос:
— Говорят в аварию на объездной попал. Машина всмятку, и череп вдребезги. Нейрохирурги наши, мозги его по кусочкам собирали. Да ещё ребра у него переломаны, правая рука в локте, и так по мелочи.
— Что за машина?
— Рендж ровер. А вот и Главврач…. Здравствуйте Роман Аркадьевич!
Послышались тихие, шаркающие подошвами шаги. С периодическим старческим покашливанием.
— Здравствуй Нина, здравствуй Пётр. Всё в порядке? Больного уложили?
— Так точно. — Ответил Пётр.
— Вот и славно. А что за женщина за дверями отделения?
— Жена. Роман Аркадьевич, я вам здесь больше не нужна? А то у меня уже смена закончилась?
— Нет, Нина. Вы можете быть свободны. А вас Пётр ждут в сто первой. Да и будьте добры пригласите мне супругу больного.
Повисла недолгая тишина. Сначала в рецепторы ударил стойкий запах заграничных духов, а следом и противный женский фальцет:
— Доктор скажите, как есть, мой муж будет жить?
— Скажу, как есть… — устало отвечал старик врач, — самое страшное позади. Гематома была удалена. Пока о полном выздоровлении говорить рано, но всё же прогноз утешающий. И не таких на ноги ставили. Единственное что хотелось бы вам сказать, процесс выздоровления организма очень долгий. К тому же никто вам не даст гарантию что ваш муж вернется к прежней жизни.
— Я вас не понимаю….
— Ну скажем так. Шансы на то что ваш муж выживет девяносто из ста. Шансы того что он не останется так сказать в вегетативном состоянии….
— Что?
— Овощем. Шестьдесят из ста. Шансы того что он будет передвигаться на своих двоих, и рационально мыслить весьма малы. Но не стоит опускать руки! В моей практике больше положительных исходов чем негативных.
— Доктор к чему вы ведете?
— Понимаете, как вас по имени отчеству?
— Анна Сергеевна.
— Анна Сергеевна, ваш муж сейчас в очень тяжёлом состоянии. Следующие три дня могут стать решающими. Те препараты, которыми мы располагаем. И которые получаем от государства не слишком так сказать действенные. Есть препараты, которые позволят в разы ускорить выздоровление, и значительно увеличат его шансы на полное выздоровление.
— Что за препараты?
— Все заграничные, по большей части из Германии. У нас пока делать не научились… Я понимаю у вас уйдёт уйма времени на поиск, заказ и пересылку. Поэтому готов предложить свою помощь. Все необходимые препараты у меня есть. Конечно дело ваше. Вы можете и отказаться. При союзе пациентам после операции нервы электричеством прижигали и ничего. Правда выживали в разы меньше. Благо сейчас у нас век прорывных технологий, и мед препаратов.
— И сколько это мне будет стоить? — Жеманясь спросила женщина, в голосе которой явно прослеживалось раздражение.
— Вот столько…. — Ответил доктор, явно указывая на набранную на чем-то сумму.
— Да вы что шутите?! — Брезжа, с нотками ненависти воскликнула женщина. — Где я такие деньги вам найду?!
— Дело ваше… Мы от лечения не отказываемся. Лечить будем тем чем нас обеспечило государство…
Тем временем женщина продолжила говорить. Будто не слыша, что ей ответил врач:
— Тем более что вы сами гарантий не даете на полное выздоровление. И что мне с инвалидом делать? А если он останется овощем? Утки из-под него выносить я не подписывалась! Короче, доктор. Лечите его, как хотите. Этими вашими гос препаратами. Выживет значит выживет, помрет так помрет. Может он и сам этого сейчас хочет…
Послышался звук удаляющихся шагов, а за ним и дверной хлопок. Затем тяжкий старческий вздох. Сознание в очередной раз повалилось в небытие.
Подорвавшись со своей постилки, сперва не понял, что происходит. Деревянные стены и потолок ходили ходуном. Пыль с деревянных лаг ссыпалась на голову и плечи. До ушей докатился жуткий, громогласный рокот. Будто бы сама мать земля рвала себя на части, а из её недр что — то огромное и страшное пыталось вырваться наружу.
Одна из закрепленных фермой балок с жутким хрустом лопнула. Ломая вековую древесину повалила за собою часть стены в сторону. Массивное бревно рухнуло в то место где только что он спал, и взрыхлило собою землю там, где только что был его живот. Не помня себя от ужаса. И до конца, не отдавая себе отчет ринулся прочь из сарая.
За дверьми творилось настоящее пекло. Земля грохотала и ходила ходуном. Ветхие постройки рушились на глазах. Огромная часть паруса ветряка при очередном качке, откололась и повалилась на крышу коровника. Бедные буренки до сель мычавшие от ужаса, разом умолкли. Перун с ужасом оглянулся в сторону села. С холма открывался ужасающий вид, на потрескавшуюся землю.
Бардовые трещины, пышущие жаром, будто паутина опутали село и близ лежащую долину. Изрыгая из своих недр безудержные потоки раскалённой магмы. В селе бушевал пожар. Горели хаты, землянки. Горели хозяйственные пристройки, вместе с запертой внутри скотиной. Истошно вопили собаки. Чёрное, безлунное, затянутое хмурыми тучами небо озаряли пожары.
Аки свеча полыхала кузня, рядом с которой метались человеческие фигурки с вёдрами. Догорал храм нового бога, а вместе с ним сельская управа. Ноги подкосились, и он рухнул настичь. Гремело так, будто ему на голову посыпалась небесная твердь, вместе с богами и звездами. Рядом в паре локтей земля с диким хрустом пошла ломаться и крошиться. Доселе устоявший ветряк, рухнул в гигантскую пропасть вместе с хлевом. Чья-то сильная рука подорвала с земли и заставила стоять прямо. Сквозь наплывшую на глаза пелену, и испепеляющий лицо жар смог угадать стоящего перед ним Буяна. Или Братислава? Хрен их различишь этих близнецов.
